Глава 8

Ребята служивые отдали мне спортивную сумку, где лежало ружье и кое-какой боеприпас к нему, а затем солдат, чье лицо я так и не увидел, закинул мне туда же пару горстей уже знакомых патронов, жестом велев не шуметь. Да я от радости окаменел и даже бровью не шевельнул, и он добавил еще горсточку и велел уматывать из большой брезентовой палатки сбоку от здания ДПС. Бензином меня заправили, а вот канистр заполнили все две и приказали не наглеть. Жаль… прямо вот жаль… при этом я заметил два стоящих поодаль друг от друга бензовоза на противоположных концах почти пустой штрафстоянки, огороженной бетонными заборами. Отъехав на полкилометра, я ненадолго задержался и отметил блокпост у себя в навигаторе, дав ему простое название «Блокпост Рената». Отметил его я на всякий случай, а потом еще и пару маршрутов к нему прикину и запомню — вдруг придется удирать от кого-либо, так хотя бы знаю куда. В последнее время я вообще стараюсь ничего не упускать и быть максимально предусмотрительным. И дозарядить патроны в ТТ я не забыл и теперь у меня снова полный магазин, чему я очень рад.

По дороге домой я записал немало голосовых сообщений, отослав их Бажену, Гришке и Велиору. Печатать я не мог, поэтому еще одно голосовое отправил в свой канал, кратко рассказав о своей встрече с военными, заверив, что парни работают над наведением порядка, после чего поведал подписчикам о Птичнике, расположенным под Тулой и ниже выложил ссылку на ТГ-группу и бот. Слова я старался подбирать очень тщательно, памятуя, что теперь в моем канале и чате живет «большой брат» с рыжей щетиной и усталыми глазами, которого я не забыл добавить в администраторы.

Останавливался я раза четыре, каждый раз выбирая одиночные машины на обочинах, но не торопясь вылазить и подъезжая почти вплотную, чтобы заглянуть в чужой салон. Тварей не встретил, хотя в одной машине кровью залиты были все кресла. Почти без разбора я выгреб все из бардачков, добыл еще одну канистру с бензином, пополнил запас инструментов, забрал все автомобильные аптечки и огнетушители, не забыл прихватить обнаруженную короткую лопату и хороший китайский фонарик с удивительной нехилой мощностью. Приятным довеском стали несколько пачек тонких сигарет с кнопками — такие не курю и не люблю, но кто знает как жизнь обернется.

Домой я вернулся уже в потемках. Заехал внутрь, торопливо закрыл ворота и еще быстрее забрался обратно в салон внедорожника, где долго сидел в потрескивающей остывающим движком машине, устало уронив руки и удерживая губами тлеющую сигарету.

Ну и денек…

Странно, но почти закончившийся день казался мне одновременно очень длинным, почти бесконечным и в том же время слишком коротким и пролетевшим почти мгновенно.

Чего хотелось больше всего? Хорошего плотного ужина, а пока он готовится, позволить себе парочку в меру крепких висковых коктейля. Этим я и занялся сразу же после того, как перетаскал все из машины, оставив внутри только пустую тару и коробку с припасами — для следующих «спасательных» вылазок. А я уже знал, что они обязательно будут. Просто знал и все.

В честь пополнения боеприпасов ужин я решил себе позволить королевский: сначала сварил пельмени с говядиной, а потом обжарил их на сковороде с солидным куском сливочного масла до золотистой корочки, обильно поперчил, да и подал на стол с пылу жару. Слопал целую пачку в один присест и блаженно откинулся на матрас, глядя в потолок. Желудок полный и почему-то меня совсем не волнует переизбыток съеденных калорий. В эти темные времена ЗОЖ только один — Зло Остервенело Жить. Всем назло.

Но как же жаль, что не удалось вдумчиво побеседовать с офицером. Когда он дал мне возможность задать вопросы, я вдруг растерялся, замямлил, бухнул первое что пришло в голову, а ведь можно было спросить что-то более значимое и конкретное. Хорошо хоть я додумался спросить про то, куда отвозить попавших в беду и не способных позаботиться о себе одиночек и так узнал о Птичнике. И все же жаль, что внезапно приперся тот безымянный «важняк» при виде которого все подскочили как ужаленные, а меня мгновенно выперли на улицу. Кем он был тот усталый и уже седой грузный военный в камуфляже без погон? Не знаю. Лицо я его запомнил и в целом можно полистать какие-нибудь военные сайты — вдруг да узнаю — но зачем? Пустая трата времени. Главное, что я теперь знаю, как найти Рената в Телеграм и через несколько дней возможно найду повод написать ему, а там дальше, как повезет.

Перевалившись на бок, залез в смартфон и сразу наткнулся на благодарственное сообщение от вызволенной мной из ловушки семьи. Они благополучно добрались до города, уже в квартире, где полным-полно продуктов и занимаются сейчас налаживанием безопасности по канонам из канала Пепел доверия, а бабушка жарит картошку с луком. Все у них хорошо и еще раз огромное спасибо спасителю Тихону.

Спасителю Тихону…

Закашлявшись, я ожесточенно потер ладонями вдруг полыхнувшие огнем уши.

Тоже блин придумали… какой я спаситель? Все что сделал — перепилил березу, обрубил сучья и оттащил ствол в сторону. Но… но очень приятно…

Смешав себе не слишком крепкий коктейль, я посмотрел на лежащее на столе ружье, чье фото я уже отправил Бажену, но трогать его пока не стал и занялся люком в полу.

Воспользовавшись короткой, складной и как оказалось не слишком удобной лопатой, найденной в одном из чужих багажников по дороге домой, я делая перерыв на глоток коктейля и сигаретку, больше часа выбирал грунт под люком, наполняя ведра, оттаскивая их по постеленной пленке к выходу и там вываливая в тачку. Когда тачка заполнилась, начал выбрасывать грунт прямо на землю — завтра уберу. Все это время шел уже второй групповой созвон в котором я участия если и принимал, то лишь в качестве пассивного слушателя. В моей голове что-то зрело, но я пока молчал и ничего не предлагал — надо все обдумать получше.

Выкопав яму по размерам люка и глубиной чуть меньше колена, спустился вниз и посидел чуток, оценивая глубину. Нифига не достаточно. Желательно углубить еще хотя бы чуток, а потом уже копать ход к задней части бытовки. Но уже не сегодня. Выбравшись, я закрыл люк, накрыл ковром и поставил сверху тяжелые ящики. Убравшись в пристройке, сполоснулся в тазике, рассортировал и разложил сегодняшнюю добычу, сожрал витаминку, выпил почти целую бутылку воды и завалился спать пораньше, зная, что все равно подскочу ни свет ни заря.

Еще один день прожит и прожит не зря.

Ну и я не помер. И в тварь не обратился. Уже повод счастливо улыбнуться в подушку…

* * *

Вытянув ноги, я сидел на резиновом автомобильном коврике в темной сырой яме, упираясь затылком в подсохшую стенку и неспешно курил, выпуская дым в нависающую надо мной крышку закрытого люка. У бедра кружка с растворимым кофе. Через десять минут одиннадцать утра. На кое-как отряхнутых от пыли и грязи коленях лежит работающий планшет, я внимательно слушаю выступающего мужика, впитывая каждое слово, изредка испуская странноватый смешок, никак не связанный с его выступлением. За ворот моей уже рваной футболки что-то сыпалось, но я не обращал внимания — все равно грязный как трубочист. И да, я сидел под домом и смотрел видяхи…

А хрюкающие смешки начались недавно и выскакивали из меня как из дырявого мешка по очень простой причине — я смеялся сам над собой, снова поражаясь над тем, как круто поменялась сфера моих интересов. Раньше я обожал смотреть длиннющие видео на самые отвлеченные темы: как в Японии жарят мраморные стейки; как какое-то племя в Африке пьет еще кипящий бульон и рвет зубами сомнительное мясо; как строят лесные псевдо убежища без всякой на той нужды; как выглядят устричные фермы; как путешествует по городу домашняя кошка с привязанной к ошейнику камеру… Я тратил на это целые часы каждый день! Часы своей жизни! Выбираясь в свободное время на улицу чаще всего сидел один в кафе, пил не стоящий своих денег очередной модный кофейный напиток этого сезона, лениво проверял список желаемого в Стиме, радостно скупал игры по огромным скидкам, зная, что скорей всего никогда их не запущу. Потом опять — прямо в кафе — залипал на какие-нибудь видосики… И прежде меня все устраивало. Но это было раньше. Наверное, уже в другой жизни, которая нескоро еще вернется.

И этот доморощенный оратор, едва додумавшийся переехать в деревню, неумело что-то скребя грабельками перед домом и пытаясь рассуждать о нашем будущем, вдруг заметил, что очень уж морально тяжко жить без утренних латте с вкусными фисташковыми маффинами на маленькой красивой тарелочке. Потом он заговорил о карме… Тут я эту хрень и выключил. Нечего тратить драгоценное время на слезливую хрень с причитаниями о пропавших из жизни фисташковых маффинах.

Но что-то меня зацепило своей неправильностью в этом столь оторванном от реальности видео, и я спросил сам себя тоскую ли по всем этим замудренным кофейным напиткам? Тут я и начал испускать не совсем здоровые смешки. Какие еще блин рафы, латте и маффины? Да я даже не вспоминал о них! Разве что о крепком эспрессо или американо иногда задумывался — в момент настоящей, а не надуманной усталости. А сейчас в зажатой в пальцах кружке плескалась холодная кипяченная вода с четырьмя чайными ложками Нескафе Голд и таким же количеством сахара — и мне было супер! Плевать я хотел на все эти ваши степени прожарки, тонкость помола и градиентность умений бариста. Что меня радует? Да то, что на полках с припасами хранится еще немало пакетов с разной дешевой растворимой и такой вкусной кофейной бурдой. И я сам хоть и удивлялся такой своей нетребовательности к благам цивилизации, но и искренне радовался ей.

А еще у меня была странная и прежде незнакомая мне очень новая злость на всяких дебилов, продолжающих забивать головы людям всякой хренью. Бесят!

Латте мать его! Тут людей жрут, старики одинокие непонятно как выживают, а он по латте с фисташковыми булками тоскует и другим людям своим нытьем головы забивает! Воистину многие живут в своих собственных уютных и наполовину выдуманных мирках, с головой натягивая на себя эту псевдореальность как непроницаемое для всего внешнего ужаса одеяло. Будь у него хоть чуток совести — постеснялся бы такое записывать и в сеть выкладывать.

Но раз я уже все еще восстанавливал силы, решил продолжить просмотр «сокровищ» чата, надеясь вдруг наткнуться на что-нибудь хоть чуток полезное и грамотное от еще одного «гуру». Звучит бредом, но почему-то очень хочется послушать что-то умное от какого-нибудь незнакомца, чтобы сразу поверить, проникнуться и начать следовать указаниям этого самого незнакомца… Скорей всего это выработанная за годы привычка верить всем тем, кто в красивой рубашке сидит с умным видом перед микрофоном, а за его спиной полки с вычурно разложенными книгами по саморазвитию…

Это ведь безумие и, по сути, звучит как: «сядь вон в ту чужую черную страшную машину, малыш, не бойся, тебя не обидят и научат хорошему». И мы радостно «садимся». Хотя учитывая порой количество последователей очередного самопровозглашенного пророка, это не машина и даже не автобус, а битком набитый стокилометровый пассажирский поезд с сомнительным машинистом в кабине локомотива…

Хотя чему я удивляюсь так запоздало? Во все времена люди тянулись к личностям сильным, волевым и необычным. А в тяжелые времена эта тяга особенно сильна — по себе знаю. Вечно мы ищем себе что-то вроде незыблемого утеса в бушующем море и липнем к его успокаивающим стенам. Люди сплачиваются вокруг «крутышей», как овцы вокруг пастуха в непогоду.

