Глава 2
Кастер открыл металлическую коробку, похожую на длинный портсигар. Когда-то в ней, судя по узорам и едва различимым подписям, хранились масляные краски, но их или извели, или выкинули за ненадобностью, а вот коробку оставили. Для хранения всякого разного в Пекле такие были нужны. Кому из Демонов и когда она принадлежала, значения не имело. Теперь Кастер присвоил ее себе, а внутрь спрятал жало, то самое почти ритуальное оружие для казни Шефа.
Он посмотрел на черный острый шип, заменявший лезвие, и тут же спешно захлопнул крышку. Кастер и сам не знал, зачем он забрал его. Просто, когда пламя угасло, он пошел за водой в надежде, что насос цел, а увидел жало. Оно лежало в песке у руин одного из бараков, и рука сама потянулась к рукоятке.
«Нельзя его тут бросать, еще наткнется кто случайно», − подумал тогда Кастер, затем нашел эту самую коробку, чтобы припрятать, а потом зачем-то спрятал под задним сидением машины.
«Пусть будет у меня, а то у нас тут всякие есть», − снова думал он, а теперь вот днем смотрел на жало и в нем возникло странное желание схватить его и провести переворот. Он зам. Если Шефа не станет, Демонов, вернее то, что от них осталось, возглавит он и тогда…
«Кирк оторвет тебе голову, вот что тогда будет», − ответил себе Кастер и спрятал ящик на прежнее место, спрятал в креплении под сидением. Туда не заглянуть, если рукой не пошаришь — не найдешь, а шарить в пустоте никто не станет.
«Она просто побудет у меня», − уговаривал себя Кастер так, словно совершал какое-то преступление, такое, что страшнее даже совершенного им убийства. То не требовало оправданий, а это вызывало внутри дрожь.
Коснувшись собственного лба, он попытался убедиться, нет ли у него случайно жара. Он не был ранен, его даже взрывом не оглушило, потому что Шеф выпрыгнул из машины и велел им гнать прочь как можно быстрее. Они так носились туда-сюда, что почти израсходовали энергию аккумулятора.
− Я это решу. Я знаю как, − сказала Карин и засела в перевернутом танкобуре.
− Нельзя вообще бабу слушать. От баб одни беды, − ворчал Кастер, понимая, что злится он на Шефа только из-за этой самки. Ее бы на цепь с разведенными ногами и все, а тот с ней что-то церемонится, действовать позволяет, а в итоге…
− Кастер, что ты там возишься? — крикнул ему Вильхар. — Иди сюда, пока Зена тебе по мозгам не дала!
«Кажется, она уже», − подумал Кастер, а сам просто посмотрел в сторону навеса, сделанного из крыши машины и полотна, что раньше защищала от солнца вышку. Ткань закрепили на перевернутом танкобуре с одной стороны, а с другой — на три большие металлические трубы, безнадежно испорченные пламенем, но способные простоять в песке дотемна.
Деревянного ничего не осталось, потому сидеть приходилось просто в центре этого безобразия. Берг лежал, явно все еще мысленно матеря эту планету. На его раненой ноге не было повязки. Он просто прикрыл ее обрывком порванных штанов. Вильхар сидел с ним рядом и улыбался, наверняка подкалывал несчастного капитана, которого Пекло не любило настолько, что здоровым здесь он не прожил еще и дня. Его рана на боку еще не зажила, а Шеф сломал ему ребра и выбил зуб, еще и передний. Зато он сразу стал походить на «своего» и Кастера это даже радовало.
«Понты сдуются — человеком станет», − думал он и, шагая назад к парням, старался забыть о жале.
О Кондаре Цанге, судье, все еще вздрагивающем от ужаса, Кастер даже не вспоминал. Сидит у танкобура, никому не мешает и ладно.
− Слушай, скажи ему, а! — потребовал Вильхар, когда Кастер подошел и сел рядом на песок.
− Что сказать?
− Что он теперь такой же как мы, − почти радостно ответил Вильхар.
− Ну, рожа у него бандитская, ничего не скажешь.
Кастер хохотнул и посмотрел на капитана. Его волосы превратились в слипшиеся от пота сосульки, а строгий надменный взгляд был настолько бешеным, что Кастеру показалось, что этот капитан даже похож чем-то на Шефа, но озвучить эту мысль не успел.
− Капитанишка замочил двоих Черепах, так что он такой же убийца, как и мы с тобой, − весело сказал Вильхар.
