13.1

Горячие, чуть шершавые пальцы. Я чувствовала каждый поверх своих, и от этого простое прикосновение вдруг стало слишком личным для открытой двери.

Я готова была потонуть во взгляде, от которого кровь мгновенно прилила к щекам, в горле пересохло. Ни вдохнуть, ни выдохнуть. Молчание затягивалось.

— Николай Алексеевич, — с трудом выдавила я. — Чернильница может пролиться.

Когда я назвала его по имени, между бровями генерала появилась складка, а хватка на моей руке стала чуть сильнее. Я резко втянула воздух, Вранов, словно опомнившись, заметным усилием заставил себя разжать пальцы и отступить на шаг назад.

— Мы не будем менять рисовальщика, — произнес он.

Его голос был таким же хриплым, как и мой. И я с досадой для себя отметила, что так, кажется, он звучал еще приятнее. Отставляя в сторону чернильницу, я намеренно не смотрела на генерала. Только не потому, что боялась расплескать чернила на карту. Я испугалась совсем другого, но признаваться в этом ни себе, ни тем более Вранову я не собиралась.

— Я заплачу княгине сам, — поняв мое смятение, не стал тянуть Вранов.

Я вскинула голову, резко переведя взгляд на генерала.

— Простите?

— Из собственных средств, — пояснил он. — Не через военное ведомство и не через вашу типографию. Ее имя не появится ни в одном документе, имеющем отношение к заказу.

Вот теперь я точно поняла правильно. И мне это… не нравилось.

— Так нельзя, — возразила я.

— Отнюдь, — сказал он. — В нашем случае это самый лучший выход. Что вас не устраивает?

— То, что вы собираетесь оплачивать казенный заказ из собственного кармана, — резко произнесла я.

— Это, конечно, хорошо, что вы так заботитесь о моем благосостоянии, — позволил себе улыбнуться генерал. — Но Варвара Федоровна, это мое решение, принятое в моих интересах, и мои деньги.

— А проблема моя.

Его спокойствие удивляло. Да, возможно, это было действительно единственно возможное решение. Но оно снова ставило меня в позицию должника.

— Вы предложили исполнителя. Я узнал, кто он, принял условия секретности, проверил пробную работу и разрешил продолжать, — генерал показал на карту. — И сейчас это мое решение не меньше, чем ваше.

Я открыла рот и снова закрыла. Логика была безупречной. Именно поэтому соглашаться с ней совершенно не хотелось.

— Тогда вычтите ее оплату из того, что причитается типографии за остальную работу, — предложила я логичный вариант.

Улыбка покинула лицо Вранова вместе со спокойствием. Только вот какая появилась эмоция — я понять не смогла.

— Варвара Федоровна, вы усложняете.

— А вы из-за меня снова терпите неудобства, — выпалила я быстрее, чем смогла себя остановить.

— О чем вы? — генерал вглядывался в мое лицо, пытаясь понять, что я имею в виду.

Я подавила в себе желание малодушно отвернуться.

— Я не хочу быть вам еще больше должна, — сказала я, сжав кулаки.

Вранов это заметил. Он сделал шаг вперед, потянувшись к моей руке, но остановил движение.

— Вы мне ничего не должны.

Я покачала головой, подняла руку и, разгибая пальцы, начала перечислять:

— За ремонт машины и людей, хотя это подыгрывало мне в пари, — я выпрямила большой и указательный пальцы. — За ваше выступление на заседании, хотя я понимаю, что вы предпочли бы держаться подальше от личных проблем девицы в провинциальном городке. За вчерашнее спасение, хотя это помешало вашим планам. Теперь еще за работу Градовой, хотя вам придется платить из собственного кармана.

Вранов дождался, пока у меня закончится запал. Помолчал еще пару секунд, убеждаясь, что я перечислила все, и только потом произнес:

— Рябова я прислал, потому что хотел получить свой заказ. Мне было плевать на пари. Ремонт я обеспечил тоже не из благотворительности. На заседание пришел, потому что мои действия использовали как доказательство вашей несостоятельности. Княгиня — это также мой выбор, я уже об этом вам говорил.

— У вас на все есть объяснение, которое оставляет все в рамках дела, — произнесла я, отступая к столу так, чтобы опереться рукой на свободное от карты место. — Только все вместе это уже выглядит иначе.

Он долго смотрел на меня. Я сразу пожалела о фразе, но забирать ее обратно было поздно.

— Варвара Федоровна, — произнес Вранов после паузы, — вы действительно считаете каждую оказанную вам услугу?

Я посмотрела ему прямо в глаза. Мне не пришлось повторять то, что он тогда мне сказал. Мы оба слишком хорошо помнили его слова.

Генерал снова потер правую ладонь и раздраженно сжал челюсти.

— Пожалуй, вы мне будете припоминать это очень долго. Хотя тогда я подразумевал иное.

— Это неважно, — ответила я. — Главное, что я вас услышала.

— Важнее было бы, чтобы вы поняли, — хмуро возразил Вранов.

Вопрос вертелся на языке. Но задать его означало бы признать, что я готова лезть туда, куда соваться мне совершенно не стоило.

Генерал несколько секунд молчал, но потом все же произнес.

— Я не веду с вами счетов, Варвара Федоровна. И вам советую прекратить, — он произнес спокойно, даже сухо. — Княгине заплачу я. За работу, которую сам согласился принять. На этом вопрос закрыт.

Было ощущение, что он поставил точку в разговоре, заметив, что я была не уверена, что хотела его продолжать. И я была ему за это благодарна.

Где-то далеко, со стороны кухни, звякнула посуда, послышался возглас Феньки в сторону Петьки, потом снова наступила тишина. Вранов перевел взгляд на карту

— Мне нужно забрать карту и все документы, — сказал он.

— Конечно, — согласилась я, обойдя стол и найдя в стопке расписки. — Завтра все так же. К девяти. В пятницу придется сделать перерыв — в типографии будет опись. Возможно, и в субботу тоже.

Вранов сдержанно кивнул. Пока я заполняла расписку, сложил карту и убрал с остальными бумагами в папку. Я проводила его в переднюю, где он сам оделся, натянул перчатки и взял фуражку.

— Всего доброго, ваше превосходительство, — сказала я, сделав реверанс.

Вранов уже открыл дверь и шагнул к порогу, но остановился. Я решила, что он вспомнил что-то по заказу, однако генерал не торопился говорить.

— И еще, Варвара Федоровна.

Он повернулся ко мне. Несколько мгновений смотрел так, словно сомневался.

— Вы вчера несколько раз извинялись за то, что мне пришлось изменить планы. И сегодня тоже.

Я снова почувствовала себя неудобно, а перед глазами появилась испачканная голубая лента, которую разглаживали пальцы генерала. Вранов чуть заметно нахмурился.

— Вы не испортили мне планы вчера. Я ехал к вам.

Даже после того, как дверь за генералом закрылась, я осталась стоять посреди передней не в силах сдвинуться с места.