Глава 34

Дориан сидел за одной из панелей прямо в центре базы. Зена сама выделила ее для работы и даже позволила покидать помещение, если ему будет нужно. Все что от него требовалось, это написать ей сообщение в небольшой чат, свернутый синим окошком внизу экрана.

− Я должна знать, где ты будешь, если соберешься уйти, − строго сказала она, словно не могла проследить за ним по камерам.

Разумеется, он не стал спорить, только на чат этот косился с легкой опаской и радовался, что у него не было какой-нибудь безумной подписи вроде «госпожа» или, упаси здравый смысл, «любимая».

Она расписала его день. Было время для сна, обязательное, словно он робот, способный засыпать, закрыв глаза, время для работы, а еще были часы, которыми он мог распоряжаться сам. Коротких два часа, которые можно потратить на отдых или работу здесь. Сейчас было именно такое время. Не имея права уйти, Дориан не хотел сидеть без дела и просматривал данные Камней, пытаясь найти тех парней, с которыми когда-то был связан одной цепью, но никого из них не находил.

«Неудивительно, там долго не живут», − морщась, подумал Дориан, хотя все еще надеялся найти хоть кого-то, а потом уже просто смотрел на данные, чтобы отобрать достойных, хоть немного подходящих на роль его союзников.

Не реагировать при этом на развлечения Зены было трудно. Он мог понять стоны, мог понять даже глухие вскрики боли — на собственной шкуре ведь знал, что такое ее ласки, − но слов, которые говорил мужчина под ней, он никак не мог принять.

− Великая, лучшая, владычица наша. Я не достоин вашего внимания, но оно так много значит для меня… Вы… О, госпожа!

Она била его током, и он вскрикивал, а Дориан с трудом не прикрывал глаза, стараясь сосредоточиться на работе. Он был бы счастлив, стой панель чуть иначе, чтобы он сидел спиной к этому безобразию, но нет, оно было по правую руку и при включенном свете. Дориан не мог не бросать туда короткие взгляды.

− Ну, покажи, на что ты годен, − требовала Зена, и этот ненормальный с блаженной радостью на лице целовал ее.

Зена, будто видя косой взгляд Дориана, чуть поворачивалась, чтобы он мог заметить глубокий поцелуй и переплетение человеческого языка с ребристым искусственным языком самой госпожи.

Подавляя рвотный позыв, Дориан сглатывал и, стиснув зубы, смотрел только на экран, бездумно перелистывая карточки еще живых Камней, а потом успокаивался и начинал думать.

Откладывая тех, кто провел здесь достаточно времени, чтобы возненавидеть все вокруг, но не достаточно, чтобы истощать и свихнуться, он все равно думал о Черепахах:

«Она действительно как-то их отбирает. Они же ненормальные, какие-то фанатики, долбанутые».

Он бы просмотрел и дела Черепах, поискал бы, что их всех объединяет, но не решался делать это под контролем Зены. В том, что она знает, чем именно он занимается, даже сомневаться не приходилось. На каждый ее возможный вопрос у него был ответ, потому он даже не дрогнул и закрывать дела не стал, когда она внезапно обняла его со спины.

− Чем занимается мой Дориан? — спросила она.

− Смотрю на Камней. Они сильные, выносливые. Думаю, может кого-то из них в солдаты перевести, − спокойно ответил Дориан и тут же добавлял. — Если госпожа позволит.

− А когда ты хотел у меня это спросить? — поинтересовалась Зена как никогда миролюбиво и устроилась у него на коленях, внимательно разглядывая.

Ее синих глаз он предпочел бы не видеть, но они были лучше ее губ и уж тем более рук, что бродили сейчас по груди Дориана.

Он надел рубашку, чтобы не привлекать ее внимание, но она все равно ее расстегнула и водила пальцем по его груди не то лаская, не то угрожая.

− Как только мне будет что предложить, − спокойно ответил Дориан, будто она не могла его убить одним прикосновением. — Пока я смотрел просто данные, отбирал тех, из кого можно собрать команду. Без вашего одобрения я бы не посмел их привлекать.

О том, что он без ее ведома даже остров покинуть не сможет, Дориан не напоминал, глядя ей в глаза, а она вдруг меняла тему.

− А он странный, правда?

− Кто? — спросил Дориан, искренне не понимая о чем она.

− Тот мужчина, что был со мной. Ты не знаешь его имени?

