-9-
Дан
Эльф сонно потянулся, удивляясь ломоте во всем теле. Перевёл заспанный взгляд в сторону балкона, по привычке. Лицезрение зелени поутру успокаивало, возвращая его к тем благословенным временам, когда он жил среди себе подобных и не занимался воспитанием и обучением малолетних людей.
Этим утром зрелище его не успокоило. Скорее наоборот.
Он все вспомнил.
В приоткрытое окно игриво поддувал ветер, развевая тонкие занавески и играя с нежными, едва распустившимися бутонами сцилоферусов.
На балконе виднелись обломки деревяшек - остатки некогда удобного шезлонга.
Солнце только поднималось над горизонтом, но постель рядом с ним была уже пуста. Ночная нарушительница спокойствия успела сбежать раньше, чем он проснулся.
Дан приподнял голову и огляделся. От кровати уцелело только изголовье. Лекса, похоже, смогла удержать защитную сферу, даже когда разум обоих унесло в небытие. Подушка под его головой была вроде в сохранности, зато другая осталась в этом бренном мире только тряпочкой и ворохом пера, разбросанного снегом по всей спальне.
Пострадал даже матрас, безжалостно разодранный длинными параллельными полосами. Когти она отрастила, что ли?
Эльф поежился, явственно ощущая как нежнейшие простыни неприятно скребут по свежим царапинам на спине. Дан нашёл, отряхнул от перьев, и натянул пижамные штаны, за ненадобностью вчера отброшенные в дальний угол. Не в его привычках спать в обнаженном виде, он считал это негигиеничным и вульгарным. Но подняться и одеться после всего, что они вытворяли, сил вчера не осталось.
События припоминались смутно, отдельные эпизоды, позы и стоны всплывали в памяти неожиданно и разрозненно, вызывая неконтролируемые приливы желания.
Дан прошлепал босиком в ванную, подпитываясь от тепла натурального дерева под ногами. Поплескал в лицо холодной водой, почистил зубы.
Наконец он решился взглянуть на спину. Зеркало над умывальником послушно отразило ее во всей красе.
Кожа выглядела так, будто ее драли целой толпой кошки. В некоторых местах царапины все еще кровоточили. Неудивительно, что поутру ему было так некомфортно. Ярко-салатовое заживляющее плетение сорвалось с пальцев без малейших усилий. Царапины не просто затянулись - они бесследно исчезли.
Физически он, может, и устал, но вот магический резерв был буквально переполнен.
Эльф накинул, наконец, халат и вернулся в спальню. Оценивать причинённый ущерб.
Кровать и окружающие ее детали интерьера восстановлению не подлежали. Дан сгрёб магической сетью обломки, перья и тряпки в одну кучу, чтобы проще было утилизировать, развеял дополнительным импульсом, и перевёл взгляд выше.
Стекла в окнах уцелели, уже хорошо.
На балконе бурно цвели не только сцилоферусы, которые больше ничего не имели против магичек с похмелья. Все растения, и в горшках, и ползучий плющ, дотянувшийся с земли до перил террасы, и растущие неподалёку кусты - выросли, набрали силу и буйно зацвели.
Чтобы увидеть Академию и море, придётся применять ножницы, а то и тесак, прикинул Дан. Можно было, конечно, проредить растения магией, но этого эльф не любил. Вмешательство в природу должно быть натуральным, считал он. Даже подпитывать растущий на его балконе цветник он предпочитал естественным путём - удобрениями и поливкой. Хватит того, что он невольно вырастил целые джунгли, упорядочивать заросли обратно он точно будет правильно.
Беспощадно выползающее все выше на небосклон солнце намекало, что личные переживания подождут, а если он хочет к вечеру спать нормально, надо идти и требовать себе новую мебель. Эльф открыл зеркальный шкаф, поморщившись при виде трещины на стекле. Похоже, самоконтроль магички оставлял желать лучшего, даже кокон толком не удержала. Всплески прорывались, учиняя незначительные, но явные повреждения. Вон вмятина на стене, дверь чуть покосилась, занавески криво висят.
А сам-то, справедливости ради встрепенулась совесть.
Даже не вспомнил про защитный кокон. Вон, траву как насытил, хорошо, что он целитель. Страшно подумать, что было бы, будь он боевиком.
Вёл он себя вчера явно неподобающе. Дан всегда гордился собственным самоконтролем, и можно сколько угодно оправдываться долгим воздержанием и напором неадекватной магички, но вёл он себя просто как животное.
Как ему теперь на неё смотреть, если случайно встретит в коридорах Академии? Поэтому он никогда не заводил романы на работе. Да и глава Дома строго предупреждал, никаких романов с человечками.
Хотя, в том, что Лекса человек, Дан сильно сомневался. Да, похожа внешне. Но внутри - выжженная пустыня, пепел, при малейшем дуновении взмывающий мощным торнадо, способным уничтожить весь мир.
