Глава 14 Анат и Хаэата
На пляж я вернулся опять ближе к вечеру — пришлось долго продираться через южный склон, а местами просто плыть. Но, в итоге, выбрался на песок знакомого кусочка суши, что уже начинал ассоциироваться с домом, и рухнул без сил в шезлонг.
Ты... ты... ты...
Похоже, Хеху не мог подобрать слов
Ты проклял свою душу... Ты проклял наши души!!! На твоих... на наших... на МОИХ РУКАХ КРОВЬ!!!
Под конец он орал.
Блин... Ну, вот тебя мне только не хватало...
— Спокойно, пацан, — спорить было лень, да и вымотался я за сегодня. Вздохнул, — не на твоих, на моих. И поверь, далеко не первая. Так что выдохни и не бери в голову.
Как я могу выдохнуть? Ведь ты даже дышишь за меня! Хоть я сколько раз просил не прекращать это делать!
— Выдохни, это идиома, — заметил я равнодушно, — выражение такое. Типа успокойся.
Да как я могу успокоиться? КАК?!! Ты... ты хладнокровно убил этого человека войны... Словно... Словно...
Бедолага даже не нашёл с чем сравнить. Ну да, это же крестьяне, не знающие домашней живности.
Кстати, Хеху в последнее время всё меньше и меньше «подавал голос». Даже в «нырялках» перестал мешать, уже прогресс! Но тут... Видимо ситуация его выбила из колеи.
А Кири?!
Словно вспомнил он.
Кири!!! Почему ты не помог ей? Вдруг её догнали?! Вдруг? ...
Похоже он даже представить себе боялся, что могло произойти с его подругой.
— Да нормально всё, угомонись. Она встретила наших воинов, они её защитили...
Откуда ты знаешь?!
— А ты подумай...
Почему ты спокойный?! Ты даже не побеспокоился о ней! ... Ну что ты сидишь тут расслабленный? Ты должен немедленно идти к людям земли, нужно узнать, жива ли, цела ли? Вдруг её поймали?!! ... И, вообще... Почему ты уверен, что она встретила людей нашего Отца войны?
—Ещё не понял? — терпеливо выдохнул я. — Подумай хорошенько? — дал паузу, чтоб ещё одно сознание внутри моей черепной коробки могло пошевелить извилинами. — Как ты думаешь, зачем она так настойчиво интересовалась, где я скрываюсь? И, ты же помнишь, как я устанавливал сигналки на тропу? И кто, по-твоему, их сорвал? Тут нет крупных животных.
Хеху не отвечал. Ну и хрен с тобой, шиза. Иногда ты, конечно, скрашиваешь моё одиночество, но иногда ты чудовищно надоедлив!
Я встал, потянулся. Ладно, действительно, что это я тут расслабляюсь? Устал не устал — а тренировки отменять нельзя. Мало ли что я сегодня занимался сексом, бегал, потом долго шёл по пересечёнке и плыл. Физуха здесь считай ресурс, без которого я не субъект действия, не тот, кто что-то решает и с мнением которого, так или иначе, считаются. Без физухи я буду объектом. Как сельхоз животное, мнение которого не спрашивают. Так что...
Повертел в пальцах трофейное ухо с того бедолаги. Ну и как их тут консервируют? Поморщился, не знаю, я просто засыплю солью, а днём положу на солнышко. Зачем взял? Ну... просто показалось что будет не зря. Выкинуть всегда успею.
«Расту над собой, потихоньку», подумал довольно, входя в воду. Пять кругов на силовой, это уже куда лучше, чем было в начале. ещё не «хорошо», но однозначно прогресс есть.
В воде, для начала опять нагрузил ноги — как «на сухую» не трень, а мышцы для работы ластами можно развить, только этими самыми ластами работая. Вот и нареза́л круги от кокосов до обрыва, и обратно. Наконец, когда икры и бёдра уже забились почти в отказ, позволил себе расслабиться: перевернулся на спину и «растекся» по поверхности воды, качаясь на несильном волнении.
Надо мной нависал обрыв, с которого я прыгал в первый день. Вон, даже камень, за которым тогда прятался, торчит неподалеку.