− Простите, госпожа, я не запоминаю имен ваших слуг, мне достаточно только вас, − ответил Дориан и, пользуясь моментом, поймал ее руку и стал целовать ее пальцы, прикрыв при этом глаза. Если на них не смотреть, они не были так уж страшны. Главное увести ее опасную руку подальше от сердца.

− А они знают твое имя, − сказала Зена, резко вырывая руку и соскальзывая с его колен.

− В таком случае они глупцы, что тратят время на бесполезных людей. Я такой же, как они, ваш раб, ничтожная пыль у ваших ног. Неужели я обидел вас, госпожа?

Он опустился на колени, понимая, что сейчас не лишним будет показательная покорность, которую она обычно не любит. Выделяться по-настоящему он не планировал, и если все пыль, то и он лишь прах и ничтожество. Надо будет − и ноги ей расцелует, только бы позволила дело до конца довести.

− Почему ты никогда не целовал меня в губы? — внезапно спросила она, и Дориан на миг растерялся, пытаясь найти достойный ответ.

− Они все целуют, как только есть возможность, − продолжала Зена, − но не ты.

− Госпожа, − выдохнул Дориан, склонив голову, − это же не каждому дозволено…

Как вообще что-то объяснить, он не понимал, а она не стала ждать, схватила его за волосы, заставляя запрокинуть голову, и сама поцеловала. Впилась в его губы так, что он забыл, как дышать, когда ребристый язык ворвался в рот.

«Целуйся, блять!» − мысленно орал он сам на себя и пытался поддаваться, пытался ответить жестким, плотным губам, но она внезапно отстранилась и дернула его в сторону, едва не швырнув в стену.

Прокатившись по полу, Дориан снова опустился на колени и склонил голову.

− Госпожа…

− Заткнись! — приказала Зена, а потом медленно шагнула к кровати, легла сама и вновь заговорила: − Иди ко мне и покажи, как именно ты меня любишь. Я разрешаю тебе все, но если мне не понравится, я оторву тебе голову.

«Да еб твою мать! — взвыл мысленно Дориан. — Как я — человек могу тебя затрахать, долбаная ты нимфоманка!?»

− Госпожа, − сказал он, вставая на ноги.

Он хотел бы напомнить, что еще ни один мужчина без ее особых игр не смог ее удовлетворить, но сам себя заткнул, понимая, как глупо прозвучат эти слова.

— Я буду так же нежен, как мои чувства к вам, − в итоге сказал он, молясь, чтобы у него встал член, потому что от страха тот вставать не должен.

Приближаясь к Зене, он все пытался вспомнить какую-нибудь женщину, которой можно признаться в любви вот таким вот безумным образом, пусть даже и забытой уже любви. В свои почти сорок там, на свободе, он бы думал, что у него все еще впереди. Для военного создать семью после сорока — нормальная практика. Меньше ста лет мало кто жил, а уж избавить своих детей от генетических болезней было не трудно. Денег на искусственное создание эмбриона у Дориана бы хватило. Женщины у него тоже были, а что ничего серьезного не было, он считал не своей виной. Медсестра на корабле, которую он чаще всего зажимал прямо в медицинском отсеке, радостно раздвигала ноги прямо на кушетке, а потом делала то же самое перед командиром корабля. Дориан это знал и не ревновал, просто развлекался, а потом отпускал ее в жены командира. Несостоятельным в то время он себя не считал, а вот теперь вдруг почувствовал себя полным идиотом. Ему даже секс вспомнить было сложно. Хорошо, что какие-то чувства в памяти нашлись.

В университете на первых курсах он был влюблен. Ее звали Вайвелла, а он называл ее Вайла. Чернобровая. Сероглазая. С кожей цвета молочного шоколада. У нее были мелкие кудряшки и задиристый характер.

В Вайлу он был действительно влюблен и хоть они расстались и пафосные слова о разбитом сердце могли бы стать уместны, но все это было так давно, что представить Вайлу без боли и сожаления он мог. Тогда еще наивный мальчишка, неопытный болван, теряющийся перед девушками, он был хреновым любовником. Сам теперь это понимал, но, вспоминая ее кудряшки, улыбался и старался забывать о Зене.

Как бы он признавался в любви Вайле, окажись она снова рядом? Что бы он делал, взрослый и опытный, если бы по-прежнему ее любил?