В том, что он вчера спас Академию от катаклизма, эльф был уверен. Вот только гордиться подобным подвигом не собирался.
Его больше беспокоило, как ему скрыть свою неадекватную реакцию на ее тело. Стоило ему представить ее испещрённые яркими лепестками руки, как позвоночник сводило от желания. Оставалось уповать на самоконтроль.
И аутотренинг.
Ее татуировки сводили его с ума. Дан застонал и беспомощно стиснул в пальцах свежевыглаженную рубашку от одного воспоминания. Опомнился, и заново выгладил ее небрежным заклинанием.
Кроме переполненности, его резерв, похоже, еще и расширился. Он не переставая, плёл заклинания с самого утра, и даже не замечал этого.
Ночная визитерша вызывала у него все больше вопросов. Но чтобы их задать, надо встретиться с ней лицом к лицу, а к этому он был совершенно не готов морально.
До Академии Дан добирался перебежками. С постоянной оглядкой, не идёт ли откуда хрупкая фигурка в чёрном.
Обошлось.
Первым делом он двинулся к кладовщику. Солидный мужчина в летах, с пивным брюшком и окладистой бородой, гораздо органичнее смотрелся бы за стойкой в гномьем баре, чем в полутемной комнатке-предбаннике склада. Хотя и здесь была стойка.
Оценив масштаб нанесённого ущерба, тот наотрез отказался выдавать эльфу новую мебель взамен старой без личного ректорского приказа.
- Это вам не новую картину на стену. Тут всю спальню менять надо, а у меня мебель вся поштучно посчитана. Вам дам, а мало ли кто еще въедет, ему не хватит. Нет, без бумажки - никак.
Дан длинно выругался на староэльфийском. В современном языке не хватало некоторой цветистости оборотам, да и междометия с веками обеднели и уже не выражали эмоции столь же всеобъемлюще.
Кладовщик невозмутимо проводил взглядом эльфа и уткнулся обратно в отчетность. Списывай теперь все это, а кровать-то была новехонькой. Маги малахольные.
Первую пару Дан провёл как в полусне. На вопросы отвечал невпопад, на середине лекции сбился, обвёл аудиторию взглядом только что очнувшегося человека и спросил:
- Сегодня себя все нормально чувствуют? Усталость там, сонливость, провалы в памяти не беспокоит?
- Да, вроде. Нет, вроде. Все нормально. - нестройно ответили студенты.
- Только вот в городе что-то странное творится. - неуверенно добавил парень с первой скамьи.
- Что именно? - заинтересовался Дан. Сам он в город не выходил, и сплетни собирать ему было неоткуда - практически ни с кем не общался. Но с чего-то же пробрало Лексу так, что она пришла к нему спускать пар.
В то, что она вдруг воспылала к нему страстными чувствами, он не верил ни секунды. Им просто попользовались, как принимающим артефактом. Думать об этом было неприятно, чувствовать себя заменой накопителю - еще неприятнее, тем больше глодало эльфа желание выяснить, что же послужило причиной взрыва.
- Ну, говорят, вампир в городе завёлся. - неуверенно ответил тот же парень.
- Да не было там никакого вампира. Маньяк-психопат какой-то постарался. - перебила его сидевшая рядом девушка.
- А потом горожане пошли штурмовать школу, потому что у нас есть вампиры, а ректор отказался их выдавать!
Пара фигур в плащах на задних рядах неуверенно поежились. Вампиров было в людских королевствах немного, они тщательно скрывались от суеверных обывателей, предпочитая выходить по ночам, если вообще покидали дома или общежития. Редкие любители острых ощущений оставались жить среди людей по окончании Академии. Чаще всего они уезжали обратно к себе, в родную туманную долину.
Вампиры были крайне малочисленны, а уж магов среди них рождались вообще единицы, так что открывать свою школу магии им не имело смысла. Договор о совместном обучении действовал уже третью сотню лет, но многовековые предрассудки все равно периодически отравляли бедолагам существование.
- Погодите, давайте поподробнее.
Студенты, обрадовавшись, что обычно строгий и занимавшийся на лекциях только лекциями преподаватель решил углубиться в сплетни, с радостью загомонили, наперебой просвещая Дана о вчерашних событиях.
По мере того, как он вникал, вопросов к магичке все прибавлялось.
- Ну, что у тебя еще случилось? - Маркос отвлекся от кипы бумаг, которую изучал, и с недоумением воззрился на помятого и взъерошенного Данатриэля. Обычно хладнокровный, собранный и безупречно вежливый, эльф вломился без стука в кабинет к ректору, будто за ним мавки гнались, и обессилено свалился в ближайшее кресло.
- Моя соседка. - простонал он.
