Глава 28

Вулканий киль действительно нельзя было пропустить. В этом Шеф не ошибался, отправляя их в дорогу. Теперь Карин в этом не сомневалась.

− Просто двигайся вперед, − сказала она Вильхару, а сама села на крышу танкобура, свесив ноги в люк.

Зена нагрела крышу, но плотные штаны спасали от жара, позволяя подставить лицо горячему ветру. Киль — высокая острая гора, склонившаяся острием к пустыне — черной тенью застыл на еще не до конца стемневшем небе. Еда у них закончилась, но Карин волновала сейчас только вода.

Разгар жары они переждали под землей, даже немного поспали оба, а теперь спешили на точку сбора, не зная, сколько на самом деле провели внутри вулкана.

− Ну, может хоть приблизительно? — спрашивала Карин, пытаясь разобраться. Она до такой степени перепугалась, что не могла теперь ничего понять.

Вильхар тоже не мог.

− Да откуда мне знать?! — кричал он зло. — Ты, блять, техник. Ты и разберись!

Карин не разобралась. В танкобуре не было ни одного прибора, связанного со временем. Это доводило ее до безумия, зато она смогла найти под панелью подобие бортового компьютера, но такого старого, что она не смогла быстро сообразить, как он работает. Главное, время он тоже не показывал.

− Да не могло пройти два дня, − в итоге заключил Вильхар и предложил просто ехать дальше, а там ждать.

Так у самого киля они и поступили.

− Я на охоту, а ты лучше сиди внутри, договорились?

Карин только кивнула. Где-то далеко отсюда мерцало что-то, но она не решалась спросить и даже не догадывалась, что это прожектор над волчьим логовом.

Чтобы не сидеть без дела, не предаваться усталости и волнению, она легла на пол под пультом управления и снова открыла данные бортового компьютера в надежде найти сохраненный маршрут или хоть что-то полезное. Долго нажимала на разные кнопки, но, вместо данных, то и дело получала засвеченный экран.

«То ли код доступа скрытый стоит, то ли программа повреждена», − думала Карин, но не оставляла попыток, пока не услышала, как что-то ударилось об пол.

Танкобур громыхнул весь под чужими ногами. Она вздрогнула, подняла глаза и тут же выдохнула, приподнимаясь.

− Вы вернулись, − буквально простонала она, поймав взгляд Оливера Финрера.

Так он на нее еще никогда не смотрел, а у нее сбивалось дыхание.

− Все хорошо? — спросила она, хотела встать, но он вдруг опустился рядом первый.

Его губы внезапно оказались так близко, что Карин обо всем забыла.

− С твоим капитаном точно все хорошо, − сказал Олли, глядя ей в глаза.

Он тяжело дышал и пытался совладать с собой, но никак не получалось, будто они снова оказались вдвоем в темной комнате, будто он снова вытащил тот проклятый жребий. Словно все прошедшие дни он игнорировал в себе это желание, а теперь оно вырвалось и захлестнуло разум.

Карин хотела сказать, что она не про Берга, что хотела знать не только о нем, но и о нем — конечно тоже, но мысли запутались так, что она смогла только закусить губу в тот миг, когда он посмотрел на ее губы, чуть пересохшие. Нижняя успела даже треснуть от жары. Кусая ее, Карин выдавливала капельку крови и это почему-то добивало.

«Гребаные слюнявые поцелуи», − подумал Шеф и дернулся к ней, впиваясь в ее губы жадно, зло, яростно, будто это был не поцелуй, а бой, который Карин тут же проиграла, раскрываясь перед ним, покоряясь и возвращаясь на пол, утягивая его за собой.

− Я скучала, − простонала она, когда он позволил ей сделать вдох. — Я ждала тебя.

− Меня, − не то спросил Шеф, не то лишь начал спрашивать и просто передумал.