− Я защищал Карин, − сквозь зубы прошипел Берг.
− А я свою жену, суду было насрать, − ответил ему Вильхар и развел руками.
Капитан только поморщился. Он все еще не мог понять, как нарушил главный запрет и где та самая черта, которую он переступил. Никаких перемен он не чувствовал и это пугало еще больше.
«Убийцы не понимают разницы. Им кажется, что они остались собой. Они ищут оправдания и даже доказывают себе, что они нормальные, но это не так», − вспоминал он текст учебника, и у самого кружилась голова.
− Точно! — обрадовался Кастер. — А я вот только подумал, что может из него человек получится, когда понты откинет.
Берга аж передернуло от этих слов и он не дыша посмотрел сначала на одного убийцу, потом на другого. Эти парни столько утром с ним возились, что даже презирать их теперь не получалось.
«Я не могу быть таким же, как они», − думал он, приподнимаясь.
− За это надо выпить! — продолжал радоваться Вильхар.
− А есть что?
− Да! Мы, когда к Боби ездили, наливку припрятали, так что…
Вильхар показал глиняную бутылку.
«Боби, вот кто мог сказать Черепахам про Карин», − подумал Кастер, но вместо этого махнул рукой.
− Не во что, придется из горла по кругу, так что я первый.
Вильхар отхлебнул немного ядреного напитка и подал бутылку Бергу.
Тот неуверенно ее принял, понюхал содержимое и, морщась, все же выпил. Ему хотелось приглушить сознание хотя бы алкоголем.
«Выживу, выберусь отсюда, а там разберусь», − решил он для себя и просто запретил себе считать себя настоящим преступником. Уговорив себя, что он будет только притворяться, бутылку Берг передал Кастеру, а тот, отхлебнув, молча вернул Вильхару.
− А можно мне? — вдруг спросил судья.
Он внезапно перестал дрожать и, прислушавшись к разговору, вдруг понял, что он, правда, один из них, кем бы он ни был прежде, настоящая черта, созданная законом, или это только формальность, а он за этой чертой, как все здесь.
− Можно, конечно, − ответил Вильхар и протянул ему бутылку.
Судья быстро перебрался к ним поближе, отхлебнул жадно местного пойла и, кривясь, отдал бутылку Вильхару.
− Прости, − сказал он мулату, помня, что он и был судом, которому было плевать на обстоятельства.
− Вот не надо этого тут, − зло рыкнул Вильхар и отдал Бергу бутылку, чтобы не разбить ее о голову судьи. — Зена не прощает, так что заткнись, но так и быть, кончать я тебя не буду!
− Кончать в тебя! — внезапно поправил его Кирк, ныряя под навес.
− Кирк, вот без тебя бы не додумался, − зло сказал Вильхар и скрестил руки у груди.
− Я вас очень прошу, не ругайтесь, нас слишком мало, чтобы тратить на это время и силы, − сказал Шеф, сел чуть в стороне у ведра, посмотрел на остатки воды и тяжело вздохнул. — Сколько воды в этой хреновине?
− Пять литров, на сегодня хватит точно, − ответил Кирк, который помогал Карин изучать технику.
− Вода есть, еду где брать будем? — спросил Кастер.
− Как жара спадет, сюда как на пикник всяких тварей набежит, так что будет что пожрать, − спокойно сказал Шеф, − а где Карин?
Он как раз обернулся, зачерпнув немного воды и намочив последний лоскут чистой тряпки, стал вытирать кровавую жидкость, что вытекла из лопнувших пузырей. Целыми остались только самые маленькие.
− Я тут, − отозвалась Карин, выбираясь из люка танкобура под навес. — Я нашла подобие аптечки. Лекарств нет, но есть порошок-антисептик, правда, еще прошлого века и вот. − Она поставила на песок небольшой ящик с ручкой и извлекла из него медицинскую пленку для ран. — Может, ожог закрыть?
Шеф молча протянул к ней обожженную руку, явно соглашаясь на процедуру.
− А мне казалось, что ожоги лучше в открытую лечить, − хмыкнул Кастер.
− И подцепить что-нибудь? Нет, спасибо, − шикнул Шеф.
Карин в этот момент клеила белую пленку, от которой обожженную кожу еще больше жгло и стягивало.
− Чет обо мне ты не заботилась так, − фыркнул Берг, видя, как старается его штурман.