Кстати... Я вспомнил о подводной пещере, замеченной мной как раз под обрывом. Ну что, Скат, готов глянуть, что там?
Мышцы как раз отпустило, в теле появилась знакомая легкость. На выдохе уже не хотелось тут же наполнить лёгкие снова. Готово. Переворот, «дак-дайв», и я еле-еле, экономя силы и кислород заработал самыми кончиками ласт, опускаясь вдоль склона всё глубже.
Глубину отмечал по продувкам. Коль прибора никакого нет, то хоть так можно приблизительно прикинуть на сколько я занырнул. Фактически — «по щелчкам». Десять продувок, считай плюс-минус десять метров.
Дышать не хотелось совсем. Пока что у меня было то самое волшебное чувство, когда даже намёка на позыв ко вдоху нет. Словно ты вообще можешь обходиться без кислорода! И я позволил себе провалиться ещё глубже.
Четырнадцать-пятнадцать метров. По идее где-то здесь должна начинаться зона нейтральной плавучести. За счёт обжатия моей тушки внешним давлением, особенно зоны грудной клетки, я с каждым метром вглубь вытесняю всё меньший и меньший объем воды. И примерно с этой глубины, объем вытесненной воды должен был сравняться с весом хилого тельца Хеху. Другими словами, усредненная плотность тела стала равняться плотности воды.
Всё! Вода меня больше не выталкивает. А значит началась зона без веса... То есть... зона невесомости!
В другой бы ситуации я обязательно задержался тут, чтоб насладиться тем волшебным ощущением, знакомым лишь космонавтам и фридайверам, когда ты просто паришь, не опускаясь и не поднимаясь, и ничто тебя не сковывает. Паришь как беляевский Ариэль, как какое-нибудь эфемерное создание, в виде феи или духа... Да, духа моря!
Но вообще-то я здесь за другим. Несмотря на сгущающийся мрак — всё-таки солнце давным-давно спряталось за горой, вход в подземную пещеру выделялся как непроницаемо-чёрная клякса.
Еще пара легких движений ластами, и я опустился до неровной дыры в скале. Вход в подземную пещеру! Большая. И я пролезу туда без труда.
Мельком осмотрелся, оторвал от скалы ракушку и, осторожно приблизившись, закинул ракушку внутрь.
Выждал немного. В принципе, кто там меня может поджидать? Есть разные, неприятные подводные жители, что любят караулить своих жертв сидя в каких-нибудь норах. Например, те же мурены. Но здесь то, кого караулить? Мурены сидят в куда как меньших норах. Для меня, конечно, окажется неприятным сюрпризом, если внутри какой-нибудь гигантский спрут или ещё какая, сопоставимая по размерам, гадина. Смертельным сюрпризом. Но! Чем он там питается?! Сюда что, каждый месяц по человеку заглядывают?
Всё это пронеслось в голове за долю секунды. И я аккуратно приблизился к краю дыры.
Не надо!!!
Блин! Я аж вздрогнул. Пульс тут же подскочил. Сука ты, Хеху! Так пугать!
Сразу же появился позыв на вдох. А чёрт, наверх, срочно! За счёт сжатия грудной клетки, на глубине позыв на вдох приходит куда позже, чем у поверхности. И если наверху его можно терпеть, то, когда «поджимать» начинает на глубине, это значит процент кислорода в альвеолах уже минимальный.
Оттолкнулся руками, заработал ластами. Не спешить, главное не спешить... Если сейчас я резко увеличу потребление, то уровень кислорода упадет ниже заветных процентов, и... Вряд ли я ещё-раз в кого-то перемещусь.
У самой поверхности, когда вода уже стала выталкивать, остановил работу ног и постарался расслабить всё, что можно. Я тряпочка.
С плеском воды голова выскочила на поверхность.
Выдох, на чуть-чуть, буквально на треть, и тут же вдох. И ещё раз. Со стороны — прям предсмертное, так называемое «агональное дыхание» когда организм уже рефлекторно и очень неглубоко хватает воздух. Агония. Но по-другому никак — выдохни я сейчас полностью, и хана. Кислород на выдохе понижается. Сколько подводных охотников так погибло! Вроде вышел на воздух, выдох... и тут же потеря сознания, по-нашему — «блекаут». А если рядом никого, то...