Ну а в наше время мы сплачиваемся дистанционно.

Раньше во время беды люди бежали к церквям на звон колокола, теперь мы «бежим» в видеоролики, где обещают спасти от всех бед…

Подписываемся в соцсетях на тех, кем восхищаемся, жадно впитываем их изречения; фанатично следуем их программам тренировок; умоляем поделиться подборкой любимых книг, думая, что это поднимет нас на иной уровень или хотя бы Феррари с неба упадет или задница сама собой подтянется; с завистливой пристальностью изучаем фотографии с чужой и кажущейся такой удивительной и вкусной чужой жизнью. А они этим грамотно пользуются.

Парадокс, но мы больше получаем знаний от абсолютно незнакомых нам людей, чем от близкого круга.

Парадокс, но мы больше слушаем высказывания знаменитостей, а не настоящих ученых и профессионалов.

Парадокс, но нам интересней изучить фото чужого завтрака и подсчитать чужие калории, дабы выяснить сколько там полезных жиров, сложных углеводов и понять количество граммов белка на килограмм веса — чужого веса, не твоего — чем поменять собственное меню на более здоровое.

Парадокс, но мы легко меняем собственные убеждения, принципы и взгляды на очень важные вещи, стоит только очередной знаменитости заявить в своей соцсети, что это вот неправильно, а то наоборот правильно…

И Господи… как же сильно… как же сильно я жалел, что потратил немало часов своей жизни на просмотр всякой чуши! Столько времени потрачено на абсолютно бессмысленную чушь… За это время я мог бы освоить немало практических и полезных в обыденной жизни умений. Но нет… я этого не сделал. Ну почему, почему меня никто не пнул в нужном направлении — иди стреляй, копай, бегай, рыбачь, охоться, ползай, строй! Ах да… что это я… пнуть меня еще как пытались, но я умело вертел ленивой жопой и по ней так и не попали…

У-ф-ф-ф…

Надо было раньше в деревню уехать! Я вон не успел еще землю купить, а меня деревенские мужики уже заставили куриц зарубить и смотреть как скотину режут…

Но что-то меня понесло… сижу тут и размышляю в уединении, как Диоген. Только он в бочке жил, а я в яме под домом скрючился, отдыхая после утренних раскопок. Включу-ка другой ролик, а то времени на отдых осталось совсем немного, если следовать тяжелому графику, поставленному жестким начальником — мной самим.

Следующий оратор, чье видео было брошено в чат канала, изначально вызвал отторжение своим видом, я потянулся выключить, но прислушался к первым словам и… решил досмотреть до конца, борясь с продолжающими рваться наружу смешками.

Плотный, широкоплечий, с солидным пузом, блестящей лысой головой и бородкой как у Скалы Джонсона, но выкрашенной в яркий малиновый цвет. Брови были столь же необычного колера. Одетый в зеленую футболку и песочного цвета штаны с кучей карманов, он стоял на фоне бетонной стены рядом с покрашенной в серый цвет приоткрытой железной дверью, что позволяло заметить ее солидную толщину. К стене было прислонено ружье, на поясе у него кобура, откуда торчала черная рукоять пистолета. То и дело поглаживая бородку, он хорошо поставленным голосом излагал свои мысли. И где-то на втором или третьем его предложении я понял, что знаю этого необычного персонажа — не лично, нет, но раньше он уже мелькал в медиа сфере. То ли про рыбалку он рассказывал, то ли про места таежные глухие… меня тогда это все не интересовало, и он был мгновенно забыт. А ярко малиновые бородка и брови — ну… тут удивляться особо нечему. В наше время все пытаются хоть как-то выделиться среди огромного количества блогеров. Что угодно, лишь бы набрать аудиторию и начать перед ней изливаться желательно хотя бы чуток умными словами… или на худой конец изливаться хоть чем-нибудь, привлекающим и задерживающим не самое здоровое внимание…

Лысая малиновка — как я мысленно тут же окрестил его — начал говорить бодро и очень зловещим тоном:

— Зима неблизко! — явно намеренно переиначив знаменитую фразу из популярнейшей книжной серии и тут же добавил — И это прямо вот хреново, ребятушки! Так хреново, что от горя аж жопу сводит! Но с другой стороны и чуток радостно — значит у нас есть время к ней подготовится. И вот что я всем нам пожелаю — дожить бы до этой самой зимы, а там легче станет! Обязательно станет! И если кто верует в Бога, то прямо сейчас начинайте усердно молиться о том, чтобы зима началась рано и была максимально суровой. Вот бы нам всем такую зиму, чтобы от морозов аж земля звенела!

Почему я себе и вам такого зла желаю? Да наоборот, ребятушки! Наоборот! Сами подумайте! Ведь при серьезных морозах все эти оборотни в людском обличье либо сдохнут от холода, либо мигрируют в места южнее и теплее — если у них на это инстинктов хватит. Про мозги не говорю — они в черепах если и остались, то разумного там мало. Звери как есть. Вот только наше местное зверье зимовать умеет и всем нужным для этого оснащено: норы, берлоги, слой жира, густой мех и все такое. Ну или долгий перелет на юг, если по характеру ты птичка, а не медведь. Хотя это я уже опять про людишек… — чуть картинно и насторожено оглядевшись, он поправил кобуру, прислонился плечом к бетонной стене и продолжил — Вернемся к главной теме, ребятушки — зима неблизко! На дворе еще май, впереди лето с осенью и только в декабре можно надеяться на первые серьезные похолодания — да и то не везде. Но как только установятся устойчивые серьезные минуса — можно ожидать массового падежа этих тварей. Если не сдохнут, то хотя бы замедлятся — потому что они живые! Повторюсь — они живые! Не зомби это! А значит без теплой одежды зимой им ой как хреново придется! Не обрастут же они шерстью к зиме, верно? Хотя без эпиляции тех самых мест многие частично уже ничем не хуже обезьян, хо-хо-хо!

И какой отсюда вывод? А он прост — главное продержаться до заморозков, а там мы им покажем! Ой покажем! Они замедлятся, а мы наоборот — наберемся справедливой злости, оденемся потеплее, выйдем и как…

Я дослушивать не стал, вырубив и этот ролик. Проверив интернет, включил видео про то, как правильно копать в стесненных условиях, приоткрыл люк, убрал все лишнее наверх, зажег фонарик и опять начал копать, углубляя одну сторону ямы. Руки болели, но работали. Голова старалась не отстать — не по боли, а по работе — прокручивая в мыслях сегодняшние дела.

Встал я сегодня рано, как и планировал и еще до девяти утра сделал несколько ходок на участок Терентия, перевезя от него немало ему уже ненужных стройматериалов. Все вытащил, разложил вокруг дома так, чтобы с трех сторон под мой постройку подлезть было больше нельзя.

Не забыв про своих курят, вроде как уже даже чуток подросших, еще два часа я потратил на возведение стены из бетонных блоков по периметру своего жилища. Продвинулся всего на метр, закрыв еще один крохотный участок легшими на бетонную подушку тяжелыми блоками, а сверху кирпичи. Цель у меня была все та же — никто не должен суметь забраться под мой дом, плюс стены должны скрыть все что там будет находиться.

А там будет немало.

Для начала — пара ведущих в разные стороны ходов, начинающихся от ямы под люком. Мой путь отступления на крайний случай.

Следующий этап — расширение свободного пространства до такой степени, чтобы под домом появился дополнительный склад, плюс чтобы там же мог встать бензиновый электрогенератор, и я уже знал, как сделать отвод выхлопных газов наружу. Да, видеоуроки существуют даже на эту тему. Главное суметь все воплотить на практике. И я очень надеялся, что работающий под домом генератор уже не будет орать на всю округу, громогласно зазывая тварей.

И это еще не все мои планы касательно подпола. Я хочу поставить сюда большую емкость для воды и провести шланг из чужого колодца. Я, конечно, не феодал в средневековом замке, но хочу иметь запас питьевой воды на всякий случай. Вообще я давно отложил видео о том, как самому выкопать колодец и не сдохнуть при этом, но пока что-то побаивался браться за такое дело.

Помимо раскопок прямо под домом, мне очень хочется иметь поблизости выгребную яму для туалета, куда я воткну ведущую из дома трубу, чтобы справлять нужду не выходя наружу. Для этого я был готов выделить целый угол в пристройке под совмещенный санузел. И не комфорта, а безопасности ради. Я уже настолько сильно «одичал», что мелкие неудобства меня ничуть не смущают, а вот попасться в лапы тварей во время пробежки в далекий сортир как-то не хотелось… Бетонные кольца для колодцев и выгребной ямы у Терентия есть, но это слишком далеко. Да и нет необходимости — сегодня уже углядел два на расположенном рядом участке. Мне парочки вполне хватит — тоже уже загуглил и уточнил. Главное суметь прикатить…

И уже потом я приступлю к…

Все мысли мгновенно вылетели из головы, когда я краем глаза уловил какое-то движение там перед домом. Мой обзор был ограничен узкой светлой щелью по кругу, но это и к лучшему — мгновенно отреагировал на что-то новое и вскинул глаза. И увидел голые ноги — примерно с щиколоток до колена. Шагах в двух от ведущих в пристройку ступеней. Не успел я хоть что-то сообразить, а к первым нога присоединилась еще парочка голых голеней поуже — похоже, женщина.

Ступней их я не видел и… и пусть это будут зашедшие поискать владельца соседи в шлепках и коротких шортах! Я даже представил их себе — муж и жена, еще молодые, интеллигентные, он в очках, она в смешной синей панаме с ушками, принесли пачку печенья в качестве угощения…

А потом я вспомнил что мои ворота надежно заперты, со всех сторон забор и нормальные люди не стали бы перелазить через преграду. Да и уже давно подали бы голос, чтобы не пугать хозяев и дать знать о своем присутствии.

Не люди это. Я понял и принял это. Не люди пожаловали ко мне, а твари.

Выплюнув сигарету, медленно, очень медленно я убрал горящий фонарь в яму, воткнул линзой в землю и только затем выключил. Приподнявшись, я сунул руку в щель приоткрытого люка, нащупал сначала строительный пояс, затем рукоять заряженного пистолета, вытащил его и снова беззвучно опустился в яму, молясь, чтобы витающая здесь пыль не заставила меня чихнуть.

С пистолетом в руке я почувствовал себя уже не столь беззащитным, хотя приливы паники так и накатывали. Чтобы удерживать себя под домом мне приходилось тратить все запасы имеющейся силы воли. А страх орал в уши, стучал пульсирующей кровью в виски и требовал убраться в дом, закрыть люк, завалить его ящиками и просто подождать пока твари уберутся прочь. Да… вполне разумно. Есть камеры, можно наблюдать — и раньше это надо было делать, дебил, а не ролик смотреть! Да… разумно. Вот только ноги прямо ватные, а руки ощутимо дрожат. Я снова живо вспомнил страшные ощущения от тяжести упавшей на меня твари, звук лязгнувших у лица оскаленных зубов, теплоту побежавшей по ногам мочи… И… не знаю почему, но именно это воспоминание меня резко успокоило. Бояться я не перестал, но в тело вернулась сила и я чуть сместился, сел на колени и, едва приподняв голову над краем ямы, продолжил наблюдать за двумя парами чужих голых ног, уже сместившихся к моему допотопному курятнику…

Мне по-прежнему хотелось спрятаться в доме. Это желание только усилилось. Но теперь я мог с ним бороться, а вместе с контролем ко мне вернулось здравомыслие. Едва шевеля губами, я старательно проговаривал беззвучные слова, пытаясь мобилизовать всю отвагу, что у меня имелась.