− Если бы не она, за тобой бы никто даже не пошел, − ответил за Карин Шеф и зло посмотрел на капитана. Снова хотелось врезать этому капитанишке, потому что выбитого зуба явно было мало.
− Мы типа не ругаемся, − напомнил Кирк и сразу же сменил тему. — Точно, Кастер, уступи мне Карин, а?
− В смысле? — не понял зам Шефа.
− В прямом. По жребию ты или я, верно? Шеф типа вчера получил, а что не получил, так это его проблемы. Судья не в счет. Вильхар выбыл. Капитан тоже не играет уже. Остаемся мы с тобой, так что давай ты мне просто ее уступишь.
− И что мне за это будет? — спросил Кастер, кривясь.
− Вы че серьезно? — спросил Берг, не веря, что, правда, этот разговор слышит, но на него и реагировать не стали.
− Она твоя в следующий раз, вот и все, − пожал плечами Кирк. — И вообще, ты ее сейчас трахать не в состоянии, а я готов.
− Да ну тебя! Долбанутый, − махнул рукой Кастер. − Забирай.
Карин просто застыла, не шевелясь и не зная, что ей делать. От ужаса даже возразить ничего не смогла, а Кирк потащил ее к танкобуру в полном молчании. Даже Берг не спешил вмешиваться, только когда Кирк прикрыл люк, до него вдруг дошло происходящее и он дернулся было, пытаясь встать.
− Сидеть и не рыпаться, − рявкнул на него Шеф. — Ничего с твоей бабой не случится.
− Моей? — переспросил Берг дрогнувшим голосом.
«Да она думает только о тебе, смотрит только на тебя, а ты — гребаный подонок!» − хотелось орать ему, но слова застревали в глотке.
− Есть вещи поважнее, например, что мы будем делать дальше? − невозмутимо перевел тему Шеф, наматывая на пленку тряпичную полосу, чтобы та выглядела как обычная наспех сооруженная повязка.
Он точно знал, что Кирк не тронет Карин и вообще собирается о чем-то с ней поговорить. То же понимал Кастер, а вот Берг не понимал и скалился, но делать ничего не решался.
«Если она хочет ноги раздвигать перед этими, то и хрен с ней!» − зло думал он.
− Я предлагаю следующее, − продолжал Шеф. — Вильхар и Карин на танкобуре уезжают к вулкану. Мы выберем точку, у которой потом встретимся, а остальные со мной идут к Волкам. Волки — клан постарше, они могут знать больше, да и стоит хоть кому-то показаться, прежде чем уйти…
− Почему с Карин должен быть Вильхар? — спросил Кастер, как будто это было самое важное. — Может, я хочу быть с бабой?
− Ты мой зам и нужен мне, − строго сказал Шеф.
− А я? Я тебе нахер не нужен, − вмешался Берг. — И я ранен, то есть толку от меня никакого, так нахер тебе я?
− Они тебя нам отдали, − ответил Шеф. − Они тебя знают, так что надо тебя показать…
− Херня это все. Ты просто хочешь разделить нас с Карин.
− Да, блять, меня больше всего волнует, чтобы вы без меня не трахались со слюнявыми признаниями в любви! — заорал Шеф, понимая, что в его иронии слишком много от правды. Он хотел их разделить. Он боялся, что, отдав Карин и Бергу танкобур, уже никогда их не увидит, а не видеть их он не хотел, и это бесило еще больше.
− Слушайте, да потрахайтесь уже, − внезапно влез в перепалку Вильхар. — Че вы вообще собачитесь? Вы жить хотите или как? Вы свалить отсюда хотите? Так хватит уже! Оба как придурки. С Карин останусь я, потому что я самый адекватный, походу, а у вас у всех херня в голове. Она нам нужна и махина эта тоже, а показывать ее Волкам нельзя. Какие тут споры ваще?
− Ну да, − выдохнул Шеф, подавляя желание потереть обожженную руку. — Тогда давайте все спать. Нас ждет сложная ночь. Если у кого-то в лагере есть какие-то ценности личные, лучше заберите их сейчас, вдруг уцелели.
− Точно! — воскликнул Вильхар и убежал первым.
За ним поплелся и Кастер. Тому забирать было нечего, но почему-то хотелось просто пройтись по обломкам лагеря. Судья забрал оставленную в песке бутылку и отполз в сторону. Только Берг и Шеф так и сидели, глядя друг другу в глаза и ни один не мог отвернуться, потому что счел бы это поражением.