Глава 11 Пришлые

Я подобрался поближе и устроился метрах в ста от предполагаемой точки встречи, замаскировавшись в корнях раскидистого куста, не забывая при том, что где-то за спиной остался шаман. Он хоть и выглядит так, будто вот-вот рассыплется, но я помню, моё с ним столкновение. Обманчивая внешность.

На широкой полосе белого кораллового песочка сходились две толпы — «наши» и «не наши». Впрочем, и те воины, что вышли из деревни были мне условными «нашими» — всё-таки за мою голову светила неплохая награда по местным понятиям. Так что ещё не понятно, за кого болеть?

Кстати! Про «болеть» это оказалась не идиома. Сильно правее меня, ближе к деревне, среди редких пальм замелькали головёнки ребятни. А я, оказывается, не единственный зритель! Причём пацанва не сильно то и скрывалась, иные даже на пальмы влезли, а другие расположились перед деревьями, на манер болельщиков, приготовившихся наблюдать то ли кулачную сшибку «деревенских» и «городских», то ли футбольную баталию дворовых команд.

А происходящее на самом деле мало походило на полноценные боевые действия, напоминая сходки на «дискачах» в далёкой молодости, когда мы с пацанами ездили по соседям. Городок у нас небольшой, по меркам оставленного мной мира, так что район на район было как-то непредставительно, и, объединившись в ватагу, мы ездили на рейсовых автобусах в ближайшие посёлки. Подраться на танцах, а чего там ещё делать?

Вот и сейчас, две толпы одинаковых с виду аборигенов, безо всякого подобия строя, подбадривая себя выкриками и оскорблениями противников неспешно и настороженно сближались. Напряжённые позы, многие развернулись полубоком и слегка подсели на напружиненных ногах. Разве что мы в свое время так не выпучивали глазёнки и не потрясали высунутыми языками.

Местные военные вышли в бой фактически в том же, в чём ходили постоянно — вариант набедренной повязки, с небольшим как-бы фартучком на причинном месте, в ожерельях из ушей ... ну и татухи с тела никуда не делись. А, помимо деревянных и каменных ножей на поясе и дубинок, у каждого было по два или три копья, у многих луки. И никаких щитов! «Прийти на перестрелку с ножами» вспомнилось мне не так давно слышанное выражение.

Вы в своем уме? Вы что-нибудь о защите корпуса слышали? В конце концов в моём мире люди додумались до щитов! Плотный лучный залп, и по половине отряда с каждой стороны выкосит. Если затем добавить слаженный бросок копий... Похоже, я неодобрительно покачал головой, этому острову скоро понадобятся новые воины.

Две толпы замерли друг на против друга метрах в шестидесяти. Тут не то, что стрелы, тут копья при желании можно добросить...

Но битва всё не закипала, смертоносные снаряды не спешили летать в обе стороны, собирая обильную кровавую жатву. Вместо этого, вперёд из толпы «наших» выступил давешний «воинский начальник».

— Я Ата́, — страшно вращая глазами, хлопнул он себя в грудь кулаком с зажатой дубинкой, — я Отец войны острова Однобокой лагуны! Эти люди, — жест, как бы обращённый к стоящим за его спиной, — мои сыновья! Мы — люди войны!

Представленные «сыновьями» воины завопили ещё громче, размахивания в воздухе оружием усилились. Блин, так высовывать язык — у меня наверно рвотный рефлекс сработал бы!

— Кто вы? — продолжил надрывать голосовые связки Ата, — Зачем пришли?!Уходите пока живы!

Ну правильно! Как нам тогда белорецкие орали? «Уезжайте сейчас, пока вас отсюда на скорых не повезли!» Блин, что ж так всё несерьёзно то? Я не спец в тактике дубин, копий и луков, никогда средневековьем или античностью не интересовался. Вообще история — не мой конёк.

Но ведь тут ничего сложного, не надо читать заплесневелые трактаты или заканчивать Академию Генштаба. Дистанционное оружие на фланг, чтоб не перекрывать сектор. Я бы лучников под деревья поставил, меньше от ответки страдать будут. И нафиг все эти: «Кто вы? Я вас не знаю! Идите на...». Пришли не званные? Ок! Сблизились на дистанцию -несколько залпов группы огневой поддержки и бросок вперед штурмовиков с копьями и дубинами, добивать деморализованного противника. Тут же похоже стараются подавлять противника, пяля глаза и показывая языки... Как-то слабовато.