Сиди тихо, Тихон. Просто сиди тихо. Не беги. Наблюдай.

Приучай себя к такому. Будь готов отступить, но только по необходимости.

Сиди тихо, Тихон. Просто сиди тихо. Наблюдай.

И стоило мне несколько раз повторить про себя эти фразы, в голову пришла удивительная, еще сильнее пугающая, но одновременно меняющая все с ног на голову мысль: я не прячусь, я в засаде. Я тигр, а не олень.

Едва я осознал эту мысль и по телу прошла теплая волна, позволившая перенапряженным мышцам чуточку расслабиться. А я продолжал думать в том же ключе, не позволяя себе усомниться. Я не испуганная мышка в траве. Я хищник. Я вооружен и опасен. И добыча тут не я, а они. Я залегший в высокой траве пусть пока не слишком умелый, но тигр, внимательно следящий за ни о чем не подозревающей добычей. Я их вижу — а они меня нет.

Убрав пистолет за пояс, я опять привстал, засунул руку по плечо в люк, нашарил поодаль приклад ружья, подтянул к себе, но прежде чем спустить, потянул в сторону странноватый рычаг, «переламывая» оружие, вытащил из кармашка строительного пояса патрон, вставил его в верхний ствол и замкнул оружие. Все проделал быстро и очень тихо, очень радуясь тому, что вчера проделал эту процедуру десятки раз для тренировки в обращении.

Вернувшись в свою «засаду», я направил стволы в нужном направлении, нащупал пальцем нужный спуск в большой скобе и… беззвучно выругался, сначала услышав треск, а затем увидев отлетевший в сторону фрагмент моего курятника. Две пары ног переминались, смещались, но все вокруг моего обитого рабицей обиталища для цыплят.

Зомби курей воруют!

Бред, само собой. Они не зомби. Да и не воруют, а скорее внагляк грабят!

И что теперь?

Ствол ружья указывал на одну из мужских голеней, расстояние, между нами, метров семь-восемь, ведь я знаю размеры пристройки, а курятник недалеко от ступеней. Но стрелок из меня хреновый. А еще я понятия не имею сколько там этих тварей — вижу двоих, но кто сказал, что на соседних участках и дороге нет еще нескольких? Или там целая стая. И в этом случае выстрел гарантированное средство для привлечения их внимания.

Так и что теперь?

Да ничего. Ничего я не буду делать. Пусть гребаные твари вскрывают курятник, забирают моих цыплят и уходят. А я посижу под домом, тренируя так силу воли и контроль над чувствами, а если они тут задержатся, переберусь в дом и буду наблюдать через камеры, нервно покуривая и поглаживая приклад ружья. И это единственно правильный и максимально разумный ход. И…

Надо мной и чуть сзади громко и противно зазвенело, и я враз окаменел, застыв с перекошенной улыбкой почище чем у тварей. С-су-у-ука! Это звонок мессенджера на планшете — кто-то пытается дозвониться… а гаджет не на беззвучном режиме…

С-с-су-у-ука!

Я отвел глаза в сторону лишь на миг, а когда вернул их к прицелу, твари уже были не у курятника. Одна из пар ног стремительно смещалась в сторону, резко завернула за угол и побежала вдоль дома с другой стороны. Ноги второй твари вдруг исчезли, а через секунду появились вновь на пару метров ближе — мужик просто прыгнул от курятника и почти до самых ступеней. Еще через мгновение он уже не стоял, а лежал на животе и находился на метр ближе. Слишком быстро!

За моей спиной послышался шум бегущих ног — оббежала постройку! Мужик спереди резко подался вперед, просовывая себя под дом в пространство между сваями, а следующим движением он сократил расстояние, между нами, еще где-то на метр. И только сейчас он разглядел в сумраке меня, оскалился, впился пальцами в землю и дернулся ко мне. Перехватился рукой за свайную опору, скользну по земле, щеря зубы…

Выстрел. Ружье дернулось в руках, и я перестал что-либо слышать кроме звона в ушах. Стрелял я почти в упор и попал в голову. Я дернул спуск еще раз, но ружье было пустым. Мужик уронил голову на землю и не двигался. А я вспомнил о еще одной твари, резко крутнулся в сторону, привставая и с силой ударился звенящей башкой о брус. Стволы оружия зацепились хрен пойми за что, я не смог толком повернулся и единственное на что меня хватило так это опять плюхнуться в яму и выпустить ружье. Там где только что было мое лицо мелькнула как мне показалась когтистая лапа, через секунду вперед с шорохом скользнуло гибкое нагое тело, дернулось ко мне и… тварь поймала грудью две пули, а третья, из-за того что отдача дернула ствол вверх, вошла ей между верхней губой и носом. Тварь не издала ни звука. Забившись, застучав ногами, она, с пробитой головой, продолжала тянуться ко мне обеими руками, медленно сползая в яму. Я выстрелил еще два раза, целясь ей в голову и не промахнулся. Чуть ли не подыхая от боли и дикого звона в ушах, я встал, откинул люк, даже не услышав его грохота, подхватил ружье, забрался в дом, где опустил крышку, навалил ящики, едва не раздавив гребаный планшет и уселся сверху. Дрожащими руками зарядил ружье, дотянулся до планшета, положил одно оружие на колени, другое рядом на ящики и замер, смотря на экран, куда выводилось изображение с камер наблюдения.

Никого у ворот. Никого со стороны лесополосы. Никого на участке, не считая цыплят. Пусто. Успокаивающе пусто. Но я просидел так еще четверть часа, продолжая смотреть на экран и ждать, считая про себя минуты. Если рядом есть твари, то они услышали и придут. Это неизбежно. Они придут. Но я в домике. Я в домике… и хер вы меня выцарапаете отсюда без боя!

Никто не явился ко мне в гости. Ни через четверть часа, ни через полчаса, когда я уже более-менее пришел в себя и, массируя уши, успел выкурить пару сигарет, выхлебать энергетик и посмотреть кто же там мать его звонил в такой неподходящий момент. Бажен… мне звонил Бажен. Вот когда надо так хрен до него дозвонишься, а как твари бродят — он звонит! Хотя виноват я и только я… расслабился, поставил планшет на громкую, чтобы не пропустить сообщений. Вот и не пропустил… дебил.

Но я справился.

Справился!

Я убил двух тварей! И даже при этом не обоссался — а это я сразу проверил.

Я все же тигр, а не олень! Меня чуть не убили и не сожрали, но я все же тигр, а не олень! И кур своих сожрать не дал!

Я защитился сам и защитил свой дом.

А еще теперь у меня под полом два трупа с огнестрельными ранениями и их оттуда как-то надо вытаскивать, а потом куда-то девать, ведь они начнут разлагаться и вонять на всю округу — а мне уже хорошо знакома эта страшная неистребимая вонь мертвых тел.

Свежей струей в звенящую голову пришло понимание — не находись я в тесном пространстве, где у тварей просто не было возможности показать себя во всей красе, я был бы уже мертв. Меня спасла теснота. Они даже увернуться не могли, перли на меня ползком, и я стрелял в упор. И даже так я почти опоздал. Но теснота меня спасла.

Но я все же тигр… тигр…

Планшет зазвенел опять. Бажен. Ткнув в пиктограмму, я дождался соединения и крикнул:

— Я тигр!

Планшет вроде как выругался — не расслышал из-за звона в ушах — и я повторил:

— Я тигр! Тигр я!

— Тихон!

— Тигр я… ох… тигр… — проведя рукой по макушке, я ощутил влагу — пот? — но когда глянул на ладонь, в свете лампочки увидел кровь.

Кровь моя? Судя по саднящей боли в макушке — да, моя. Но крови совсем немного. Но меня же вроде не зацепила ни одна из тварей? Планшет что-то бубнил, но я все никак не мог сосредоточиться, заторможенно пытаясь понять откуда у меня взялась рана.

Планшет рявкнул и ко мне вспышкой пришло воспоминание как я подскочил и ударился головой о перекрытия. Ударился больно.

И тогда же зацепился стволами пустого ружья за сваю, потеряв на этом несколько секунд и едва не потеряв собственную голову.

Нахрена я цеплялся за незаряженное оружие?

И нет — ружье с переломным механизмом это не мое. Для столь отвратного стрелка и нихрена не хладнокровного человека как я два патрона — это слишком мало. Мне бы что-нибудь автоматическое и ленточное, чтобы можно было палить как в компьютерных играх и даже не париться о остатке патронов…

Дайте тигру пулемет!

— Тихон!

— А?

— Твою мать! Какого хера не отвечаешь⁈ Ору тут!

— Да тут такое случилось… — странно, но я заговорил настолько расслабленным голосом и ощутил такое спокойствие, словно и не было ничего, будто мне просто сон кошмарный приснился.

— Что случилось?

— Две твари. Пришли прямо ко мне на участок! А я даже и не услышал! Со всех сторон забор, а они вошли беззвучно. Мужчина и женщина. На ней какие-то обрывки, он голый.

— Да плевать во что они одеты! Где они сейчас?

— А всё.

— Что всё?

— Грохнул я их — выдохнул я и тихо засмеялся — Охренеть… я чуть не сдох из-за собственной тупости и твоего звонка.

Бажен понял мгновенно:

— Телефон затрезвонил?

— Ага. Планшет.

— Ну ты дебил — сам ведь осознаешь это?

— Конечно. Тебя винить и не думаю. Я накосячил.

— Сейчас ты в безопасности?

— Полностью. Заперт в своей обитой жестью коробочке, смотрю что камеры наблюдения показывают.

— А камеры тебе оповещение не выдают что ли, когда движение засекают?

— Да нет… не выдают.

— И плохо! Проверь их функционал — если есть возможность, то настрой, если нет, то тебе нужно минимум три-четыре камеры получше. Хотя я бы взял десяток и развесил их тремя кругами вокруг участка.

— Где я тебе камеры возьму?

— Да хрен его знает. Ладно! Давай рассказывай все с самого начала — как засек их, что думал, как действовал. Только факты.

— Понял…

— И не сиди!

— В смысле?

— Пока рассказываешь — не сиди, не пялься в стену. Воткни наушник в ухо, рассказывай все как есть, потом еще темы обсудим, но главное — все это время делай что-нибудь.

— Зачем?

— Чтобы в ступор не впасть от пережитого.

— Да уже не в первый раз так что…

— Ты ведь не сидишь сейчас мне назло?

— Да встал я уже, встал — проворчал я, включая наушники — Займусь готовкой обеда… хотя аппетита что-то ноль.

— Поесть надо обязательно, Тихон. И такого чтобы прямо терзало и дразнило вкусовые сосочки. Макароны отвари, кетчупа туда мясного фигани из банки, если есть такой…

— Есть…

— Добавь побольше кетчупа и ливани острого соуса. Так чтобы аж за ушами горело, когда есть будешь.

— Бажен…

— Потом намешай себе выпивки покрепче и…

— Бажен!

— Ау?