Вайла была дерзкой, она могла точно так же потребовать доказательств любви, могла смеяться и говорить:

− Удиви меня, герой-любовник!

Она бы закинула ногу на ногу так медленно, чтобы он успел заметить кружевное белье под короткой юбкой. Она бы дернула плечом, заставляя в очередной раз заметить край светлой татуировки, тронувший ее ключицу. Молочный узор на ее темной груди заставлял юного Дориана захлебываться слюной, а теперь от воспоминаний нарастало возбуждение, уверенность и какая-то безумная радость.

Будь что будет − решил он для себя, понимая, что ничего уже не изменить, не угадать и не придумать. Он может только сыграть самого себя рядом с той, что еще может его взволновать, даже в воспоминаниях.

Как унять дерзость Вайлы? Такой же дерзостью? Нет, сначала ее надо было брать нежностью. Целовать ее ноги. Проводить носом от колена вверх по бедру, коротко целовать там, где начиналось кружево белья.

Главное было не открывать глаза, чтобы случайно не заметить, что никакого кружева нет, а там внутри сияют провода.

Он проводил руками по животу к груди и осыпал все тело поцелуями, добирался до левого соска и рисовал языком татуировку Вайлы, выводил все эти линии в своей памяти, целовал ее ключицу и замирал, когда пальцы скользили по затылку к его волосам.

− Ты нетерпеливая, − прошептал он, на миг забывшись, чувствуя, как она сама трется о его пах, и тут же сглотнул, на миг вспомнив, что на самом деле происходит, но Зена не сказала ничего и торопить его не стала, только едва ощутимо мяла волосы на его затылке.

Дыхание у Дориана успело сбиться от ужаса, он закрыл глаза, коснулся губами ее шеи. Там, где обычно сложно не уловить пульс, у Зены не было ничего, словно напоминание о ее бессердечности, но Дориан поспешил забыть об этом.

«Люби меня, Вайла. Люби меня, а не того другого, − просил он мысленно. — Сегодня люби меня».

О том, что он сам будет любить ее, он даже не думал, стараясь передать это прикосновениями, поцелуями, лаской. Главное было не открывать глаза, проводя языком по приоткрытым силиконовым складкам. Язык скользил по ним и находил подобие клитора, такой мягкий бугорок, который он никогда прежде не замечал, а теперь проводил по нему языком, и Зена дергалась. Он сам придумывал ее стон, ласкал ее губами, пока слюна не заменит влагу, которую искусственное тело никогда не могло выделить, а потом тянулся к ней. Позволяя себе совсем забыться, он целовал ее губы нежно, осторожно, надеясь не углубить этот поцелуй, проникал в нее так же неспешно и даже удивлялся, почему она вдруг не кажется ему противной.

Она была горячей, плотной, узкой. Она сжимала его внутри, обжигала и впервые не жалила током, а принимала.

Он забывался еще больше, терялся в непривычных, уже приятных ощущениях, гладил руками ее бедра, а потом открывал глаза и замирал от ужаса.

Зена смотрела на него совершенно равнодушными холодными синими глазами. На ее лице, если это вообще можно было назвать лицом, не было ничего и это открытие не просто рассеивало иллюзию. Это было страшно.

«Она меня убьет», − подумал Дориан и, будто прочитав его мысли, Зена резко схватила его за расстегнутую рубашку, встряхнула и перевернула на кровати, оказавшись сверху.

Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но тут же заткнулся, не понимая, что вообще может исправить положение.

«Хоть сдохни достойно, мать твою», − приказал он себе самому и выгнулся с глухим стоном.

Она сама двинула бедрами и все же ударила током, но не так как обычно, а едва ощутимо, дразняще, можно даже сказать приятно. То ли он просто готовился к нестерпимой боли, и ему показалось, что это была ласка, то ли она действительно старалась быть ласковой. Несколько резких движений ее бедер и Дориан, от шока не пытающийся даже сдержаться, кончил и совсем ничего не понял, когда она не стеганула его током, заставляя продолжать, а просто встала и отступила от кровати.

− Отправь мне список кандидатов через чат, как только он будет готов, − сказала она и вышла из главного зала со стекающей по ногам спермой.

Дориан только рот себе рукой закрыл, чтобы не ругаться вслух. Он переставал ее понимать и это пугало больше всего, потому что если программа отходит от привычных алгоритмов, то до чего она может дойти в своих экспериментах?