Три подобных вдоха, и теперь можно сделать полный, сколько-то кислорода я успел в лёгкие вогнать. Фу-у-ух... Ложусь на спину. По ногам прокатывается волна слабости. Как же хорошо...
— Слышь, пацан, — я немного пришёл в себя, — ты нас когда-нибудь так угробишь.
Но Хеху снова не ответил.
* * *
На следующий день я вновь пошёл в посёлок.
— Хеху! Эта тварь, что я считала своей подругой, она... — Хаэата проглотила слезы, — она хотела отдать тебя Ситу-у-у!
Сестрёнка рыдала чуть ли не в голос. Понимаю.
— Успокойся, — я погладил её по волосам, — я это знал.
— Знал? — она отлипла от моей груди и подняла зарёванное лицо, — Но...
Сестру я выцепил довольно легко, когда она пошла к водопаду. Позвал и мы отошли в джунгли.
— Расскажи, что слышно.
Хаэата вздохнула, утерла слёзы.
— Говорят, недавно приходили чужие люди. С другого острова. Хотели напасть, но наши люди войны их отогнали и даже убили одного. Так им и надо, — неожиданно жестко заявила сестрёнка. — Чужие люди ушли, но потом вернулись. Но наши воины были на чеку, встретили их в джунглях, когда те хотели напасть на нас... Двоих даже убили.
Вот как? Интересно, это с «моими»? Хотя вряд ли они нашли того беднягу, я хорошо его припрятал — стащил к воде, и притопил с камнем, предварительно хорошенько выпотрошив, чтоб не всплыл. И если на суше здесь никаких падальщиков нет, то в воде их полно. Короче, сомневаюсь, чтоб это был мой.
— Кири спаслась? — спросил больше для Хеху.
— Не спрашивай про эту гадину. Не хочу о ней говорить, — насупилась сестра. Но потом буркнула, — что ей сделается? Прибежала, вся в слезах и соплях. Так её здесь Ситу встретил, о чем-то расспросил, а потом как даст ладонью по морде! Та опять рыдать, и домой! Так и сидит безвылазно. Поделом ей.
— Понятно, — я задумался, не заметив, как прикусил губу. Кири мне пока-что была нужно. Но раз так... Эх, умерла, так умерла. — Слушай, Хаэата, можешь мне помочь?
— Конечно, — она шмыгнула носом, утерла просыхающие слезы. — Конечно братик. Всё что нужно.
— Хорошо. Мне нужно, чтоб ты сходила в деревню. В один дом. К знакомой Кири, помнишь она хвасталась?
— Конечно. А что нужно?
— У этой женщины, она, кстати, не сильно старше тебя, есть брат, что плавает с торговцем. И скоро он должен приплыть к нам.
— Ты хочешь попросить этого брата, чтоб он вывез тебя с острова? — она покивала, закончила уже по-деловому, — Да, тебе надо бежать. Ситу и Ману похоже и не собираются останавливаться. Я схожу. Только... — в глазах мелькнуло сомнение, — ты же знаешь, Хеху, эти люди лагуны... Они же ничего за просто так не сделают.
— Понимаю, — кивнул я, — но кажется, у меня есть, что им предложить.
* * *
Договорились идти на следующий день. Хаэата под благовидным предлогом уйдет из дома, потом я провожу её до деревни, укажу нужный дом, а сам буду где-нибудь поблизости страховать. Решили, что лучшее время — когда рыбаки уйдут на утренний лов, деревня к этому моменту должна опустеть. На том и расстались.
Остаток дня посвятил обустройству. Соорудил, наконец-то, переносной навес. Проблема была не в том, чтоб его сделать, а в том, чтоб он был переносным — не хочу оставлять на берегу в свое отсутствие хоть какие-то следы пребывания человека. Пусть и дальше берег с воды видится необитаемым.
Потом отдал дань тренировкам. Бег, физуха, поработал с ножом и копьем, пытаясь вспомнить работу с посохом. Правда, сколько той работы? Так, однажды блажь нашла, полгодика потренил, ещё на службе и забросил. Зачем? Ни один посох против автомата не играет.
Потом полез пещеру обследовать.