— Прекрати — попросил я и тихо рассмеялся, невольно удивляясь своему обычному состоянию — Не в шоке я. Не в ступоре. Я просто зол на себя дебила, зол на весь этот кошмар, мне очень жаль, что я убил еще двух ни в чем невиноватых людей, но виноватым я себя не ощущаю — они напали, а не я. И я точно не в шоке и не в ступоре. Все норм. И пусть не сейчас, но через час другой аппетит у меня точно проснется. И вот тогда не макарон, а гречки я себе прямо в сковородке сварю, а потом вывалю туда банку говяжьей тушёнки, добавлю к этому лука, сыпану черного перца, а потом запью сей кулинарный шедевр парой бутылок холодного пива из украденного холодильника и… вернусь к работе.

Где-то секунд десять длилась такая задумчивая тишина, а затем Бажен уже совсем иным тоном произнес:

— Что ж… выпавший из гнезда птенчик все же встал на крыло… Мужик, Тихон! Мужик!

— Тигр — фыркнул я — Тигр я, а не мужик…

— А тигр всем мужикам мужик. Давай рассказывай.

— Хорошо — кивнул я, останавливаясь у люка и смотря на экран планшета — Только я чуток пыхтеть и рычать буду во время рассказа. Не против?

— И зачем мне эти эффекты повествования?

— Вынужденными они будут — хмыкнул я, снимая первый ящик с пирамиды над люком — Просто раз ты виртуально здесь со мной, мне будет легче выполнить работу крайне неприятную, но необходимую.

И снова Бажен догадался мгновенно:

— Трупы?

— Они самые.

— Перед дверью небось валяются?

— Хуже — под домом лежат.

— Погоди… в смысле под домом?

— Давай я по порядку все расскажу? — предложил я и, дождавшись согласного урчания, спокойно заговорил, начав с того, как курил в яме под домом, просматривая видеоролики с надеждой отыскать среди этого цифрового хлама какой-нибудь самородок.

Рассказывал я нарочито неспеша, описывая каждую деталь, требуя от Бажена комментариев и все это нехило помогло мне в том, чтобы собраться с моральными силами, открыть крышку люка и спуститься опять под дом с пистолетом, фонариком и ружьем. Трупы никуда не делись. Оглядевшись, я убедился, что тут никого и ничего живого, задумчиво поглядел на мертвое тело женщины под ногами, равнодушно проигнорировав ее наготу и мысленно оценив вес тела минимум в полтинник, может чуть больше. Тут потребуется веревка, пол пристройки уже застелен пленкой от люка до двери, а там ступени и двор…

Не позволяя себе замедлиться и продолжая говорить, я проделал все необходимое для транспортировки и вот тут начались те самые обещанные Бажену мои рыки, охи, сдавленное кряхтение и откровенный мат.

Пятьдесят килограммов мертвого веса? Куда там! В цифрах может и так, но лично мне показалось что труп весит больше центнера! Не знаю почему, возможно, я уже пообвык, но отвращения не было. Только раздраженная злость не самого сильного человека, поставленного перед необходимостью добыть труп из подпола. И труп оттуда вылазить не хотел! И еще чуток и бы подумал, что не добил тварь — а как еще объяснить тот факт, что стоит мне вытащить ее чуток наружу и лишь слегка ослабить веревку, как она мгновенно ныряет обратно вниз?

Дерьмо!

Но я приноровился. Понял, как сделать так, чтобы тело не сползало обратно, когда я перехватывал веревку, сообразил опустить вниз под наклоном пару обрезков строганных досок и наконец справился, вытащив первое труп. И все это время я продолжал говорить и говорить, давно уже закончив описание внезапной схватки, перейдя к своим мыслям и идеям касательно дальнейшего времяпрепровождения, а Бажен внимательно слушал, уточнял, подбадривал меня в работе погребального бурлака и вообще был рядом. Даже когда я выволок обернутое в пленку тело за порог он был рядом, начав в свою очередь рассказывать то, что ему известно о происходящем в мире в целом и в нашей стране в частности.

Волоком дотащив первое тело до машины, я напрягся, закинул его в багажник и уложил. Не знаю зачем, чуть подправил положение тела женщины, чтобы она на колдобинах не билась лицом о стенку багажника. Также не знаю зачем отодвинул край пленки и некоторое время смотрел ей в лицо. Мышцы расслабились, пропала эта уродливая кривая усмешка и я увидел обычную миловидную женщину средних лет. Левое ухо порвано, на щеке глубокие и уже затянувшиеся молодой кожей порезы. Да уж… жизнь потрепала тебя, да? Закрыв лицо пленкой, я выпрямился и с ужасом представляя, как мне сейчас будет нелегко с куда более тяжелым, да еще и лежащим не пойми, где мужиком, поплелся обратно в дом.

А Бажен рассказывал… рассказывал… и мне уже хотелось, чтобы он прекратил изливать на меня весь этот беспросветный мрак. Сделав паузу на перекур, я не удержался и вытащил из холодильника звякнувшую бутылку пива и сделал несколько торопливых больших глотков. Прислонившись спиной к стене, я курил, покачивал в руке покрывшуюся испариной холодную бутылку и слушал, охреневая и понимая, что одной бутылкой не ограничусь. Бажен знал куда больше меня, обмолвившись между словом, что у них сразу несколько человек тратят часы и часы на сбор информации, особый упор делая на близлежащие к ним районы. Ну и остальное цепляли вольно невольно — сейчас не поймешь, что важно, а что можно пропустить, поэтому гребли все. Ну и дроны запускали, да — барражировать вокруг их логова и отслеживать передвижения тварей… и людей. Надо быть в курсе всего. И он старался держать руку на лихорадочном пульсе агонизирующего мира.

Поэтому ему было что рассказать…

Мир, привычный нам цивилизованный мир, коллапсировал и с каждым днем все стремительнее. Пронизывающие наш миропорядок струны рвались одна за другой и в результате ткань реальности буквально расползалась.

Пожары… они больше просто не тушились много где по миру. И речь не о лесных и степных пожарах. Речь о населенных пунктах. И не о деревнях, селах и городишках. Нет. Там давно уже никто ничего не делал. Речь о пожарах в мегаполисах практически во всему миру. Полыхали адскими свечами и дотла сгорали небоскребы в столицах мира, немало зданий, чьи конструкции не выдержали температуры, рухнули, погребя под собой соседние постройки. С каждым днем пожаров становилось все больше и возможно впервые за пару столетий живущие в тех местах люди больше уповали на дождь, чем на приезд пожарных служб — которые просто не являлись. Горели корабли в портах — горели и взрывались. В результаты ближайшие к портам улицы тоже сгорали, а если огонь не добирался, то во все стороны расползался ядовитый дым, вымаривая целые здания.

Гигантский газовоз, доставлявший хрен пойми сколько сотен тонн сжиженного газа, на полном ходу врубился в отвесный берег под каким-то норвежским городом и все это улетело в облака. Неподалеку от того места на берег выбросилась подводная лодка — прямо как кит. Выбросилась и до сих стоит на мелководье, накренившись и с запертыми люками. Рядом деревня, но люди оттуда подходить боятся — ясно же что непросто так военный подводный корабль вдруг решил изобразить из себя суицидального кашалота. Но хрен с ними с деревенскими — не их это дело попавшие в беду военные корабли вскрывать. Однако и армия не явилась! Вообще всем посрать на лежащую в грязи возможно полностью секретную подлодку.

Если продолжать тему кораблей, то во всех океанах и морях появились так называемые Марии Целесты всех видов и размеров. Танкеры, контейнеровозы, дорогущие частные яхты, принадлежащие знаменитостям и миллиардерам — это если перечислять самое большое и громкое. Но помимо них на волнах болтались всевозможные лихтеры, плавучие рыбзаводы, сухогрузы, рудовозы… всего и не перечислить. Раньше это вызвало бы недоумение, ну а сейчас все ясно мгновенно — виноваты твари. Обратилась часть команды или пассажиров, порвали нормальных людей и… остались взаперти на непонятно куда идущем судне. Сами-то они управлять ничем не умеют. Буквально час назад по многим каналам почти незаметно прошла новости о прущем куда-то атомном ледоколе — одним из наших — не отвечающим на запросы и все такое. Что там происходит — одному богу интересу. У него есть сведения, что к нему наперерез идет наш же военный корабль отправили воздухом группу захвата. Учитывая наличие атомного ректора на борту, а вернее сразу двух, такая поспешность вполне ожидаема.

Хочется кошмара погорячее чем прущий по льдам неуправляемый атомный ледокол? Вот тебе и погорячее — настоящий фильм ужасов на гигантском круизном лайнере Симфония морей. Все круизные лайнеры один за другим встают на прикол, круизы прерваны, этот тоже шел в ближайший порт, но с двигателями что-то произошло, они едва работают, а тем временем на всех его палубах развернулась ожесточенная битва не на жизнь, а на смерть, где с обоих сторон пассажиры вперемешку с командой. Обратившиеся против нормальных. Бойня беспощадная. Бассейны полные крови и трупов — буквально. В этом замкнутом мирке происходит чудовищный кошмар. Еще сохранившие рассудок люди пытаются спастись на шлюпках, кто-то забаррикадировался, тварей… вот это самое страшное — тварей по численности больше, чем нормальных. А там почти шесть тысяч пассажиров и больше двух тысяч человек экипажа. «Обращение» произошло с ураганной скоростью и оказалось столь же внезапным как удар Титаника о айсберг. Лайнер воет в эфире с призывами о помощи, туда вроде как тоже кто-то выдвинулся, но… только ради эвакуации еще нормальных. И это тоже понятно — что делать с минимум тремя, а то и четырьмя тысячами тварей? Эти цифры в голове не укладываются. Как и то, что происходит на лайнере — там было немало наших российских туристов, так что уже начали поступать прямо-таки убойные кровавые ролики…

Покидаем пока океаны и идем на сушу. Тут все еще хуже. На сто процентов проверенных сведений у него нет, но как ему сообщил один из еще служащих и неплохо поднявшихся старых боевых товарищей, некоторые страны мира перестали выходить на связь. Прямо как наш атомный ледокол. Что там сейчас происходит — одному богу известно. Да пока это даже не страны, а так… капля от плевка на карту. Карликовые государства, о которых почти никто и не знает. Но факт остается фактом — связи с ними нет. Понятно, что еще нормальных людей там полно, скорей всего скрываются, обороняются, как и мы здесь, а главная проблема в узкости каналах связей с ними.

По всему миру начались локальные и глобальные проблемы с подачей воды и электричества. Многие из тех богачей, кто решил отсидеться в высотных зданиях, превратив целые этажи в личные склады всего необходимого, неожиданно для себя оказались на вершине высоченных угрюмых и максимально некомфортных скал. Да спуститься и подняться можно по лестнице — но попробуй побегай. А лифты не работают. Вода на эту верхотуру тоже больше не подается. Вот уж воистину всегда важна золотая середина — стоило ли забираться на сотый этаж? Впрочем, лучше там, чем на улицах — немалая доля городов мира превратилась в непроходимые для машин участки. В этом плане наши сработали куда быстрее и продолжают работать — у нас брошенная техника сбрасывается с асфальта без колебаний, мгновенно и даже с радостью. Стоял блестящий лаком Бентли — и вот он уже в кювете вверх тормашками. У нас до сих пор главные дорожные артерии свободны для проезда, а все силы правопорядка продолжают работать над тем, чтобы так и оставалось. Объявленный локдаун тоже поспособствовал. В некоторых других странах тот же самый решительный подход. Но много, где промедлили и как итог — полный коллапс. В большие города не въехать и не выехать. Только пешком или по воздуху.

