Глава 16

— Ты сегодня такая молчаливая, — Дима протянул руку и мягко коснулся её пальцев, которыми Вика в задумчивости мяла салфетку, — всё нормально?

Он просто беспокоится за неё, да? Она вежливо улыбнулась в ответ:

— Да. Всё хорошо.

Они сидели возле большого окна в уютном ресторанчике в центре Москвы, недалеко от офиса, фоном играла тихая приятная музыка, за окном неслышно шли прохожие. Обед был вкусным, но аппетита не было, и Вика перебирала вилкой салат, не желая обижать своего спутника. Дима ей правда нравился, он был таким светлым и уютным, что находиться рядом с ним было легко и комфортно. Спокойно. Мягко.

— Хочешь десерт? — спросил он, разворачивая меню. Ему скорей всего было ужасно неловко или даже неприятно.

Он пригласил девушку на обед, почти свидание, но та нырнула в режим «ушла в себя — вернусь не скоро» и с трудом поддерживала беседу. Вика могла его понять, но не знала, что с собой делать. Надо взять себя в руки и не испортить то, что ещё даже не началось.

— Да, спасибо. Выбери мне что-нибудь, пожалуйста.

Дима улыбнулся в ответ, заказал какой-то шоколадный десерт и кофе, затем вновь обратился к Вике с заботой в голосе.

— Хочешь, я потом отвезу тебя домой?

— Не нужно, это очень далеко, — Вика засомневалась, что этот финал она хотела бы сегодня.

— Пожалуйста, не отказывайся. Мне было бы приятно поухаживать за тобой.

Как же сложно отказываться, практически невозможно. Она правда не хотела его обижать целой чередой сегодняшних разочарований. Это было так мучительно и невыносимо — разочаровывать людей. Может быть, именно эта черта вечно заводила Вику в жуткие тупики в её жизни.

— Хорошо.

Согласилась она в очередной раз.

Десерт оказался вкусным, а дорога домой очень долгой. Хоть Вика и старалась поддержать беседу, но получалось явно не очень хорошо. Дима вёл машину ровно и аккуратно, будто вез хрустальную вазу, а не девушку, которая последние недели подавала крайне противоречивые сигналы.

Когда они прибыли по адресу в уже привычный глухой уголок Новой Москвы, Дима вышел из машины и галантно открыл Виктории дверь, подал руку и помог выбраться. Но не сразу отпустил её пальцы, а замер на мгновение, поднес их к губам и легонько поцеловал.

— Мне было приятно провести с тобой время, и я очень хотел бы повторить.

Надежда умирает последней, так говорят? Вика тоже хотела бы провести с ним еще время, а ещё хотела бы, чтобы последние лет пят её жизни не случались, а сразу возник бы этот Дима, и всё было бы мягко и комфортно, а не тот кавардак, что ждал её, как только она закроет дверь. В квартире, в голове, в сердце.

— Мне тоже, — неопределенно ответила она и вдруг поцеловала его в щеку в знак благодарности за терпение.

Дима удивился, но виду почти не подал. Лишь немного просиял во взгляде. Проводил её до двери подъезда, но дальше не пошёл, решив не искушать судьбу. Стоя в открытой двери, Вика махнула рукой на прощание, когда серебристая Шкода Димы развернулась и уехала в сторону шоссе.

В лифте было очень ярко от слепящего света, будто бы кто-то заменил в нём лампочку после вчерашнего отключения света. Или это было игрой её фантазии. Может быть, это просто контраст с непроглядной темнотой?

На этаже снова пахло краской, и Вика внезапно вспомнила слова Андрея о том, что он жил в одном спальнике два месяца. А теперь он продолжает ремонт в своей квартире. Если он и вправду понимал, что с ней происходит, значит, он тоже пережил что-то подобное. Означает ли это, что и у неё есть шанс привести в порядок свою жизнь? Или это только начало того пути, по которому он уже прошёл и теперь может спокойно заняться постройкой нового будущего.

Неужели она просто тянется к подобному?

Как сказала Маша, Андрей сам ходячая бомба с часовым механизмом, как и Вика, и от него нужно держаться подальше. Так почему она ищет причину, чтобы войти в ту дверь, которая, оказывается, никогда не заперта?

Вика вошла в свою квартиру и сразу же открыла окна, внутри было ужасно жарко от солнца, уверенно дожаривавшего убогую незаконченную обстановку жилища. Свежий воздух мало помогал, потому что больше напоминал ветерок из духовки с конвекцией. Жара стояла больше тридцати градусов ещё со вчерашнего дня. В офисе и ресторане этого не чувствовалось благодаря кондиционерам, но вот дома превращалось в медленную пытку.

