Глава 12

Егор

Мужиком Кузнецов был мозговитым не только в работе, но и в обычных бытовых вещах. Недаром празднование юбилея спланировал накануне выходного. Сам стоял у борта, свежий как огурчик, и парни были в форме.

– Отдохнули, орлы? – обратился он к команде. – Работать готовы?

Голоса зазвучали невпопад, но быстро стихли. Я тоже заткнулся, увидев появившихся в проходе Полину с сыном.

– Дед! – Тим рванул вперёд.

Полина шла неторопливо, нехотя. Но всё-таки шла.

Кузнецов однозначно их появления не ожидал. Да и Богатырёв тоже. Вышел навстречу. Кровь забурлила, едва он дотронулся до Полины. По-медвежьи обхватил и – чтоб его! – потянулся к губам.

В башке затрещало, жилы связались узлами. Смотрел на них, понятия не имея, с чего меня кроет дикой ревностью.

Полина быстро поцеловала его и улыбнулась.

– Егор! – Вскрик заставил меня отвлечься от долбаной парочки.

Тимоха думать забыл о деде и подскочил ко мне.

– Привет! – Я потрепал его по плечу.

Выдержка, как оказалось, у меня херовая. Не прошло и десяти секунд, как я глянул на Полину. Благо Богатырёв выпустил её. Только ревность продолжала лупить наотмашь желанием оттащить его подальше от Линкиной сестры и разъяснить, что ему стоит поискать себе девочку попроще.

– Уговорил-таки мать?

– Она мне хоккеем разрешила заниматься! – объявил Тим. На первый взгляд весьма сдержанно, но глаза так и сверкали.

– Значит, с ней не всё так плохо. Контакт есть.

Сын Польки разулыбался. Вот же! В его улыбке видна была улыбка Ангелины. Только я хотел посмотреть на Полю, Тим спросил:

– А ты мне подарок принёс?

– А я знал, что ты сегодня придёшь? – ответил вопросом на вопрос.

– Вряд ли.

– Вот именно. Так что дуй на трибуну. Так понимаю, вы с мамой пришли тренировку посмотреть?

– Это я пришёл тренировку смотреть. А мама… – Он мельком обернулся назад. Понизил голос, брови сдвинулись. – Мама на Федю пришла смотреть. Только ему до тебя далеко. Не говори ему, что я такое сказал.

– Он и так знает, – хмыкнул я.

Слова Тимохи позабавили. Особенно позабавил заговорщицкий шёпот, которым они были сказаны.

Полина

– Не понял.

Федя нахмурился, увидев, как Тимоха припустил к Егору.

– Что ты не понял?

– С чего твой сын так к нему проникся?

– Ты не понял, с чего он так проникся к нему или почему так не проникся к тебе? Наверное потому, что Дымов – звезда НХЛ. А ты просто хорошо машешь клюшкой.

Богатырёв стиснул челюсти. Посмотрел недобро. Да, нужно было промолчать. Но за минувшую ночь спала я от силы два часа, всё остальное время думала, что делать. Ответ был очевидным. Другого логичного и разумного найти мне не удалось. Непонятно откуда взявшаяся симпатия Тима к Дымову меня раздражала куда больше, чем Федю. Но знать ему об этом было ни к чему.

– Извини, Федь, – сказала примирительно. – Ты же знаешь, как я не хотела отдавать Тима в хоккей.

– Так чего передумала?

– Передумала и всё, – сказала я и пошла вперёд, к трём мужчинам, сделавшим мою жизнь такой, какая она есть. Странно было видеть их вместе. Очень странно.

Егор

Подойдя, Полина поочерёдно посмотрела на нас с Тимохой, потом на присоединившегося к нам Кузнецова.

– Если хоккей будет мешать его учёбе, я запрещу ему заниматься, – сказала она жёстко. – Говорю это, чтобы вы все слышали. – Взгляд её остановился на сыне. – А ты в первую очередь. До первого промаха.

– Ты бы лучше ему тренькать на фортепьяно запретила.

Полина не разозлилась. Она вообще была безучастной, как будто позапрошлой ночью не стонала подо мной и не покусывала губы, блаженно прикрывая глаза, словно не трахалась лет десять. Может, так и есть? Нет. Судя по тому, как приобнял её Богатырёв, нет!

Зубы заскрипели.

– Богатырёв, Дымов, хватит лясы точить. На лёд! – скомандовал Леонид.

Полина

Разложив на сиденье плед, я проследила, чтобы Тим сделал то же. Как только сын уселся, уставилась невидящим взглядом на лёд. Как давно я не была на тренировке? Чтобы вот так, просто сидеть на трибуне и смотреть, как здоровенные мужики гоняют шайбу? Очень давно. Время от времени стояла рядом с отцом, но недолго – хватало меня на две-три минуты.