Дальше…

Он сказал «дальше»? Куда уж дальше-то? Мне хватило новости про кошмар на круизном лайнере. Вот где я точно не хотел оказаться. Ведь и сбежать некуда… а вокруг тысячи тварей. Жуть!

Я аж головой покрутил и, уронив вторую опустевшую бутылку на землю, поправил рабочие перчатки, взялся за веревку и с натугой потащил ее на себя. Пару минут назад я сделал передышку, а до этого почти вытащил второй труп из-под дома. Я ошибся. Это оказалось гораздо легче, чем с более легкой женщиной — она лежала в яме, а его я убил на ровной земле между сваями. Так что просто связал ему ноги и начал вытягивать, не забывая поглядывать по сторонам.

При этом я умудрялся не только Бажене слушать, но еще и думать о том, что, когда делаешь что-то первый раз — всегда тяжело и непривычно. Второй раз уже легче. Даже если это вытаскивание трупа из-под дома и погрузка его в машину.

В голове прошелестела мысль «не провоняют ли они мне машину» и я зло отогнал её — нашел, о чем думать!

А Бажен продолжал говорить.

АЭС. ГЭС. ГРЭС. ТЭС. Солнечные поля. Насосные станции, очистные сооружения, газовые станции…

В общем все, что связано с водой, электричеством, бытовым газом и отведением отходов. Все они продолжают работать. У многих других стран вроде бы тоже, но уже далеко не у всех все так хорошо. Но как там у других нам сейчас неинтересно — про беды других интересно слушать, когда у самого все хорошо. А у нас… у нас все обстоит следующим интересным образом — вчера без всяких оповещений вышел с верхов важнейший пакетный приказ. Вся его «начинка» мало кому известна целиком и вряд ли когда будет, каждый получает распоряжения лишь по своему профилю, но одно из распоряжений прямым текстом говорит о немедленной защите всех энергоузлов с учетом типа текущей угроз и обеспечении противодействия оной. Говоря проще — вышел приказ о превращении режимных объектов в средневековые крепости. Куда-то инженерные войска и гражданские силы еще добираются, их тяжелую технику перебросить совсем непросто, но где-то круглосуточные работы уже начались. Говорят один из высокопоставленных дебилов предложил окопать все рвами пятиметровой ширины и трехметровой глубины и что душевно радует — этого дебила в верхах уже нет, надеюсь, что и лопату ему не доверят. Все объекты будут защищены несколькими кольцами стен и степень защиты будет подниматься по восходящей — начиная с высокой и хорошо простреливаемой рабицей и парой линий колючей проволоки перед ней, заканчивая планами по поднятию бетонной стены непосредственно вокруг станции, закладыванию кирпичами окон и лишних дверей и прочими мероприятиями действенными против бесстрашного дикого зверья, а не вражеских ракет и дронов. Само собой на каждом объекте будут размещены военные со всем необходимым для постоянного отражения вражеской атаки. В том числе снайперы и дроноводы.

Времена изменились. Теперь мы воюем не с себе подобными, а с бешеными обезьянами. Буквально. Так и есть. Это не игра слов. Мы воюем с бешеными обезьянами, которые начали сбиваться в смертоносные огромные стаи, вынося на своем пути все живое.

А стало быть, меняются стратегия и тактика. Должны меняться. Прямо сейчас. Срочно. Речь уже идет не о эпидемии как таковой — хотя она сама никуда не делась — а о ее страшных последствиях для тех, кто остался нормальным. И снова радостная новость — там наверху это, похоже, понимают, прислушиваются к тем, к кому надо и кто соображает правильно и быстро. Отсюда и весь этот жесткий кипиш. И, кстати, когда вышел тот пакетный приказ, начался мгновенны звездопад с погонов, со своих постов полетели очень многие. И не потому, что они саботировали намеренно. Нет. Они просто не справлялись. Одно дело руководить и реагировать в мирное время, а вот в лихие военные годы у рычагов управления нужны совсем другие люди: решительные, бескомпромиссные, умеющие в максимально сжатые сроки добиться поставленных целей.

Но для нас простых людей главное другое — власти постараются и дальше обеспечить подачу электричества, воды, газа и других важнейших элементов выживания. И да, это важнейшие элементы выживания для большинства. Почему? Потому что нельзя привлекать к себе внимания. Враг повсюду. Костры для готовки пищи разжигать нельзя, даже дым из трубы опасен так как привлечет внимание хищной обезьяны, уже проверено; на речку за водой ходить опасно, да и не со всех рек можно пить, а во многих городах и купаться не стоит в речной фекальной водичке. А по большому счету даже на самые чистые городские реки и водоемы лучше не полагаться — скоро плавающих в них и мало кем вылавливаемые трупы отравят их и пить оттуда будет означать то же самое что хлебнуть из Ганга.

Но не все это понимают. Не все это знают. Мы не приспособлены. И если из нашей жизни разом исчезнут все эти привычные нам элементы вроде электричества и воды… гарантировано начнется массовый мор.

Люди начнут умирать пачками не от лап тварей, а от самых различных болезней.

Кто в мегаполисах умеет добыть чистой воды? Не каждый догадается о необходимости кипячения или добавления алкоголя в опасную воду. Накопить запасы питьевой воды можно, а вот сберечь ее в пригодном состоянии — тоже задача. Еду правильно хранить — тоже задача.

Да перечислять список можно чуть ли не до бесконечности. И что самое паршивое — даже при постоянной подаче электричества и воды в города это не изменит их грядущий статус жутких мать его могильников, где за каждым углом гниет пара источающих зловоние и болезни трупов. Вредителей уже никто не уничтожает, крысы плодятся быстро, набегут остальные падальщики, к ним добавятся стаи быстро звереющих и заболевающих собак… И всеми ими будет править лишь одно чувство — голод. И это же самое чувство будет терзать и еще остающихся в городах людей. Жестокий мать его голод. Воды и отравленной можно хлебнуть, хер с ним, все равно подыхать, а вот жратва… она либо быстро бегает, либо стухла так что в рот не взять, либо прячется за толстыми стальными дверями подозрительно тихих квартир с наглухо занавешенными окнами…

— Короче, Тихон! Перечислять можно очень долго. Держись от города подальше! — закончил Бажен, когда я уже сидел за рулем внедорожника, а ворота были открыты.

— Да понял я это уже! — чуть ли не рассерженно прочавкал я в ответ — С самого начала понял! Вернее не понял, а… а… глубинно осознал! Вот!

— Что⁈ И чем ты там чавкаешь так громко⁈

— Персиками.

— Чем⁈

— Консервированными персиками! — рявкнул я.

— Где ты их взял⁈

— Дома! Я же запасливый! У меня чуть ли не сто банок разных фруктовых консервов.

— Сто банок — это мало, Тихон.

— Сам знаю — проворчал я и, с хлюпаньем выпив остатки сиропа, забросил вилку в банку и уронил ее под ноги — И чего меня внезапно на персики консервированные потянуло?

— Тут все просто — организм стрессанул и ему срочно понадобились быстрые углеводы и чуток дофамина. А сахар это и то и другое. Ну что там с трупаками?

— Пассажиры за моей спиной и ведут себя тихо.

— Ты их в салон запихнул что ли⁈

— В багажник. Уже сижу за рулем и готовлюсь выехать.

— Так выезжай если там чисто — проверил?

— Проверил. И ворота уже открыл. Просто если я проеду еще метров пять — наш разговор оборвется. Я же на роутере вишу. А я тебя слушаю — уже очень интересно и умело ты пугать умеешь. Кстати, последние минут десять твоего выступления я записал в аудио. Чуть отредактирую и выложу в канал — людям надо знать.

— А меня ты спросил?

— А тебе жалко?

— Нет, конечно. Так… теоретизировать о конце света лучше сидя в бункере…

— Нет у меня бункера…

— И уже избавившись от трупов. Езжай уже.

— Я хотел рассказать о своей идее.

— А ты рассказывай — в Телеграм вруби запись и пока едешь наговаривай мне аудио. Рассказывай кратко пока, без деталей, но так чтобы я суть уловил. Как закончишь — отправляй.

— Интернета не будет!

— Где-то да будет! Вчера родился что ли? Какая-нибудь сотовая вышка да дотянется до твоей алюминиевой шапочки…

— Что?

— Да так… вчера минуты три смотрел видео, где очередная старушка с пеной на губах яростно верещала о том, что во всем случившемся виновато излучение сотовых вышек. Орала будь здоров… на голове фольга, на фольге шапка, на шапке еще слой фольги и на одежде нашиты куски фольги. Орет, плюется, всех проклинает, радуется что бывший муж сдох и заодно требует писать в комментариях к ролику что-то вроде «глоп-сдоп-доп»…

— Безумная бабка какая-то…

— Ну… была бабка с изюминкой, а стала с безуминкой. Будь осторожен, Тихон! Как вернешься — звони.

— Хорошо.

— И смотри по дороге камеры наблюдения. Если найдешь что в пределах досягаемости и там никого нет — снимай их!

— Это же чу… хм… понял.

— Надо же. Ты стал умнее. И трупы долго не катай. Отвези на километр и хватит.

— Ага. Лопату тоже прихватил…

— Лопату?

— Ага.

— Зачем тебе лопата, Тихон? — голос Бажена вдруг стал очень добрым и даже лелейным.

— Ну как… прикопать их чуток хотя бы.

— Дебил! Вот же ты мать твою дебил! Ни хера ты не поумнел!

— Но я же их…

— Вывези на километр, открой багажник, вывали тела в кювет — и домой! И не вздумай даже в лес заезжать чтобы типа не на дороге же людей бросать… Да сука! Прямо на дороге! И никаких похорон! Пока ты будешь их землицей забрасывать твари подкрадутся и тебя самого закопают! Дебил!

— Да я…

— Дебил!

— Дебил — согласился я и нажал педаль газа — Понял тебя, о гуру. Трупы не закапывать, камеры наблюдения воровать… какой-то неправильный ты наставник…

— Самый правильный! И пистолет держи наготове!

— Ага.

— А дверь бункера закрытой!

— Да нет у меня бункера…

— Это пока, Тихон. Это пока… сам видишь, что творится… и…

Связь оборвалась. И я прибавил газа, торопясь все сделать и побыстрее вернуться.

Дебил…

— И ничего я не дебил — со вздохом пробормотал я — Просто очень хочется остаться человеком…

* * *

Последовав даже не совету, а приказу Бажена, к убитым мной людям я проявил максимальную черствость, уложив их на еще не пожелтевшую от солнца молодую траву на обочине. Единственное что сделал — прикрыл им лица разорванной пополам своей старой футболкой и пробормотал начальные слова молитвы за упокой — продолжение я просто не знал. Вернувшись за руль, я развернулся и, щурясь сквозь требующее помывки ветровое стекло, а омывайка кончилась, покатил обратно, на ходу записывая свои рваные соображения.

Говорил я много. Долго. Может даже слегка нудно. Но записи делал не слишком длинные и брал между ними большие перерывы — потому что воровство требует тишины. Дело в том, что, проезжая мимо постройки у поселкового шлагбаума, я не выдержал, свернул на крохотную парковку у распахнутой двери и пошел проверять что там и как, крепко сжимая в руке пистолет. Ружье висело на ремне за плечами — перекинул наискосок, что вряд ли правильно — и нещадно колотило меня прикладом по спине.