Внутрь, конечно, не сунулся. Потыкал сначала прихваченным копьем. Потом сплавал за трехметровым бамбуковым шестом, и уже им, работая как щупом, постарался понять конфигурацию.
Судя по всему, там проход, и он под наклоном идёт куда-то вверх. Надо будет как-нибудь туда буй на веревке запустить, сам я соваться не собираюсь. И так вход на грани моей сегодняшней глубины, я буквально доныриваю, секунд двадцать ещё тыкаю шестом, и на воздух. А вдруг там тупик? Хотя скорее проход есть, но вдруг сужение? И вообще, как далеко он идёт затопленный?
Нафиг-нафиг мне такие приключения.
На утро мы с Хаэатой отправились в деревню. Время и в самом деле выбрали подходящее, деревня как вымерла. Сестра направилась к указанному дому, я сам затаился вне деревни, наблюдая за входом в нужную мне «конуру».
Девичья фигурка подошла, замерла возле. До слуха долетел голос сестрёнки, что громко звала хозяев. Эх! Говорил ей, надо сразу входить, а не жаться у порога с видом просителя...
В проходе показалась уже знакомая молодая женщина с наметившимся животом.
О чём разговаривали, с моего места было совершенно неслышно. Зато хорошо считывались жесты. Вот Хаэата робко протягивает руку к Анат, та стоит, высоко задрав подбородок. Затем резкий отрицательный мах рукой, пытается скрыться в доме. Всплеск рукой Хаэаты. Женщина в проходе хижины неторопливо оборачивается. Сестрёнка пытается жестикулировать, затем чуть ли не молитвенно складывает ладошки. Анат делает резкий жест от себя... Ну понятно, «убирайся».
Вот значит, как... Я скрипнул зубами и вогнал копье в куст, рядом с которым стоял, потом заберу. Ладно. Резким взмахом отсек широкий лист, завернул в него нож. Быстрым шагом пересёк границу джунглей и вошёл в деревню. Так значит? Ну-ну... На ходу я не забывал крутить головой во все стороны. Никого.
На встречу мне от домика Анат еле тащила ноги сестра. Мордочка расстроенная, на глазах слезы.
— Хеху! — увидела она меня.
Я прижал палец к губам. В лицо-то меня могут и не знать, но вот имя...
— Я пыталась... — глотая слезы проговорила Хаэата.
— Всё хорошо, — как можно нежнее я провёл ладонью ей по щеке. — Идём со мной, но в дом не заходи.
— Зачем? Эти гордецы даже до разговора не хотят снизойти.
— Снизойдут, поверь мне!
На звук шагов из проема хижины выглянула Анат, скривила лицо.
— Я же уже всё сказала! Нечего грязным земляным крысам делать у нас в деревне! Убирайся, пока я не позвала мужчин!
Я пропустил её слова мимо ушей, ещё разок бросил взгляд по сторонам — никого. Никаких зевак на завалинках, никаких скучающих домохозяек, даже мелюзги невидно. И грубым тычком в грудь втолкнул её внутрь.
— Жди снаружи, — кинул сестре, задергивая циновкой вход.
Миг на сканирование обстановки. В доме, состоящем из одной единственной комнаты кроме Анат никого.
— Да что ты себе... — попыталась излить на меня возмущение хозяйка дома.
Лист, в который был завернут нож, упал на пол. Левой рукой я продолжал толкать её перед собой, пока спина хозяйки не уперлась в жиденькую стенку дома.
— Заткнись, — кончик ножа коснулся её горла, голос я не повышал. — Тебя зовут Анат, твоего брата, что плавает матросом на пироге торговца, зовут Нут. Как меня зовут, ты наверняка знаешь, так что, считай, знакомство состоялось, — Анат превратилась в соляной столб, и кажется боялась вдохнуть. Лишь глазёнками моргала. — Теперь слушай. У тебя три варианта: Первый, ты прямо сейчас начинаешь вести себя неправильно. Например, кричать. Тогда я просто перережу тебе горло и уйду.
Обушком каменного клинка я провёл ей по шее. Женщина дёрнулась, попыталась вжаться в стенку ещё сильнее.