Хватая ее за волосы, он снова ее целовал, окончательно пьянея от солоноватой крови и песка на губах, от того, как она задыхалась под ним. Он дергал ее майку, неловко задирал, чудом не порвав, и буквально впивался пальцами в грудь.

Так грубо к Карин никогда не прикасались, даже в порыве страсти Берг был нежнее и руки у него не были такими шершавыми, но ее выгибало на грязном полу от прикосновения мозолистых рук к нежным чувствительным соскам.

У них есть время, Шеф точно это знал. Они встретили Вильхара, подъезжая к скалам, потому Шеф раздал всем задания, приказал заниматься лагерем чуть в стороне и сказал, что пойдет осмотрится, заодно позовет Карин к ужину.

Пойти за ним никто не мог, по крайней мере, Шеф в это верил и, когда она едва ощутимо прикасалась к его животу, дразня кожу пальцами, он отрывался от ее губ, чтобы расстегнуть ремень, потому что от ее рук вставший член вздрагивал, а она, вместо смущения, сама тянула руку и расстегивала штаны, чтобы прикоснуться так же едва ощутимо к чувствительной коже.

− Поцелуй меня, пока я снова не начала думать, − попросила Карин, понимая, что так нельзя, что все это неправильно, что это настоящая измена, но она мечтает о ней, сжимая рукой его член.

− Да, − ответил Шеф, хотя понятия не имел, с чем соглашался.

Вместо разума в нем остался только горящий, бьющийся в висках пульс. Он задирал ее майку еще выше и целовал, только уже не губы, а ее грудь. Ту самую единственную, теплую, настоящую грудь, о которой он думал несколько часов. Она вскрикивала томно и выгибалась. Ерзала под ним и даже жестяная пряжка ее ремня дразнила яйца так, что ему казалось: еще одно касание ее рук и он кончит ей в ладошку. Только каким-то чудом этого не происходило, и он цеплялся в ее соски губами, дразнил их языком, покусывал ее грудь и пьянел от ее стонов.

Они были так заняты друг другом, что не слышали, как Берг тихо спустился по лестнице и отступил в темноту. Он забыл даже о боли в ноге, видя в тусклом свете одного экрана, где-то под панелью этих двоих.

Теперь он точно знал, что ему говорили правду. Никто ее не принуждал. Она сама держалась за его член, сама гладила его спину.

− Олли, − стонала она в темноте. — Я сойду с ума, слышишь меня?

− Да, − пьяно и довольно отвечал он и целовал ее прямо у Берга на глазах. Целовал, вжимая в грязный пол, а она забывала про член, хватала его за волосы, тянула к себе, проклиная его колючую бороду, полную песка.

Берг мог бы выдать себя, мог бы спросить какого хрена тут творится. Он даже видел это в своей голове. Он мысленно орал на них, но не мог ничего сказать, не мог пошевелиться, а они все целовались и целовались.

Шеф расстегнул штаны Карин и снова вцепился в ее шею, будто у них было так много времени, что полночи можно было целоваться и только потом трахаться до самого рассвета или, напротив — насытиться можно одними лишь поцелуями, покусыванием губ, вздохами резкими, безумными, пьянящими.

− Эй! — внезапно крикнул Кастер где-то возле самого бура. — Я иду за своей добычей! Карин, где ты спряталась, сегодня моя ночь, детка!

От этих слов, совершенно неожиданных, Карин и Шеф замерли, перестали дышать и почти испуганно посмотрели друг другу в глаза. Он — от осознания, что сам это натворил, а теперь готов убить Кастера, просто чтобы тот заткнулся, послать его трахать Виту или как там звали волчью шлюху? От него хотелось избавиться. Любым путем, любыми средствами. Только ее не отдавать. Никому.

− Не надо, прошу тебя, − простонала Карин уже совсем иначе — испуганно, сдавленно, и губу закусила совсем не так.