Сладковатая мерзкая вонь разложения ударила в нос еще до порога и успокоила меня. Уж лучше мертвые, чем живые. Не став никого окликав, я миновал узкий коридорчик и оказался в превращенном в офис помещении. Два стола, два компьютера, множество комнатных растений — горшки на подоконниках, на полу, на столах, свисают с потолка, оплетают оббитые потемневшей вагонкой стены. Может из-за обилия листвы мертвеца я заметил не сразу. Раздутое тело лежало в центре почерневшего пятна крови за огромным цветущим фикусом, по рукам и ногам опутанное колючей проволокой, так глубоко врезавшейся в плоть, что я увидел ее лишь когда присел, преодолевая брезгливость и, закрывая нос предплечьем, вгляделся в ужасающие раны на заведенных за спину руках и лодыжках. Тело в обрывках, ногти обломаны, зубы оскалены в застывшей усмешке… это обратившийся, а судя по разгрому в офисе, тут было что-то вроде нападения и тварь оказалась побеждена и связана. В соседнюю дверь тянулся прерывистый частый след крови я двинулся туда, вслушиваясь и стараясь не шуметь.

Еще одно тело я нашел на втором этаже, куда вела узкая неудобная лестница с шаткими перилами. Наверху еле уместилось две крохотные спаленки и на кровати в одной из них лежал скрючившийся мужик с прижатым к шее черным от крови полотенцем и изодранными руками. Мужик был раза в два крупнее меня, одет, в одной руке зажат смартфон, другая на смятых окровавленных простынях. Похоже, драка случилась между ними двумя, и этот бугай сумел справиться с тварью, но… приподняв полотенце, я тут же выронил его и отступил на шаг. Охренеть там рана… глубокая, с рваными краями и в ней будто не хватает солидного куска.

Ну зачем ты пытался его связать? Надо было разбить башку об угол стола…

Хотя с каких это пор я рассуждаю как матерый ветеран? Сам недавно нюни распускал… и продолжаю это делать.

Дом с шлагбаумом подарил мне странноватый набор из десятков наименований, включающий в себя советский радиоприемник РИГА, пыльный напольный вентилятор китайского производства, оба компьютера, все найденные провода, удлинители, несколько пачек писчей бумаги формата А5 и пачку дешевых шариковых ручек, различные консервы, полмешка чутка проросшей картохи и пару килограммов лука, непочатая пачка соли, какие-то приправы из шкафчика, опять же советская потемнелая скороварка, чугунная тяжелая сковородка, снятый со стены детальный план поселка с многочисленными отметками, две бутылки не слишком качественной водки, кое-какие инструменты, запечатанное мыло Абсолют и еще много разных мелочей.

Тела я оставил как были. И тут уже дело не в словах Бажена, а в простом понимании — я не смогу никуда вытащить эти донельзя раздутые останки. Единственное что я сделал — нашел документы того сверху, сфотографировал паспорт, забрал семь тысяч с копейками из бумажника и прихватил его разряженный смартфон. Займусь позднее.

Напоследок я открыл все окна и полил все цветы. Последнее сделал из-за банального краткосрочного приступа паники — вдруг накатило что-то, не смог заставить себя выйти, хотя только что бегал с охапками барахла. Посидел чуток, подымил чужими сигаретами, найденными в ящике стола, запил парой глотков спрятанного там же коньяк — а мужик любил хлебнуть на работе — тщательно затушил окурок и наконец вышел, наговаривая следующую запись на поймавший сеть телефон.

Оказавшись дома, ощутил невероятной силы позыв запереться, забраться в постель и погрузиться в просмотр какого-нибудь старого фильма, но уже привычно пересилил сам себя и заставил работать. Разгрузив машину и перенеся все в дом, я воткнул в телефон провод от повербанка, запихнул все это в набедренный карман длинных милитари шорт, поставил планшет с изображением от камер на видное место, натянул рабочие перчатки и решительно ухватился за первый пеноблок.

Через час я обливался потом вперемешку с вылитой на макушку водой, жадно хлебал из шланга и задумчиво осматривал дело рук своих. Потом я истекал не от тяжести работы, а от ее лихорадочной поспешности. Мне хватило одного раза оказаться пойманным врасплох и повторять этот опыт я не хотел. И поэтому выложил впритык к дому стену высотой в два пеноблока, с каждой стороны оставив узкие щели. Никакого бетона или клея — блоки я просто уложил друг на друга. Никого эта преграда не сдержит, но зато теперь пространство под домом не проглядывалось абсолютно.

Сзади я оставил проем, прикрыв его листом фанеры, а блоки убрав под дом — перед сном установлю их на место не покидая убежища. Проем для того, чтобы выбрасывать наружу выкопанную почву. Все это временно и вскоре я все сделаю по уму.

Чуть отдохнув, я перетащил к дому и бетонные блоки, местами уложив их поверх стены и рядом, чтобы добавить некой увесистости что ли. Делая это я прекрасно понимал, что мной движет паника, но сопротивляться не собирался. Закончив, проверил машину, забрал не замеченные ранее предметы, уселся на пороге и долго курил, запивая сухой сигаретный дым сладкой колой. Я бы и дольше сидел, но под локтем пискнул планшет, из кармана ему отозвался смартфон, и я лениво проверил кто там стучится — может Бажен уже прослушал мою галиматью и готов дать ответ. Но это был не Бажен. Пискнуло одинокое сообщение в нашем мертвом поселковом чате. Первое сообщение за много дней. Оно включало в себя фотографию и подпись:

«Идут. От пруда. Много. Господи спаси…»

Мои пальцы дрогнули от нехорошего предчувствия, но я все же ткнул в фотографию, дождался её загрузки и глянул.

Твою же мать…

На нашем прудике я всего раз и был. Но запомнил его вытянутую чашу, поросшие камышом травянистые берега, крохотный пляжик на троих отдыхающих максимум и кособокую кабинку для переодевания, равно как и столик для пикников. Все это присутствовало на сделанном с высоты второго этажа — фотографировали через окно, в кадр попала часть подоконника. И все это терялось на фоне тридцати трех попавших в тот же кадр обнаженных фигур, двигающихся от пруда.

Твою же мать…

Пруд метрах в семистах от меня. Может метров восемьсот — на другом конце главной поселковой улицы, одним концом упирающейся в шлагбаум, где я недавно был, а другим в пруд, также отгороженный шлагбаумом чтобы машины к воде не катались.

Планшет еще раз пискнул. И снова. На этот раз текста не было — только фото и сделанные уже из другого окна, выходящего не на пруд, а на дорогу. Да, фотографирует со второго этажа, стоит далеко от окна, отчего оно попадает в кадр размытым ореолом, сквозь который отчетливо видны идущие по пыльной улице твари. На следующей фото практически все тоже самое. А третьим пришло коротенькое видео, снятое в лучших традициях хорроров — частое хриплое дыхание испуганного человека, дрожащий телефон и медленно шагающие голые люди, покрытые не только грязью, но и еще красной кровью. Часть из них уже была на участке снимающего и за секунду до финала одна из залезших на забор тварей резко вскинула голову, глянула в окно и телефон рванул вглубь комнаты…

Досматривал я уже на ногах. Еще через полминуты я уже был внутри постройки и запирался на все задвижки и засовы. Заперся. Облегченно выдохнул. Зло выругался. Схватился за голову. Постоял так чуть… и выплюнув ругань похлеще, принялся отпирать дверей, путаясь во всех этих запорах. Справившись, вывалился наружу, добежал до курятника и, ловя цыплят одного за другим, закидывал их себе в ворот наспех заправленной футболки. Закончив, рванул домой, повторил всю процедуру с запиранием, в свете тусклой лампы отыскал пустой деревянный ящик, вывалил цыплят в него и, вытряхивая мусор и пух из футболки, метнулся к планшету.

Пока никого… камеры показывают мирный цветущий май. И никаких тварей. Поселковый чат молчал. Я глянул на дверь и… остался на месте. Даже если что-то и забыл — хрен с ним. Наружу больше ни ногой. Во всяком случае не в ближайшее время. Но хоть башкой это и понимал, дрожащие ноги оставаться на месте не желали, пальцы сжимались и разжимались, я что-то беззвучно шептал, сам поражаясь своей потной бормотливой трясучке. Трус ты, Тихон. Жалкий трус.

Вспомнив свой недавный косяк, я проверил гаджеты и убедился, что они на беззвучном. Проверил планшет — никого.

Налил цыплятам воду в тарелку, насыпал корма, бросил пару кусков хлеба расклевать и проверил планшет — никого.

Отыскал взглядом оружие и ключи от машины, закурил, сделал круг по комнате, стряхивая пепел в ладонь, глянул в планшет и… застыл истуканом.

Твари.

Много.

Все попали в поле зрения той камеры, что смотрит за ворота. В моем тупичке их не меньше десяти. Стоят, оглядываются, парочка уже двигается обратно к основной дороге. Кто-то опустился на корточки, пышнотелая женщина улеглась на спину и замерла. И все это при полном внешнем игноре друг друга. Они не общаются, не переглядываются, они как незнакомцы, что случайно оказались в одном месте. Будто чужие друг другу пассажиры, ждущие посадки на один и тот же самолет.

О чем я вообще думаю в этот момент⁈

Вот же дебил… вот же дебил…

Мысленно повторяя это раз за разом, я не отрывал глаз от планшета и не упустил момента, когда одна из тварей ухватилась за кромку ворот, легко подтянулась, перекинула гибкое тело внутрь и приземлилась на щебне площадки в паре шагов от зада моей машины.

Вот сука!

— Ну чего ты сюда поперся⁈ — прошептал я — Кыш… кыш… А дер-рьмо!

За первым «гостем» последовали остальные, проделав тот же трюк с раздражающей любого ботаника легкостью. Где-то минут через пять рядом с моим домом — и рядом со мной — находилось не меньше десятка тварей. Нервно затянувшись, я с силой затушил окурок и через мгновение зажал себе разрывающейся от боли ладонью рот — я затушил окурок о собственную ладонь. Дебил! Невольно выдохнув, поднял облачко пепла и чихнул уже в обе ладони, так сильно прижатые к лицу, что щекам аж больно стало.

Дебил!

Подув на обожженную ладонь, я полил ее водой из бутылки, закурил следующую сигарету, зажал в другой руке пистолет, достал их холодильника пиво, сунул на освободившееся место трофейную бутылку водки и уселся прямо на пол, продолжая смотреть на экран и наблюдать, как незваные гости медленно разбредаются по моему участку.

Да чего же вы приперлись, твари… чего же вы приперлись…

Когда кто-то из них бросал мельком взгляд на прячущую меня постройку, меня встряхивало как от удара электротоком. Я с трудом удерживал себя на полу — на это требовалась вся имеющаяся у меня сила воли. А ее осталось уже не так-то и много после недавного побоища ровно на этом самом месте.

Может те две твари были чем-то вроде авангарда? Разведчики?

Да ну хрень. Они же безмозглые и кровожадные. Умеют только убивать все, что движется.

Пока я думал об этом, через забор в другой стороне перебралось еще немало фигур и вскоре у меня на участке находилось уже не меньше двадцати тварей.

О-хре-неть…

Да у меня на них и патронов то не хватит — даже если не промахнусь ни разу. А я точно промахнусь. Стрелок из меня дерьмо.

В кармане задрожал телефон. Вытянув его, посмотрел кто звонит и принял звонок.

— Привет, Бажен…

— А че шепотом?