А ведь папа любил лёд. Оба моих отца любили лёд. Что со мной не так? Должна же была я перенять от них хоть частичку этой любви?

– Ты видела, как он?.. – Тим дёрнул меня за рукав, заставив сосредоточиться на тренировке.

Честно говоря, не видела, потому что одновременно была тут и не тут. Но сыну не призналась, кивнула утвердительно. Он сразу же начал описывать достоинства приёма. Сложный бросок, траекторию полёта шайбы. Господи, да откуда он всё это знает?!

– Тебе совсем не нравится заниматься на фортепьяно? – спросила невпопад, вглядевшись в его одухотворённое лицо.

Сын затих.

– Ты не обидишься?

– Не обижусь.

– Совсем, – сказал он тихо. – Я ведь говорил. Если честно, мне и на гитаре не хочется.

– Даже на электро? А я уже присмотрела тебе…

– Мам, – оборвал Тим, и по его взгляду стало ясно: хоть гитару Кобейна я ему куплю, ничего не изменится. – Мне хоккей нравится. А гитара… Это лучше, чем фортепьяно, но это не хоккей.

Не хоккей. Сделав из рукавов нечто похожее на муфту, я спрятала кисти рук. Нашла взглядом Федьку, но смотрела на него недолго. Сама не заметила, как стала наблюдать за Дымовым. Вроде одно и то же: форма, клюшка, шайба, но… Не зря один стал ведущим игроком НХЛ, а другой так и остался всего лишь хорошим хоккеистом.

– Я обещаю тебе, мам, – Тимоша подвинулся ко мне, – ты будешь мной гордиться. Я стану звездой. Вначале завоюю все медали в России, а потом стану звездой НХЛ.

Немой крик протеста подкатил к горлу и влажной пеленой выступил на глазах. Я больше не видела ни катка, ни Богатырёва. Да и Дымова смутно.

Что это? Неизбежность? Карма? Хотела сказать, что он не будет играть за НХЛ, что я не пущу его, запрещу. Хотела, но промолчала. Только губы дрогнули, а слёзы потекли по лицу. Но я быстро смахнула их. Так быстро, чтобы не увидел сын. Прости, Ангелина. Прости.

Егор

Заданная Кузнецовым связка оказалась действенной. Передача – и шайба полетела прямиком ко мне. Подобрался, чтобы принять. Краем глаза зацепил трибуну. Ангелинка…

Меня как под дых ударило. Повзрослевшая, она сидела ровно по центру ряда и не сводила с меня взгляда. Рядом с ней – наш пацан.

Я зажмурился. Когда открыл глаза, наваждение исчезло.

– Дымов, мать твою! – раздался окрик Кузнецова. – Ты какого хрена ворон считаешь?!

Само собой, переданную шайбу я пропустил.

– Ещё раз ту же передачу! – скомандовал тренер.

Я снова посмотрел на трибуну. Посередине ряда сидела Полина, рядом с ней – Тимоха. Ничего схожего с Линкой. И всё-таки на миг мне снова показалось, что это моя девочка, оставшаяся в сердце рваной, незаживающей нежностью.

– Прости, Ангел, – сказал я тихо и отвернулся.

Я должен был почувствовать, понять. Не почувствовал, не понял. Прости.

Прошлое

Егор

Первые выходные отпуска пришлось проторчать в загородном доме. Учитывая, сколько мать вбухала в избушку за полторы сотни километров от города, назвать это дачей, а тем более домиком в деревне, язык не поворачивался. Обычно бывать здесь я любил, но без Линки время тянулось долго, несмотря на то, что дел было по горло. Как ни уговаривал её поехать со мной, отказалась она наотрез. Ясное дело, не хотела стычек с матерью. А они бы наверняка последовали.

– Что мрачный? – спросил отец, подойдя.

Я уже покидал вещи в машину. Мать, как всегда, договорилась с соседкой и теперь ушла за домашней молочкой, чтобы снабдить меня на неделю в городе.

– У Лины телефон выключен.

Сбросил и набрал снова. Ни ответа, ни привета. Только голос автоинформатора.

– Может, зарядить забыла?

– Может, и забыла, – согласился я, убирая мобильный. Говорить отцу, что обычно такого не было, не стал. Всё случается в первый раз. Но желание оказаться дома усилилось.

– Не психуй. – Отец хлопнул меня по плечу. – Она девчонка ответственная. Не из тех, у которых в голове непонятно что. У неё к тебе серьёзно, это видно.

– Не в этом дело, – отмахнулся я. – Она из-за мамы переживает. Сколько ни говорю, что всё в порядке, без толку.

Отец нахмурился. Посмотрел на дорогу. Я тоже. Вдалеке шла мама. Поняв, что я жду её, прибавила шаг.

– Ты же понимаешь, что это у неё оттого, что она тебя любит?

– Понимаю. Только в этом случае от её любви одни проблемы.