− Одевайся! — сказал Шеф и отпрянул от нее, буквально заставил себя подняться и отвернуться, чтобы застегнуть штаны. Вставший толстый член он даже прятать не пытался. Бесполезно. Просто отвел его в сторону, чтобы затянуть ремень. Сейчас начнется ругань, не до этого будет.

− Эй, Карин…

− Вали в лагерь, − рявкнул на заглянувшего в танкобур Кастера Шеф. — Мы сейчас придем и там поговорим.

− Но парни решили, что новым траходромником будет…

− В лагерь! — перебил Кастера Шеф.

− Ну, так бы и сказал, что ты ее решил вне очереди выебать, − хохотнул Кастер, но тут же заткнулся, видя, как переменился взгляд Шефа. — Понял я, ухожу.

− Идем, − просто сказал Шеф, даже не взглянув на Карин. — Там поговорим.

− Олли, пожалуйста. Я что угодно сделаю, но не…

− Хватит! — перебил ее Шеф и увидел в темноте молчавшего Берга.

Тот смотрел именно на него — бесстрастно, хладнокровно, и было совсем не ясно: поддался он отчаянью или переступил ту грань ярости, за которой лишь безумие. Такими глазами можно смотреть в обоих случаях.

− Все в лагере, − сказал Шеф и потянул Карин к лестнице, делая все, чтобы она не увидела Берга.

Он свое решение принял, бросил на Берга короткий взгляд и выбрался из танкобура. Почему-то он ощутил себя виноватым за это безумие там на полу и перед Бергом, и перед Карин, и даже перед парнями. Несдержанный безумный Шеф — худший лидер.

«Она превращает меня в придурка и слабака», − подумал Шеф, но не стал теперь назло эмоциям пускать ее по кругу, а, притащив к огню у небольшой пещеры, заявил:

− Отныне ее не будет трахать никто!

− Что? — ошарашенно спросил Кирк.

− Какого хера? — возмутился Кастер.

− Так тебе и надо, − хохотнул Виту, прижимавший к лицу кусок мокрой тряпки. Попытка умыться закончилась тем, что кровь из раны снова пошла, и он пытался ее остановить.

Женщина его не удивляла и не интересовала, будто ее появление оказалось разумным, а вот Мартин рухнул бы в песок, если бы и так не сидел в нем. Не веря своим глазам, он все же выхватил из кармана очки и надел их, чтобы выдохнуть:

− Женщина… Настоящая…

− И не твоя, − рыкнул на него Шеф, будто худощавый Мартин походил на того, кто будет бороться за свои права. — Она одна из нас. Она, блять, Демон и не будет трахаться ни с кем. Ясно?

− И с тобой? — спросил внезапно Берг, приближаясь к огню.

− И со мной, − ответил Шеф, обернувшись и взглянув ему в глаза. — Она не хочет спать со всеми — значит не будет спать ни с кем, с тобой тоже.

− Да ты что, − вздохнул Берг, но почему-то ругаться не стал, а просто отошел в сторону и сел у огня, возле Вильхара, что ковырял убитую птицу, будто его это все не касалось.

− Какая прелесть, − хихикнул Виту. — Значит, на меня одного будет много голодных мальчиков. Что? — тут же спросил он, видя, как все на него зло и раздраженно посмотрели. — Я — гей, если вы еще не поняли, плевать мне на вашу бабу. Никогда меня женщины не интересовали. Без обид, крошка!

Он подмигнул Карин и тут же заойкал от боли. Переключать внимание на себя он умел. Теперь новые Демоны были готовы подшучивать над ним, забыв о Карин, а та могла коротко, едва заметно коснуться руки Оливера, провести пальцами по его ладони и, коснувшись лбом его плеча, прошептать:

− Спасибо.

Он, конечно, не ответил, хоть и слышал все. Он смотрел на Берга, который не видел ничего, кроме ее пальцев, прикасающихся к чужой руке.

«Карин, ты сошла с ума», − иного Берг не мог подумать.