Глава 12

Я так и стояла, оглушенная собственным успехом, когда на пороге пекарни появился Тобиас. Он прибежал на запах, который, должно быть, уже заполнил весь наш двор.

— Мама! — он остановился как вкопанный, его глаза стали круглыми, как две монеты. — Что… что это такое?

Он смотрел не на меня, а на стол, где остывали золотистые шарики, которые я выложила из форм. Они были похожи на маленькие, румяные солнышки.

— Это, мой дорогой, наш пропуск в новую жизнь, — ответила я, все еще не в силах сдержать улыбку. — Хочешь попробовать?

Он кивнул так энергично, что его светлая челка подпрыгнула. Я отломила ему кусочек. Он взял его с благоговением, словно это был драгоценный камень, и осторожно откусил.

Его глаза распахнулись еще шире. Он замер, пережевывая, а потом издал такой восторженный писк, что я рассмеялась.

— Мама! Это… это как облако! Сладкое, сливочное облако! Это не хлеб! Это пирожное!

— Это бриошь, — поправила я его. — И это наш главный секрет.

— Мы продадим их все-все-все! — он подпрыгнул на месте. — И купим мне сапоги!

— И заплатим налог, — серьезно добавила я, вспомнив о визите Бартоломью. — И купим мяса на суп. Но для этого нам нужно поторопиться. Рынок не будет ждать.

В этот раз мы готовились к походу на рынок, как на войну. Я нашла в доме старую, но чистую плетеную корзину. Выстелила ее свежей тканью и аккуратно уложила туда мои сокровища. Их получилось около тридцати штук. Я решила не брать с собой тележку. Корзина была легче, и я не хотела выглядеть так же жалко, как в прошлый раз.

— Так, Тобиас, у тебя сегодня очень важная миссия, — сказала я, когда мы уже были готовы выходить. — Ты будешь моим главным промоутером.

—П-промоутером? — снова незнакомое слово.

— Это человек, который дает всем пробовать еду. Я испекла несколько маленьких, пробных кусочков. Ты будешь подходить к людям и предлагать им попробовать. Бесплатно. Просто один маленький кусочек. А когда они попробуют, они не смогут устоять и купят целую булочку. Понял?

Его лицо просияло. Это была не просто работа, это была игра. Важная и интересная.

— Понял! Я буду самым лучшим промемоутром!

— Я в тебе не сомневаюсь.

***

На рынке мы снова заняли то же самое место в конце ряда. Но сегодня я чувствовала себя иначе. Во мне не было вчерашнего стыда и неуверенности. Я принесла сюда не просто хлеб. Я принесла бомбу!

Фрау Марта, торговка булочками, снова бросила на меня презрительный взгляд.

— О, опять вдовушка со своими угольками пожаловала. Что на этот раз, дитя? Лепешки из глины?

Я проигнорировала ее. Открыла свою корзину. Аромат сливочной сдобы тут же вырвался на свободу и поплыл по рядам, заставляя прохожих оборачиваться.

— Так, Тобиас, — я вручила ему тарелочку с нарезанными на кубики кусочками бриоши, — начинай. Будь вежливым и улыбайся.

Он глубоко вдохнул, набрался храбрости и, выбрав первую же проходившую мимо женщину, подбежал к ней.

— Сударыня, доброго дня! — выпалил он заученную фразу. — Не хотите ли попробовать кусочек солнечного облака? Моя мама испекла!

Женщина удивленно остановилась. Посмотрела на него, потом на меня. Улыбнулась его серьезному виду.

— Солнечного облака? — переспросила она. — Ну, давай попробую твое облако, раз такое дело.

Она взяла кусочек, отправила в рот. И замерла. Ее глаза округлились. Она медленно прожевала, словно не веря своим ощущениям.

— Боги… — выдохнула она. — Что это? Это… это просто тает во рту!

— Нравится? — с надеждой спросил Тобиас.

— Нравится? Да это бесподобно! — она решительно направилась ко мне. — Сколько стоит одна такая штучка?

Я похолодела. Цену. Я не придумала цену. Сколько просить за такое чудо? Слишком дешево — не оценят. Слишком дорого — не купят.

— Одна медная монета за штуку, — выпалила я первое, что пришло в голову. Этот ценник был выше, чем за обычную булочку у фрау Марты.

Женщина ни секунды не колебалась.

— Дайте мне три! Муж и дочка с ума сойдут от восторга!

Она протянула мне три блестящие монеты. Я дрожащими руками взяла их и отсчитала ей три золотистые бриоши.

Это сработало.