- Опять? Мы уже это обсудили, Дан, не начинай. Живи, где жил. Никаких переселений, другие квартиры даже не обставлены, мы вам двоим успели подготовить только эти две. Лучшее крыло, вид на море, и потом, она почти дома не бывает.
- Вчера была. - выдохнул эльф.
- И? - вопросительно приподнял бровь Руперт.
- И, поскольку мебель в доме казенная, я вынужден просить тебя заменить мне кровать. И обе тумбочки. Да, и ночник, который был на одной из тумбочек. Да! И шезлонг с балкона.
С минуту ректор переваривал свалившуюся на него информацию, пытаясь увязать соседку с заменой кровати. Очевидный вариант никак не хотел укладываться у него в голове.
- Вы что, с ней вчера... - он не закончил многозначительной фразы. Дан, раздосадованный тем, что его личная жизнь становится достоянием общественности, только неопределенно передернул плечами.
Руперт хохотал так, что у него запотели очки. Пришлось снимать и протирать. А потом снова протирать, когда он, не сдержав очередной приступ, фыркнул и заляпал уже вроде очищенные стекла.
- Мне не до смеха. - мрачно надулся эльф. - Я наслушался от студентов, что творилось вчера в столице.
Руперт внезапно резко посерьезнел.
- Забудь про Лексу. Можешь сделать вид, что ее не существует, или вы совершенно не знакомы. Поверь, она сделает то же самое. А насчёт ее способностей... считай ее коллегой. Она очень талантливый, ммм...обратный целитель.
- Нет такого дара, обратное целительство. - пребывая в некотором ступоре, заметил Дан. Что значит, сделать вид, что незнакомы? А его куча вопросов?
Эльфу еще как-то не приходилось раньше оказываться в состоянии использованного и брошенного, и теперь оно ему категорически не нравилось.
- Есть. - твёрдо заверил его Руперт.
Из кабинета ректора Данатриэль выходил в смешанных чувствах. Будто отвечая на его невысказанные сомнения, в дальнем конце коридора показалась Лекса.
Дан шёл, с трудом сдерживаясь, чтобы казаться непринужденным и расслабленным. Внутри все кипело. Сделать вид, что незнакомы? Да запросто. Она еще сама за ним бегать будет.
Магичка прошла мимо, едва не задев его плечом, мимоходом небрежно кивнув, как старому знакомому. Хлопнула дверь ректорской.
И это все?
Она правда собирается делать вид, что ничего не было?
Дан потер лицо, борясь с желанием подкрасться к ректорской двери и подслушать, о чем они будут говорить. Или распахнуть дверь, и устроить ей сцену «брошенный и оскорбленный мужчина».
Он в присутствии Лексы почему-то постоянно вынужден был бороться с самыми неадекватными желаниями.
Эльф передернул плечами и сцепив зубы, пошёл на следующую лекцию.
Днём избегать ее оказалось довольно просто. В отличие от него самого, Лекса преподавала только дважды в неделю, остальное время шляясь неизвестно где. Зато ночью воспоминания и фантазии смешивались в один возбужденный клубок желания, заставляя Дана просыпаться ночью с затихающим стоном на губах, а иногда даже - вот позорище - с влажным следом на одеяле.
Но тихая преподавательская жизнь ни в какую не хотела входить обратно в привычную колею.
С первыми заморозками в столице появились русалы.
Они вышли внаглую прямо из моря, не обращая внимания на стекающую с них воду. Которая, впрочем, быстро испарилась благодаря заклинаниям.
Вопреки мнению обывателей, хвостов у них не было. Хотя, в воде - кто знает, но на суше русалы передвигались на двух обычного вида ногах. Мужчины были закованы в чешуйчатую броню, отливавшую радугой на солнце. Женщины носили более легкие доспехи, сквозь которые местами виднелась ткань одежды, а с пояса впереди и сзади свисало по прямому полотнищу полуюбки, отдавая дань традициям обитателей земли. Русалы были в курсе, что людская мода не позволяет женщине обнажать ноги, и решили этот вопрос как смогли.
Солнце бросало блики на непокрытые головы, свободные от волосяного покрова. Русалы не брились - им это было ни к чему. В воде волосы только мешают, и природа избавила их от излишеств. Кожа морских обитателей была гладкая и ровная, везде. Для украшения и чтобы выделиться среди себе подобных, они наносили татуировки по всему телу, в том числе на лицо и голову. Завитки и полосы имели специфический смысл. Для русалов это было сродни дополнительному алфавиту. Звание, заслуги и род собрата они могли прочитать буквально по лицу.
Люди высыпали на центральную улицу, чтобы поглазеть на ожившие легенды. Живьём русалов, да еще так близко, видели редкие спасённые ими моряки, и то их свидетельство чаще всего подвергалось сомнению - будучи на пороге смерти, чего только не померещится.
Двигались они уверенно и целеустремленно - прямо к королевскому дворцу.