По «той стороне» прокатился вой и ропот неодобрения, народ зеркально упражнялся в зырканьи глазами и соревновании «кто дальше высунет язык».

Наконец вперед выступил буквально брат-близнец «нашего» — такой же немолодой, растатуированный с головы до ног, покрытый шрамами. До кучи у него оказался свернут набок нос. Кстати, на шее у старшего пришлых болталось ожерелье очень похожее на то, что украшало шею «нашего».

— Я Тан, — принялся он «драть горло» в ответ, — Я Отец войны острова Желтой птицы! Мы пришли убить вас, забрать ваших женщин и ваши богатства! Склонитесь перед нами или погибните!

Писец... Да что за постановка местной самодеятельности? Может у них какой договорняк? Типа товарищеский матч — поорали, пообзывали друг друга, и можно совместно обмыть тренировку?

— Мы не уйдем, а вы умрете! Ваши трупы будут клевать птицы, а крабы ночью обглодают ваши кости!

Ого! Полезная информация. Здесь есть крабы! А почему я их ещё не ел?

Тут «наши» как по команде — расставили пошире ноги, руки на растопырку, типа бицухи такие, что распирает, вывалили языки ... и как начали отплясывать!

Не, ну натурально! В смысле, конечно, это только можно назвать пляской, я вам не хореограф. Но они топали, изредка синхронно долбили себя в грудь то правой, то левой рукой... Всё это сопровождалось выдохами «хо-хо-хо». Естественно — размахиванием высунутыми языками и вращением вытаращенных глаз.

Конечно, пришлые синхронно ответили. В общем — какая-то сходка коллективов этнического танца. Мне, честно говоря, успело поднадоесть. Даже мелькнуло шальное желание — вылезти наверх, свистнуть как следует, да крикнуть: «Вы сегодня убивать друг друга будете? Давайте уже, начинайте, зрители скучают!». А после плюхнуться в какое-нибудь кресло, достать кулёк с орешками или семечками...

Я так увлекся этими мыслями, что проворонил момент. Внезапно с обеих сторон, надрываясь, заорали:

— Смерть! Смерть!

И тут же в воздух взвился рой стрел!

В первый миг сердце дрогнуло, я уже представил, что увижу, но... Через секунду разочарованный стон чуть было не демаскировал моё местоположение.

В детстве мы с двоюродным братом мастерили луки, согнув ивовую ветку и привязав бечёвку. Стреляли высохшими стеблями пижмы, длинными, относительно прямыми и лёгкими.

Именно это я и вспомнил, увидев по какой траектории летят эти ... неоперённые снарядики. Люди! Вы чё? Мало того, что ваши стрелы нифига не весят! Но ведь на острове полно всяких пернатых! Что, сложно датумкать до оперения?

Вместо того, что пронзать беззащитные тела, стрелы пролетали между бойцами, которые, надо признать, весьма ловко уклонялись от них, как раз за счёт довольно разреженного построения.

Популяв некоторое время, отряды ... Нет, они не бросились в рукопашную. Они подошли на несколько шагов каждый, и теперь к стрелам добавились копья. С таким же результатом!

Причём, выкинув... назвать броском ЭТО у меня язык не поворачивался. Так вот, выкинув копья, бойцы не бросались с дубинами на врага. Нет. Они подбирали то, что прилетело и «возвращали» их. Кстати! Со стрелами происходило то же самое!

Блин... И вот этих людей я боялся? Вот от них я убегал?! Словно профессиональный боксер, смотрящий «схватку» двух подвыпивших механизаторов, я всё больше и больше приходил в недоумение.

Ну да, по физухе я им пока точно проигрываю. Сделать за десяток дней из недокормыша-задохлика Хеху такого же здорового лба? Ребят, я фантастикой не занимаюсь. До результатов самого хилого из двух отрядов мне минимум год. Но это по физухе! А вот по остальному...

Перспективы на дальнейшее существование стали вырисовываться немного по-другому.

Наконец, происходящее видимо надоело не только мне, уже чуть ли не зевавшему в засаде, но и «старшим» противоборствующих отрядов.

«Наш» Ата заорал что-то неразборчивое, перекрывая азартные вопли воинов и вскинул руку. Обе стороны дисциплинированно опустили оружие и даже замолкли.