– Посмотрю я на тебя, сын, когда у тебя будет взрослая дочь. Твоя мать не подарок, но не суди её. Со временем окончательно успокоится. Поймёт, что тебе с твоей Линой хорошо, и успокоится.

– Уж надеюсь, – отозвался я и, проверив, всё ли на месте, мысленно поторопил маму с её передачками.

На подъезде к городу, как назло, образовалась пробка. В который раз набрав Лину, я едва ни психанул. Но деваться было некуда.

Наконец сбоку проплыли две разбитые машины. Понурые водители стояли рядом в ожидании гаишников.

– Недоумки, – процедил я и прибавил скорость. Из-за этих двоих я потерял минимум полчаса.

Остаток пути гнал, как только позволяли знаки.

– Лина! – крикнул, войдя в квартиру. – Ангел!

Было тихо. Разряженный телефон лежал на кухонном столе рядом с пустой чашкой. Вещи Ангелины тоже были на привычных местах. Это немного успокоило.

Только спокойствие продлилось недолго. Вечер становился всё более поздним, а Лины не было. Если решила встретиться с сестрой, могла бы оставить записку. Где её искать? Единственным выходом было поехать в детский дом. На этот раз шариться по соседним дворам смысла нет – очевидно. Но только я взял ключи от машины, телефон зазвонил. Номер был незнакомый. Смутная тревога натянула нервы.

– Да, – ответил резко.

– Егор, – голос Ангелины был слабым, – это я.

– Ты где?

– Не волнуйся, скоро дома буду.

– Ты где, я тебя спрашиваю?! – повторил с нажимом. Тревога не ослабевала.

Ангелина ответила не сразу. Вот же чёрт! Выскочил на площадку, понятия не имея, куда ехать. Но ответ на этот вопрос получить я собирался немедленно.

– Ты где? – спросил в третий раз так, чтобы поняла: сказать придётся.

– В больнице.

Я с шумом втянул воздух.

– Говори, в какой. Я сейчас приеду.

Ангелину я увидел, как только подъехал к воротам. Стоя на обочине, она смотрела в никуда, обхватив себя руками. Посигналил. Место для парковки искать было дольше, чем просто забрать её, раз уж вышла сама. Лина сразу же повернулась. Я открыл дверцу, отстегнулся, вышел навстречу, но она подала знак, что подойдёт сама.

– Что случилось? – спросил сразу же.

Лина поспешно села в машину.

– Давление упало, – сказала, как только мы поехали. Посмотрела на оставшуюся сбоку больницу, потом на меня. – Я в магазин вышла, хотела купить кое-что для ужина. Ещё и телефон забыла…

Рука у неё была заклеена пластырем, запястье перебинтовано. Только теперь заметил.

– Это ещё что? – Я показал на бинт. – Лин, если у тебя проблемы, скажи. Не надо врать про давление. Тебя кто-то прессует? В чём дело?

– Да никто меня не прессует. Сказала же, давление резко понизилось. Мне плохо стало прямо на улице. Ну и…

– Ты сознание потеряла? – дошло до меня. Повернулся к ней, на секунду забыв про дорогу.

Ангел выразительно посмотрела из-под ресниц. Вот дьявол! Пока я разбирался с материнскими кустами, тут такие дела.

– Ничего серьёзного. Только видишь… – Она замялась. – Мне скорую вызвали, а у меня ни телефона, ни документов. Хорошо, что медсестра попалась нормальная. Разрешила позвонить тебе со своего и отпустила. Так что из проблем, – продемонстрировала кисть, – только это. А ты как съездил?

– Нормально, – сказал я, далеко не обрадованный её «из проблем только это».

Нужно что-то решать с её паспортом. Но тут палка о двух концах.

– Вкусного привёз. Так что ужином сегодня кормить тебя буду я. Времени уже, – кивнул на часы.

Лина улыбнулась. Дотронулась до моей ноги. От сердца отлегло.

– Не уходи из дома без телефона, Лин.

– Да там зарядки мало было… – виновато ответила она и убрала руку.

– Как сейчас себя чувствуешь?

– Хорошо. Не знаю, что это было. В глазах потемнело и… всё.

Настоящее

Тогда я ей поверил. Зря. Не знала? Да всё она, скорее всего, знала. А я дурак…

Мощный удар справа вырвал меня из воспоминаний. Клюшка вылетела из рук, сам я чуть не покатился кубарем.

– Дымов, блядь! Хрен ли ты встал?!

– Иди к чёрту, Богатырёв! – процедил я сквозь зубы.

Инстинктивно глянул на трибуну. Полина так и сидела рядом с сыном. И смотрела на нас. Встретившись со мной глазами, не отвернулась. Но чувства, что это повзрослевшая Линка, больше не было. Оно не возникло даже на миг. Полина. Всего лишь Полина.