Тобиас, окрыленный первым успехом, принялся за работу с удвоенной энергией. Он порхал между рядами, как маленький эльф, предлагая всем «солнечные облака». И реакция была почти всегда одинаковой: удивление, восторг, а затем решительный шаг к моей корзине.

— Что это за чудо?

— Я никогда не ел ничего подобного!

— Оно такое легкое! И нежное!

— Дайте мне пять! Нет, шесть!

Вокруг моей скромной корзины начала собираться толпа. Люди подходили, пробовали, ахали и покупали. Я едва успевала отсчитывать булочки и принимать монеты. Мой карман, еще утром пустой, приятно тяжелел.

Фрау Марта сначала смотрела на меня с насмешкой, но потом ее улыбка сползла с лица. Она видела, как люди, которые обычно покупали у нее, теперь стояли в очереди ко мне. Ее лицо побагровело от злости.

— Что за колдовство? — прошипела она, подходя ближе. — Что ты им подмешиваешь в свое тесто, ведьма?

— Любовь, фрау Марта, — я улыбнулась ей самой сладкой улыбкой. — И немного хорошего масла.

Она фыркнула и вернулась к своему лотку, с которого за все это время не продали ни одной булочки.

Примерно через час в моей корзине осталась последняя бриошь. Всего одна. Я смотрела на нее, не веря своим глазам. Все распродано. За час.

— Сударыня, у вас еще осталось? — спросил меня солидный мужчина в одежде торговца.

— Простите, осталась последняя, — ответила я.

— Я забираю! — тут же воскликнул он.

— Нет, я! Я раньше подошел! — возмутился молодой парень, стоявший рядом.

Они чуть не поссорились из-за моей последней булочки.

— Тише, тише, господа, — я подняла руки, примиряя их. — Не ссорьтесь. Приходите завтра. Завтра я принесу больше.

— Обязательно придем! — заверил меня торговец, с завистью глядя, как парень забирает последний трофей. — Вы теперь всегда здесь будете стоять?

— Каждый день, — твердо пообещала я.

Когда последний покупатель ушел, я опустилась на землю рядом с пустой корзиной. Тобиас тут же подбежал и обнял меня.

— Мама! Мы все продали! Все!

— Мы продали, — выдохнула я, запуская руку в карман.

Я высыпала монеты на ткань, которой была выстелена корзина. Мы с Тобиасом принялись их считать. Медяк за медяком. Их было так много, что мы сбились со счета.

Когда мы наконец закончили, результат был ошеломляющим.

Двадцать семь медных монет.

Двадцать семь! Это было целое состояние.

— Мама… — прошептал Тобиас. — Это… это же очень много?

— Это очень много, — подтвердила я, чувствуя, как по щекам снова текут слезы. Но на этот раз это были слезы чистого, незамутненного счастья.

Мы не просто выжили. Мы победили.

Я собрала монеты обратно в карман.

— Так. А теперь, мой юный бизнес-партнер, мы идем тратить честно заработанные деньги.

— На сапоги? — с надеждой спросил Тобиас.

— Сначала на более важные вещи. На муку. На масло и яйца для завтрашней партии. А потом…

Я хитро улыбнулась.

— А потом мы идем в мясную лавку.

Мы купили у Ганса большой мешок муки, той самой, из твердых сортов, которую советовала Иветт. Купили вдвое больше яиц и масла. А потом я отвела Тобиаса к прилавку мясника.

— Нам, пожалуйста, хороший кусок говядины. С косточкой, для навара.

Мясник отрубил нам щедрый шмат мяса. Я заплатила, не торгуясь.

Когда мы шли домой, я несла мешок с мукой, а Тобиас — сверток с мясом. Он прижимал его к груди, как величайшую драгоценность, и то и дело принюхивался.

В этот вечер в нашей маленькой, темной лачуге пахло не только хлебом. Пахло наваристым, густым мясным супом. Мы сидели у очага и ели. Ели медленно, наслаждаясь каждым кусочком.

После ужина Тобиас, сытый и сонный, прижался ко мне.

— Мама, — пробормотал он, засыпая. — Сегодня был самый лучший день.

— Да, милый, — я поцеловала его в макушку. — Самый лучший. И это только начало.

Я смотрела на огонь, и в его отсветах мне виделось лицо мажордома Бартоломью. Пять серебряных. Раньше эта сумма казалась мне недостижимой. А сегодня… сегодня я знала, что смогу ее собрать. Я не просто заплачу налог. Я выкуплю нашу жизнь. Булочка за булочкой.