— Ща… — сделав фото экрана планшета, где прекрасно было видно сгрудившихся вокруг пустого курятника тварей, я отправил его Бажену — Вот почему.

— Дерьмо! Это у тебя?

— Ага. Мой участок. Пара шагов от входной двери — говоря это, я не сводил глаз с запертой на все задвижки двери, являющейся единственной моей защитой от верной смерти — Я сегодня умру, Бажен?

— Совсем придурок⁈ Сиди тихо!

— Да я уже…

— Запрись на все замки.

— Да я уже…

— Окна?

— Окон нету. Все закрыто металлом.

— Фух! Ты говорил, но я уточнить решил. Дыра в полу закрыта?

— И завалена ящиками. А по периметру дома я как знал уложил стену из блоков. Ну чтобы не проглядывалось.

— Молоток! Ну и все. Сиди тогда тихо, наблюдай шоу, займись чем-нибудь полезным и созидательным, но беззвучным. Но только не залезай под кровать и не трясись там в спазмах!

— Мы живем в страшное время, Бажен… просто в страшное…

— А ну намахни водочки граммов сто! Но не больше!

— Да я пивко цежу… и думаю чем бы заняться во время… осады… И знаешь… вот прямо странное желание внутри…

— Какое?

— Взять ружье и пистолет, пинком распахнуть дверь и выйти наружу прямо как Аль Пачино в том фильме…

— Скарфэйс?

— Ага. Он самый.

Тихо хохотнув, Бажен задумчиво произнес:

— Надо пересмотреть. Фильм чумовой.

— А меня отговаривать от безумств не станешь?

— Не-а. По голосу понял что ты в норме. Уже пообвык?

— Есть чуток — признался я, прислушиваясь к своим ощущениям — Меня отпустило. Я в осаде, со всех сторон твари, недавно аж дышал с трудом, а щас норм. Сижу, жду, готов обороняться, наружу не собираюсь.

— Тебе повезло — буркнул Бажен.

— Это с чем же?

— С репетицией нового образа жизни. Так вот теперь и будет, Тихыч. Не знаю как долго, но какое-то время это наши новые реалии жизни. Надо сидеть и ждать пока эти не уйдут.

— Ну вы там можете их и перестрелять…

— Чтобы привлечь к себе новых упырков и потратить уйму патронов? Нет уж. Пусть военные тратятся — у них запасов больше. А нам надо отсиживаться и ничем себя не выдавать. Ну что? Пока там твоя крепость в осаде, давай обсудим все то, что ты мне наговорил?

— А давай — согласился я и сделал большой глоток пива — Вываливай свое негативное мнение…

— Вот тут ты угадал. Ибо затея твоя — бредовая.

— Это почему же бредовая? Вполне себе логичная и…

Я осекся, не договорив, как олень в свете фар завороженно уставившись на светящиеся экраны смартфона и планшета вдруг ставшие единственным источником света в моей берлоге.

Почему так темно?

Почему я больше не слышу дыхания Бажена в трубке?

Почему не горит тусклая лампочка под потолком?

Почему планшет больше не показывает изображения с камер наблюдения?

Мне понадобилось какое-то время, чтобы заторможенно прийти к самому очевидному выводу, а потом еще чуток, чтобы заставить себя принять это самое страшное очевидное — отключили электричество.

Тока нет.

Интернета тоже.

Обзора тоже.

Я ослеп и оглох. Я в полной тьме. А там за тонкими каркасными стенами, оббитыми заборной жестью, бродят кровожадные твари… и я даже не могу проследить за ними.

— С-с-су-у-у-ука… — я выдохнул это жалким дрожащим голосом, сидя на полу, съежившись, подтянув ноги к животу, больно вдавливая рукоять пистолета в собственную плоть — С-у-у-у-ука…

Ощущение, что стены беззвучно рухнули и всей своей тяжестью крыша мягко упала мне на голову, выбив из нее нормальное мышление и придавив меня к полу гигантской многотонной подушкой. Мелко затряслись колени, что-то противно зачавкало, и я не сразу понял, что это так трясется моя нижняя челюсть. Мне жутко захотелось забраться в постель, укрыться всеми одеялами, зажечь под ними все экраны и собранные отовсюду фонари и лампы.

Я хочу в домик… в тот самый эфемерный детский безопасный домик где тебе никто не может угрожать — ведь таковы правила. Таковы правила…

Генератор!

Я подскочил, едва не выронив пистолет. У меня же есть генератор! А в него уже залито чутка бензина — хватит, чтобы осветить тут все, подать энергию на роутеры, дать мне обзор.

Генератор! Вот он у стены!

Я даже дошел до него, ударился коленом, сунул пистолет за пояс шорт, ухватился каркас аппарата, нащупал небольшую панель управления с тумблерами и… только в этот момент в голове что-то мягко щелкнуло, словно кто-то дотянулся до тумблера не на электрогенераторе, а в моей голове.

Стой, Тихон. Что это ты делаешь, придурок? Генератор шумный. Взвоет бешеным зверем на весь участок… и клубящиеся вокруг моего дома твари мгновенно ринуться искать источник звука. Они пробьются. Они обязательно пробьются. Пусть не через на совесть привинченные листы металла, но с их звериной силой они точно пробьются внутрь — может выбьют дверь, может прорвутся через куда менее укрепленный пол снизу.

Отпусти генератор, Тихон.

Моя сжавшаяся на каркасе генератора рука не послушалась приказа, равно как и вторая, чьи пальцы намертво впились в тумблер.

Нет…

Нет!

— Отпус-с-сти! — прошипел я — Отпус-с-сти, сука такая!

Пальцы не разжались. И тогда я сделал шаг назад, буквально отрывая предательские руки от генератора. И еще шаг назад, пятясь от устройства как от опасного зверя. И еще шаг.

И все это время, все эти шаги, я увещевал так, как увещевают перепуганного ребенка, сам себе обещая, что все будет хорошо, что это всего лишь большая классная шутка, что это что-то вроде лабиринта испытаний… я много чего там бормотал, напрочь забывая только что сказанное и тут же придумывая новый детский довод. И эти доводы сработали. Вал паники отступил, в стучащей кровью голове прояснилось настолько, что я смог наконец контролировать сначала руки, затем шею, а под конец добился самого главного, но прежде не замечаемого — я наконец-то моргнул, даруя невероятное облегчение уже начавшим пересыхать глазам. Моргнул первый раз с тех пор, как вырубили свет…

Так…

Так…

Действуй, Тихон. Не бездействуй. Не позволяй панике снова «заблочить» тебя.

Что мне нужно?

Мне нужен свет. Не слабый свет от смартфона и даже не его фонарик, который я все же включаю, а что-то получше. У меня есть такой? Ответ пришел мгновенно вместе с максимальной четкой мысленной картинкой полки, заставленной всяким имуществом, слева от меня — да есть, стоят вон там.

Переступая медленно и осторожно как старик с ревматизмом, я дошел до полки, щелкнул парой переключателей и на полке ярко зажглось две лампы. Тьма пугливо убежала в дальние углы, спряталась за ящики, скалясь оттуда поблескивающими отблесками металла — словно многообещающе щеря острые клыки.

Взяв одну лампу, я отнес ее в противоположную сторону комнаты и тьмы стало еще меньше. Вместе со светом пришло настоящее облегчение. Взглядом я нащупал лежащее на полу ружье и стоящую рядом недопитую бутылку пива. Затем я медленно огляделся, чтобы опровергнуть стучащую в виски максимально пугающую и при этом бредовую мысль о том, что во время упавшей темноты ко мне тихо забралась одна из тварей и теперь наблюдает за мной из какого-нибудь угла. В большой комнате не было никого кроме меня… но ведь есть еще бытовка с распахнутой дверью, за которой стеной стоит темнота…

Да бред…

Бред же!

И все же ноги понесли меня туда с очередным зажженным фонарем, а глаза проверили небольшое пространство и не забыли заглянуть под кровать. Никого. Я один в доме. Наедине с собственными страхами.

Снаружи донеся стон металла. Очень знакомый мне тихий стон и скрип — такой бывает, когда слишком давишь на тонкую жесть и она со звуком прогибается.

Кто-то надавил на стену дома моего…

Я еще и подумать то об этом не успел, а трясущийся ствол пистолета уже был направлен на стену, и я прилагал огромные усилия, чтобы не начать стрелять.

С-с-су-у-у-к-а-а…

Звук повторился снова. И тут же резкий звук сильного удара. БАМ! И еще один! БАМ! Били в стену с той же стороны. А я, упав на колени, скрючился, вжимая ствол пистолета себе же в живот, чтобы хотя бы инстинкты самосохранения не позволили мне нажать спуск.

БАМ!

БАМ!

БАМ!

И… звонкая тишина…

Снаружи больше не доносилось ни единого звука. Не знаю сколько я так вот просидел в зыбком освещении стоящих у стен ламп, глядя в пол. Вряд ли слишком долго. Но я вообще ни о чем больше не думал. Полная пустота в голове.

Я просто сидел… просто смотрел в пол и вслушивался в свистящий звук своего медленно успокаивающегося дыхания…

Пробудили меня от этого каталептического ступора вспыхнувшая под потолком лампочка и зашумевший холодильник.

Электричество вернулось…

Вытянувшись на полу, я положил на грудь планшет, под рукой оставил пистолет, чуть дрожащей рукой подпалил себе сигарету и, сделав глубокую затяжку, выпустил в потолок струю дыма.

Охренеть…

Нет слов, одни эмоции — я только что на примере подтвердил реальность еще одного древнего выражения. У меня так и было. Нет слов. Одни эмоции — запредельной силы эмоции.

Пискнуло приложение, и я провел пальцем по экрану планшета — провел мягко, почти вкрадчиво… и увидел лишь свой пустой участок. Ни одной твари вокруг. Ни одного безумного ублюдка за воротами.

Я снова один… снова с электричеством… и я все еще жив. И вроде даже не спятил…

Планшет резко зазвонил, но я даже не вздрогнул. Просто принял вызов от Бажена и в ответ на его восклицание «Какого х… сейчас было⁈», спокойно пояснил:

— Свет вырубали. На… — глянув на цифры часов в углу экрана, продолжил — На двадцать минут с копейками. Всего лишь…

Всего лишь…

А мне это показалось вечностью, проведенной внутри собственных темных кошмаров…

Не знаю, что там уловил в моем вполне себе спокойном и даже безмятежном голосе Бажен, но потратив некоторое время на изрыгание ругательств, он задал осторожный вопрос:

— А ты вообще… как?

— М? Да норм. Я же дома сидел, а они снаружи. Почему спрашиваешь?

— Да ты всегда из нас был самым чувствительным — хмыкнул он.

— Я⁈

— А кто еще.

— Да нифига подобного! Я черствый как старая корка! И…

— Ну да, ну да… и бесчувственный как ржавая терка. Я тебя понял. В общем ты прошел еще одно испытание, Тихон. Как там в старой присказке: через огонь, воду и медные трубы ровно шагает солдат…

— Я выдержал — признал я — И выдержал едва-едва. Еще чуток — и начал бы палить из пистолета и ружья прямо сквозь стены.

— Или вышел бы к ним как Аль Пачино со стволами наперевес…

— Точно! Вот вам, ублюдки! Вот вам!

Мы дружно заржали и с меня окончательно схлынуло напряжение. А взамен накатило ощущение гордости за самого себя. Я выдержал кратковременную осаду, не стал стрелять напропалую, спасаясь от темноты не выскочил на верную смерть, не запустил предательски громкий генератор и вообще не сделал целую кучу максимально глупых поступков, чем спас свою жизнь. Да у меня наверняка появилось чуток седых волос, но я все же справился. Я жив.