— Вариант два, — продолжал я, — ты после моего ухода бежишь к Ману или Ситу и рассказываешь, что я приходил. Они даже попытаются меня поймать, только... — я криво ухмыльнулся, — эти два идиота уже трижды это пытались сделать и трижды у них ничего не вышло. Не выйдет и в этот раз... А затем я приду к тебе. На твоих глазах убью твоего мужа. Затем выпотрошу тебя, — нож на секунду перенесся к животу, — чтоб ты смогла напоследок взглянуть на того, кто никогда не родится. Потом отрублю тебе ноги, подожгу дом и буду смотреть как ты на окровавленных обрубках пытаешься выбраться из огня, — Ну не смог удержаться без киноцитаты! — И вариант три, — сделал паузу, смерил полумертвую от страха женщину взглядом, — ты сводишь меня с твоим братом и помогаешь уговорить взять с собой в море. При этом никто ничего не узнает, а ты станешь богаче, — Снова пауза, чтоб смогла осмыслить услышанное. — Подумай, что лучше для тебя? Смерть всех, кого ты любишь? Или небольшая услуга, которая тебе и стоить-то ничего не будет? Зато, потом ты сможешь переехать в дом получше. Или купить собственную лодку мужу...
Пристально глядя ей прямо в глаза, сделал шаг назад. Крутанул в пальцах нож, перекинул в левую руку. А пальцами освободившейся правой влез себе под пояс.
В отсутствии нормальной ткани или кожи сделать мешочек — то ещё извращение. В итоге свернул тонкий лист, обвязал его распушенными волокнами и подвязал на внутренней поверхности «трусов». Зато не потеряется.
Пришлось слегка повозиться, так как доставал я содержимое одной рукой. Хозяйка всё это время не сводила взгляда с направленного на неё острия, словно кролик с головы вставшей перед ним кобры.
— Если ты умная женщина, это может стать твоим. Посмотри же!
Анат судорожно сглотнула, и с явным усилием оторвала взгляд от ножа. Я видел, как её глаза опустились к моей ладони, чуть сощурились, рассматривая то, что лежало на ней. И на миг расширились, когда она наконец разглядела там небольшой, тускло поблескивающий в слабом освещении хижины чёрный шарик.
— Этот высокомерный напыщенный болван Ситу никогда мне не нравился, — внезапно охрипшим голосом проговорила она. Снова сглотнула. — Я бы и так к нему не пошла, слишком много он о себе возомнил... Я познакомлю тебя с Нутом, он уже скоро должен приплыть.
* * *
— Хеху, откуда у тебя жемчуг?
Мы с Хаэатой топали в посёлок по тропинке. Переговоры с Анат завершились более-менее конструктивно. Она сама придёт к сестре, когда на остров приплывет Нут. Найдёт предлог и придёт. Хоть одной проблемой меньше.
— Не переживай, не украл, — усмехнулся я.
— А где?
Вот же любопытная!
— Не спрашивай, и мне не придётся врать, — подмигнул я.
— Ох, Хеху, а ведь раньше у тебя от меня секретов не было!
— Раньше мне не приходилось скрываться в джунглях...
Жемчугом я обзавёлся с одной стороны достаточно случайно, с другой — вполне закономерно.
Раньше я вытащенные ракушки перед готовкой выдерживал в чистой воде, в небольшом затончике что выкопал прям рядом с берегом, потом на недолго помещал в кипяток, в кувшине, и уже после жарил на углях. Но когда я стал нырять достаточно глубоко и добывать весьма представительные экземпляры, то в кувшин они просто не лезли. Поэтому перед готовкой их пришлось потрошить. В отсутствии металлического ножа сделать это было не просто, ибо каменное лезвие плохо подходило как рычаг, а деревянное ещё попробуй всунь меж створок. Но я ухитрялся.
И вот, как-то раз, сидел уже почти в ночи, чистил очередную партию на ужин. В тот раз я наткнулся на весьма странную колонию больших двустворчатых раковин, с небольшими шипиками на панцирях и тёмными краями. Внезапно мои пальцы, наткнулись в мантии на какие-то твердые выступы.
Что это? Отбросил первую возникшую мысль про паразитов. Ну какие паразиты? Тем более я её сейчас прожарю как следует.