— Я вижу вы сильные воины! — крикнул он. — Я получил удовольствие, сойдясь в схватке со столь достойным противником. Предлагаю вам решить дело в личном поединке!

Вопль то ли ярости, то ли одобрения заглушил его слова. Орали и на стороне пришлых.

Кстати, я оценивающе пробежался взглядом по обоим отрядам, а «договорняк»-то не совсем бескровный. Вон, у «наших» двое стоят, зажимают раны — один на плече, и из-под ладони довольно много натекло, кровь по пальцам опущенной руки стекает. Другой вообще за бок держится. И у противников я заметил «попятнаных». Но трупов, всё же, не было.

— Да! Мы лучшие! Мы победили людей войны острова Дымящегося Краба и Дождевой тучи! Мы отняли их жемчуг и увели их женщин! Никто не может противостоять нам в этом мире! — вновь из толпы пришлых выступил их предводитель. — Но я готов согласиться с твоим предложением. Вы — достойные противники, почти равные нам. Давай так, если мой человек побеждает, то вы отдаёте нам ... всех ваших женщин! — он ещё секунду подумал, и добавил, — И весь жемчуг!

— А что, если победит мой человек? — заорал в ответ Ата. Кстати, чего горло рвать? Между вами метров сорок. Не в помещении, конечно, прибой и ветер присутствуют. Но они же орут так, будто до другого острова пытаются докричаться.

— Мы уйдем с вашего острова!

Ну них... себе!!! Вот это условия! Да я помню, когда свой магазинчик на рынке открывал и торговался с братьями Алиевыми за их картонный павильончик, и то никто до подобного не додумался. Хоть знающие люди потом сказали, что братаны вообще-то выдвинули условия просто конские, завысив цену раза в четыре, и накинув сверху всякого.

— Это против обычаев! — ответствовал Ата. — Я предлагаю так: если боги в этот раз окажутся не благосклонны к моему человеку, то я ... — он сделал вид что напряженно раздумывает. — То я дам вам одну женщину!

— Нет! Этого мало! Мы плыли сюда три дня. Мои люди терпели жару и страдали от жажды. Они уже столько дней оторваны от своих семей... Ты дашь нам... — он посмотрел на свои руки, — десять жемчужин! И десять женщин! ... И мы сами выберем!

Братан! Кого колышут твои трудности? Да плавай ты хоть неделю, нам то что? Но Ата решил тупо играть в тяни-толкай:

— Три женщины! Из касты земли. И я согласен, чтоб вы сами их выбрали!

А прикольно ты судьбами земляков распоряжаешься, дядя. Тебя кто-то уполномочивал?

— Зачем нам эти грязные землеройки? — проорал в ответ Тан. — Пусть это будут женщины лагуны!

Слышь? А вот ща обидно было. Мне, конечно, каста земли не родная, но всё-таки и Хеху, и его сестра, так случилось что самые близкие мне здесь люди, это так сказать «земляки». Не надо их так!

— Хорошо! Пусть это будут женщины людей лагуны! — примирительно согласился Ата.

А ты хорош, чертяка, уважительно качнул я головой. Грамотно замолчал тему жемчуга, и предложил «мертвый» вариант, на который оппонент гарантированно не мог пойти, и с отбитием которого тут же согласился. Как будто кость кинул пришлым. Высокому искусству торга и разводилова мне пришлось учиться уже на дембеле, на собственной шкуре. Разве что Михалыч, у которого бизнесок был не чета моему, время от времени учил уму-разуму, да давал совет-другой.

После, старшие ещё некоторое время торговались, решая кто будет представлять команды. Знакомый салажонок, с пустым ожерельем, что получил от меня тогда по черепушке, активно рвался, предлагая свою кандидатуру, но был смерен оценивающим взглядом Аты и резким, недовольным жестом отстранен от высокой чести. В итоге выдвинули ещё одного моего знакомца — «первостатейного» с тремя «лычками», что упустил меня на обрыве, в первый же день попадалова.

Навстречу, из рядов пришлых выдвинулся такой же. Сколько там у него на шее висит сушеных ушей я не видел, но могу предположить, что противник «нашего» был, так сказать в «равном звании». Оба аборигена выглядели здоровыми мускулистыми жлобами. Вооружены дубинами. На поясе у каждого нож. Ну и? Индивидуальный зачёт тут в таком же духе проходит?