И водку я пить не стал — хотя она наверняка уже чуток охладилась и куда легче пошла бы по горлу. Подхватив недопитую бутылку пива, я пошел по своим владениям, подобно скаредному старику гася лампы и продолжая разговаривать с Баженом. Мы вернулись к теме оборванного разговора. И продолжил её Бажен:

— Значит, решил сдохнуть в попытке организовать ремейк Тимура и его команды, так? Тимуровцы вперед, спасение бабулек вас ждет…

— Вот дешевых стихов не надо, плиз.

— Да тут без ну никак не обойтись! Ты сбрендил, дружище! Я тут немного уложил в гудящей от бессонницы голове и дай-ка я тебе изложу тебе обратно все то, что ты мне наговорил пока грабил какой-то дом, как я понял по запыхавшимся комментариям…

— Там два трупа. Не дом, а офис у ворот. Вынес все полезное.

— Ты не отвлекайся, слушай и можешь даже хохотать. Вот что ты задумал, Тихыч — а уж от тебя такого на самом деле не ожидал…

И Бажен начал сжато и точно перечислять все то, что крутилось у меня в голове последние пару дней, а может и больше. Я не помнил точное время, когда начал это обдумывать, но отчетливо помнил ту мысль с которой все это началось. И мысль была следующей: нельзя вот так в крысу выживать, ничем не помогая попавшим в беду. Не знаю с чего вдруг эта мысль пришла в голову, но она явилась и намертво засела в моей черепушке. Еще недавно я, человек холостой, бездетный, схоронивший маму и оставшийся одиноким в этом большом мире, думал только лишь о себе и больше ни о ком. Но я начал меняться. Скорей всего это произошло после тех видео с Алексом, где он после очередной стычки с тварями сидит усталый, смотрит в камеру и просит помогать людям хоть чем-нибудь. А потом я увидел до смерти уставших военных на их блокпосте, продолжающих защищать беззащитных гражданских.

Вот после всего этого я и начал задумываться над тем как бы мог помочь другим людям я сам.

Я. Тихон. Тот кто всегда держался в стороне от проблем, избегал любой ответственности, плевать хотел на карьеру и мечтал лишь о тихой жизни, что так соответствует моему имени.

И кое-что я придумал. Просто в голове воедино сложились кусочки недавних событий и я понял, как именно мы можем помогать тем, кто попал в беду.

Да именно мы. Я ведь не совсем один. Нас много — целый чат тех, кто еще жив и в своем уме. Мы хаотично разбросаны по всей необъятной родине, многие за рубежом, чат постоянно пополняется свежими подписчиками и получается нас уже целая сеть. И эту сеть можно использовать во благо. Как именно использовать? Я продумал и это, воспользовавшись прокачанными навыками общего анализа и построения алгоритмов.

Самое главное — не надо изобретать велосипед. Надо брать уже готовое и использовать для общего блага.

И сейчас Бажен пересказывал мне мою же задумку:

— Как тебе это все вообще в голову пришло? Хотя в целом ничего нового ты не изобрел, все это используется и с успехом, но не гражданскими. Итак… Первое я еще понимаю — дистанционная разведка, мониторинг тех или иных территорий и сопровождение по возможности. Так?

— Так — подтвердил я, вспоминая этот «кусок» своего плана.

Дроны и камеры наблюдения. Разведка только дистанционная. Нельзя обычных людей отправлять в поле и требовать от них прикинуться боевыми разведчиками. Это безумие. Но вот дроны… дронов полным-полно повсюду. У кого-то уже куплены для развлечения, кто-то вроде меня сможет раздобыть парочку — не знаю где именно, но уверен, что если начну изучать эту тему, то обязательно что-то отыщу.

Я хотел сколотить большую команду тех, кому небезразличны судьбы остальных. Узнать их примерные координаты — область, район, город, селение. Выяснить какие именно камеры наблюдения им доступны или к каким прочим реально подключиться дистанционно и без слишком большого риска. Постоянно расширять как их сети, так и подключать к этому делу новичков. После чего надо создать что-то вроде сайта с картой — такие можно скачать, где угодно — разместить на ней зоны с просматривающимися участками и дать доступ к сайту всем без исключения. Так, чтобы каждый из попавших в сложную ситуацию людей мог зайти с телефона, найти зону, где он находится сам и получить точную последнюю сводку: сколько тварей замечено там-то, есть ли большие стаи, каким маршрутом можно пройти незамеченным, где есть укрытия. Помимо этого, при технической возможности, можно будет запросить воздушное сопровождение — те же дроны, что поднимутся повыше и станут просматривать путь, скажем, спасающейся бегством семьи с детьми. Дроны сопроводят до безопасного места и чьи-то жизни будут спасены.

При этом, что самое главное, все смогут сделать столь же обычные люди как и я сам, оставаясь при этом в безопасности.

— Ты вообще понимаешь на что замахнулся, Тихон?

— Понимаю.

— Постапокалипсис вокруг!

— Постапокалипсис со вполне себе рабочим интернетом, сотовой связью и электричеством! — парировал я.

— Это пока!

— Судя по твоим же рассказам, государство делает все, чтобы в дома сохранялась подача электричества, воды и связи!

— В твоем чате обычные горожане!

— Ты до того как в армию пойти таким же был! Но научился же!

— Да я…! А блин! То что ты придумал, Тихон — это интересная компьютерная игрушка про зомбаков! Только в реальности! Причем участие в ней такой же как в обычной игре — сидишь себе перед монитором, дергаешь джойстик и наблюдаешь за ходом игры!

— И что⁈ Как будто те, кто управляет дронами в боевых условиях делают это как-то иначе!

— Их обучали!

— Вот поэтому с тобой первым и делюсь задумкой! Может ты подскажешь кто нас этому сможет обучить — хотя бы азам.

— Бред!

— Ну и пусть бред! Все равно сегодня оповещу об этом в канале и в чате! И начну собирать неравнодушных! Потому что людей надо спасать!

— Уф-ф-ф… ты себя для начала спаси! Тебе сегодня чуть жопу не обглодали!

— Ну не обглодали же — успокоившись, фыркнул я и похлопал себя по пятой точке — Пока при мне и даже не надкушенная. Бажен, дружище… ну не могу я больше сидеть в своей душной норке и делать вид, что ничего такого страшного с другими людьми не происходит. Не могу! Я видел эти завязшие в ловушке семьи, видел старушку древнюю… понимаешь, она ведь на помощь даже звать не стала. И почему? Да потому что не верила, что хоть кто-то придет её спасать. Она думала, что никому в этом мире не нужна. А теперь подумай о семьях, где мужик обратился или умер, а в квартире запертой осталась многодетная его семья с кончающимися продуктами, а у подъезда твари бродят…

— Не трави душу! Думаешь мне плевать? Нет, не плевать! Но рисковать, бросать семью и куда-то ехать я не могу! И остальных послать на верную смерть права не имею. У них такие же семьи как моя.

— Да я не тебе — я себе душу травлю. Намеренно. Прямо ножом тыкаю. Чтобы не дать себе соскочить и постоянно чувствовать себя виноватым.

— Дебил ты!

— Скорей всего — да. Зато дебил чувствительный.

— Ладно… погоди… идем дальше. Второй пункт твоей задумки — доставка продуктов, воды, лекарств и так далее…

— Да! Но это по сути близко к наблюдению и сопровождению. Дрон дотащит те же лекарства запертым в квартире, сбросит на подоконник и улетит. Мелочь, а у человека жизнь спасена.

— Ни хрена не близко! Вот ни разу! Мыслишь, как дурак!

— Это почему?

— Да потому что лекарства и продукты откуда-то брать надо! Каждый день! Ты представляешь объемы? Ты, наверное, нарисовал себе в голове картинку пятиэтажки где из одного окна торчит одинокая рука страждущего… блистер аспиринчика ему, палочку сырокопченой колбаски — и готово. А хрен! Из той пятиэтажки тебе будут махать чуть ли не из каждого гребаного окна! Десятки рук! Десятки голодных детей и женщин! И мужиков! Что делать будешь? Каждому по полтаблетки аспирина и полуколечку колбаски? Или у тебя есть огромный склад продовольствия и медикаментов откуда ты будешь все это черпать?

— Ну… запасы личные есть чуток, но…

— И они кончатся очень быстро, если начнешь делиться ими с другими.

— Значит у меня только что появилась причина запастись еще большим количеством еды. Я уже, честно говоря, хотел остановиться, мне столько за год не съесть, наверное, но теперь надо запастись впятеро больше!

— Сколько бы не запасся — не хватит! Людей надо кормить, поить и лечить каждый день, Тихон. Сопровождение и наблюдение — еще хрен с ним. Пусть это сюжет компьютерной игры, но все же он имеет право на жизнь. А вот обеспечение запертых в ловушках людей едой, водой и лекарствами… такую задачу способно вытянуть на себе только государство. И уверен там не дураки сидят и уже все это реализуют.

— И отлично. А я все равно продолжу заниматься этой задумкой — заявил я с упрямой убежденностью.

— И третье… эвакуация людей с ограниченными возможностями из опасных мест…

— Ну да. У меня же машина. Могу подскочить, забрать в салон ту же самую семью, доставить в безопасное место.

— Помимо всех прочих сложностей давай представим самое очевидное, Тихон…

— И что это?

— А если у них нет безопасного убежища? Если они заглянут тебе в глаза эти голодные детишки и их мама, а затем попросят — возьмите нас к себе, пожалуйста, добрый человек. И что ты сделаешь в этом случае, Тихон?

— Э-м-м…

— То-то и оно. Ты готов решить проблему и сбагрить ее с рук. А если сбагривать некуда и некому?

— Ну… отвезу в государственные убежища. Тот же Птичник! — нашелся я.

— Ты еле вывернулся щас.

— Но вывернулся же. И вообще, Бажен — я поэтому тебе первому это все и озвучил. Чтобы получить четкое мнение и поправки к курсу.

— Мое мнение — затея глупая. Благородная, но глупая.

— Не всем так повезло как твоей семья, Бажен — вздохнул я — И таким как я. Я одинок. Сдохну — и пофиг. Ты заботишься о твоей семье, обеспечиваешь их, защищаешь. А что насчет тех кому по жизни совсем не повезло?

— Сказал же — не трави душу! Пора уже отрастить панцирь на душе.

— Не могу.

— У-ф-ф… Я тебе так скажу — ладно, начинай заниматься первым пунктом, общайся с некоторыми, прикидывайте все возможности. Только не бросай идею в чат — закидают говном и безумием! Собери группу из десяти разумных и первое время общайся только с ними, а дополнительных подтягивая по мере необходимости. Если хоть что-то родится из твоей задумки — пиши, подключусь, помогу чем смогу.

— Спасибо, Бажен!

— Это тебе спасибо… за поддержание веры в благородство человеческих душ. Ладно… еще созвонимся. Не умирай там.

— И ты тоже — не умирай!

Связь оборвалась. Лампочка под потолком продолжала гореть. Облегченно улыбнувшись, я чуток постоял, подумал, а затем пошел к двери, проверяя по пути изображение с камер наблюдения и поселковый чат. Если твари действительно ушли, то мне надо срочно во двор, чтобы продолжить укрепление своей крепости. Заодно обдумаю все, а вечером во время группового созвона презентую все без лишнего пафоса…