Ковырнул ножом. Один... нет, целых два небольших, размером с крупную бусину шарика. Пополоскал в воде. Мозг, настроенный на поиск в окружающем и идентификацию неприятностей отказывался принимать факт. У меня на ладони перекатывались две чёрные жемчужины[1].
— В общем, нашёл. В воде.
Хаэата удивлённо уставилась на меня, даже с шага сбилась.
— Ты... Ты ходил в воду? В смысле, в соленую воду?!
— Ну как ходил... Так, на мелководье ракушки собирал.
— Зачем?
— Есть, — я пожал плечами.
— Ты ел ракушки?! — глаза Хаэаты расширились до пределов. — Бедный... Ты так оголодал, что пришлось есть всякую несъедобную дрянь...
Хм... Я бы не сказал, что ракушки несъедобные. Но не стал разубеждать сестру.
— Су-у-ушай! — она вновь повернулась ко мне. — А давай домой зайдем? Я тебе батата дам и проса.
— Да было бы здорово, но... Не хочу я тебя подставлять, ещё узнают, что ты меня подкармливаешь...
— Ерунда, — отмахнулась сестра. — Мама никому не скажет, а отца и братьев сейчас дома нет.
— А Фива? — вспомнил я о жене старшего брата.
— Отец сказал, чтоб сегодня все шли на поле, будут готовить землю под новую посадку. Так что может и мамы дома нет.
— А ты тогда как улизнула?
— Я сказала, что мне надо к шаману... — она на секунду потупила глаза, замялась. А потом выдала, — меня же Энеле наконец посватал! Платье подарил... Красивое... Хочешь посмотреть?
Глаза Хаэаты при этом сверкнули такой надеждой. Ну чисто ребёнок!
— Лан, — махнул я рукой, — пошли к дому. Заодно и похвастаешься. Только давай так — ты напрямки иди, а я джунглями, а то уже подходим. Не надо мне светиться.
Хорошо, что дом Хеху стоит с краю поселения, и входной проем выходит не на площадь. Я, на всякий, сделал кружок вокруг поселения, немного внимательнее осмотрел подходы к самому дому. И, наконец, вышагнул из кустов.
Возле дома меня ждала сестра. В первый миг я чуть было не накосячил, и лишь, разглядев, как она застенчиво покручивается, обратил внимание на одежонку. Ну... Платье. Обычное, от подмышек до колен, как здесь носят. И только потом сообразил — платье было из ткани! Ткань, конечно, самая обыкновенная, на мой взгляд даже довольно грубая, неокрашенная, но... По сравнению с тем, что обычно носили местные. Кстати! Ткани тут не ткут, не умеют, это я уже выяснил, так что привозная.
— Ух, ты! — сделал я круглые глаза. — Настоящая ткань?!
— Ага, — сестрёнка аж зарделась. — Энеле сознался, что копил на него два года. А позавчера к отцу пришёл старый Кеола и сказал, что хочет чтоб я стала женой его сына!
— Наконец-то, сестрёнка! Я так рад! — искренне порадовался я за Хаэату. — И... когда?
Блин, а что здесь? Свадьба? Обряд какой?
— Так я и сказала отцу, что схожу к шаману, договорюсь на счёт обряда. Он, конечно, поворчал, что этим должен будущий муж заниматься, но я ответила, что Энеле сейчас очень занят на поле.
Ага, помню. Посадочная страда или как правильно? Никогда не был аграрием.
— Ладно, что это я стою тут! — всплеснула Хаэата, — я же тебе обещала еды дать!
— Слушай, может не надо? Не нагорит?
— Да кто узнает то? — подмигнула сестра, как вдруг...
— Хеху! — резанул по ушам громкий возглас.
Я крутанулся, одновременно понижая силуэт — ну это скорее по привычке, и выставил копье. Но защищаться или нападать не пришлось — на лужайку перед домом шагнули по очереди отец, старший брат Акахата, средний Эруэра, а Фива, жена старшего брата с дочерями и мама выглядывали из-за их спин.
_____________________________________________________________________
[1]Pinctada margaritifera, широко известная как «жемчужная устрица с чёрными губами» В них находят естественные чёрные жемчужины.