Оказалось, что нет! Индивидуально бойцы оказались весьма хороши! Я даже порадовался, что не решился в свое время лезть в рукопашную. Помимо физухи, оба оказались весьма и весьма ловкими ребятами. Они умело уклонялись от взмахов дубинок, применяли различные приемы... Да мне с таким пришлось бы повозиться и в своем старом теле. В смысле — в прежнем. Лет так пятнадцать назад. И то, без гарантий.

Ничего не понимаю в фехтовании, но махались ребята здорово: то пропуская взмахи деревяшки над головой, для чего припадали чуть ли ни до песка и тут же взмывали вверх, пытаясь обрушить оружие на голову противника с прыжка. От каких-то ударов уклонялись, какие-то блокировали своим оружием.

Наконец, пришлый, пропустив вертикальный удар мимо, не разрывая дистанции, резко скрутился и, перехватив дубинку в обе руки, ткнул «первостатейного» рукояткой в живот. «Нашего» тут же сложило пополам. «Не наш», воспользовавшись заминкой выбил ногой дубинку противника.

Всё! Финита. Пришлый, немного красуясь горделиво выпрямился, поигрывая своей дубиной, кинул краткий, торжествующий взгляд назад, на товарищей. Закончили?

Нифига! Шаг вперед, ко всё ещё скрученному в позу «зю» «первостатейному», замах от души... Да от такого череп как арбуз разлетится!

Но наш боец умирать не спешил. В момент, когда дубина врага только-только пошла вверх, он схватил горсть песка и метнул его в лицо противника! Тот на секунду опешил, промаргиваясь, стоя с занесённым оружием. И наш, уже выхватив левой рукой нож, распрямляясь из своего согнутого положения, молнией выстрелил вооруженной рукой в грудную клетку противника.

Ого! А мужик то отлично владеет обеими руками. Я, впрочем, тоже, но ... Не рядовое умение!

Сначала на песок упала дубинка. Затем противник, пару раз покачнувшись рухнул на колени, перед бойцом Аты. Здоров лось! Ему клинок фактически в сердце вогнали, а он ещё жив. Наш воин за плечи развернул врага перед собой и вторым ножом, непонятно откуда вытащенным отсек поверженному врагу ухо. Вскинул руку с окровавленным «трофеем» сначала в сторону пришлых, затем обернулся к радостно завопившим своим.

А потом, вырвав из груди поверженного нож, не торопясь отпилил тому голову. Деревянный ножик это вам не скальпель, так что возился он долго, хоть и не сказать, чтоб процедура доставляла ему неудовольствие. Напоследок, ударом рукояти перебив шейные позвонки, он за волосы вскинул над собой голову проигравшего. Кровь, всё ещё стекавшая попадала на победителя, но его это не смущало.

— А-а-а-а! — завопил «первостатейный», которого похоже, только что повысили на одну ступеньку, страшно выпучивая вращающиеся глаза и высовывая язык в сторону пришлых.

— А-а-а-а! — поддержали его товарищи, гримасничая точно так же.

— Это не по обычаям! — стараясь переорать весь этот вой выступил из рядом своих Тан, указывая на победителя рукой с дубиной. — Ата! Это против воли богов!

— Что не так? — крикнул в ответ весьма довольный местный «Отец войны»

— Твой человек воспользовался песком! Никто не должен делать такое во время битвы! Если бы ни это, выиграли бы мы. Все видели, что мой человек почти победил!

— Это схватка на смерть. Суд богов! — ответствовал Ата. — И боги сказали свое слово. Эта голова, — он указал на всё ещё возвышающийся над всеми кровавый трофей, — украсит шест в капище, во славу наших богов, даровавших победу острову Однобокой лагуны.

— Вы победили нечестно! — настаивал Тан. — Победить должны были мы!

— Однако ж твой человек, а не мой потерял голову! Победили мы, и вы должны уйти!

Старший пришлых долго буравил Ату яростным взглядом, стараясь прожечь в нем дырку. Не вышло. Ата не вспыхнул, не загорелся, а наоборот, встал, гордо подбоченясь, задрав подбородок, отвечая противнику высокомерным и насмешливым взглядом.

Стояли они так долго. Пару минут точно. Потом Тан развернулся к своим людям, махнул дубиной.

— Уходим, — долетел до меня раздражённый крик.

И побеждённая толпа быстро зашагала по песочку туда, откуда они появились.