Переодевшись и напившись прохладной воды, Вика уселась за свой рабочий стол и даже открыла ноутбук, но разрозненные мысли не собирались вместе, будто у этого пазла потерялась половина деталей. Её начинало терзать необъяснимое чувство незавершенного дела, будто она что-то была должна, но не помнит, что именно. И это что-то буквально поднимало её с места и тянуло за дверь в соседнюю квартиру. К нему. Словно незаконченный разговор.

Не успев опомниться, она уже стояла возле чёрной металлической двери и тихо стучала, не решаясь вот так просто открыть её. Пусть даже он и разрешил входить без предупреждения. Не правильно это.

Андрей долго не открывал, и Вика хотела было уже уйти. С чего она вообще решила, что он дома, по запаху краски определила? Может он снова на работе, на соревнованиях или опять укатил куда-то в полицейской машине, что в принципе уже не было удивительным после всей череды сюрпризов.

Когда она уже отвернулась и собиралась уйти, ручка двери опустилась, и в проеме показался Андрей, одетый в одни джинсовые шорты.

— Привет, — мягко проговорил он и провёл рукой по волосам, немного приглаживая их.

Вика внезапно поняла причину столь неспешного открытия двери и его немного помятого вида.

— Прости, ты спал? Я не хотела тебя будить.

— Ничего, — ответил он, — всё равно пора было вставать. Проходи.

Вика колебалась лишь одно мгновение, но что-то буквально подтолкнуло её в спину, заставляя войти. Квартира Андрея была зеркальной копией квартиры Вики. Все располагалось точно также, но в другую сторону: большая гостиная с кухней, санузел и спальня за той стеной, где была её комната. Через открытую дверь была видна большая двуспальная кровать, идеально ровно застеленная темно-синим покрывалом, и подушками уложенными будто по линейке. Но Вика не успела задаться вопросом как же он спал, потому что в поле зрения попал диван у углу комнаты у окна, на котором одиноко ютилась смятая подушка. Вот здесь и спал.

От пустой и чистой кухни до самых окон на полу были разложены куски полупрозрачной плёнки с редкими пятнами краски на ней. Несколько банок с краской стояли в дальнем углу, одна из них без крышки, видимо, и являлась источником навязчивого запаха. Вика была права, Андрей продолжал неспешный ремонт своей квартиры, пусть на первый взгляд она и казалась законченной. Мебели было немного и обстановку можно было назвать аскетичной, но в прихожей была построена небольшая гардеробная комната со стеллажами. Скорей всего, самим Андреем. Кухонная столешница заканчивалась небольшим встроенным столом с одиноким стулом. Перед диваном стоял низкий деревянный кофейный столик, тоже, похоже, самодельный, но очень аккуратный и идеально ровный. На полках на стене стояло несколько книг в сильно потёртых переплетах, Вика не решилась разглядывать их поближе в этот раз. Жилище Андрея создавало впечатление помещения идеально выполняющего свои функции, без украшательств и “уютных” мелочей. Мужская берлога волка-одиночки из дерева, бетона и спокойных красок. Вика не смогла упустить из виду, что на окнах висели плотные тёмные шторы, чтобы в нужный момент почти полностью блокировать свет. Но сейчас они были полностью раздвинуты и даже подвёрнуты, чтобы не пострадать от покраски стен.

Андрей прошёл к холодильнику и достал оттуда две бутылочки с водой, одну приложил к своему лицу и тут же закрыл глаза от прикосновения с прохладным пластиком. Затем повернулся к Вике и предложил вторую. Вика отрицательно покачала головой, отказываясь. Андрей поставил бутылку на кухонный стол, а из своей отпил.

— Очень жарко сегодня, меня разморило. Теперь голова раскалывается.

Выглядел он и вправду не очень здоровым, и Вике стало совестно, что она прервала его отдых по непонятной ей самой причине.

— Присаживайся, — Андрей указал на широкий мягкий диван, будто она постоянно приходит к нему в гости и это обычное дело, — в ногах правды нет. Ты что-то хотела?

Вика прошла к дивану, пытаясь на ходу придумать, что же она от него хотела. Ведь привело же её сюда хоть что-то?

— Я… — начала она, запинаясь, — хотела сказать «спасибо».

— За что? — Андрей явно не ожидал именно этой причины визита.

Диванные подушки оказались ещё мягче, чем выглядели, и Вика почти утонула в них.

— За вчерашнюю… помощь, — осторожно проговорила Вика, не до конца уверенная в словах. Это было больше похоже на вопрос.

— Да не за что, — отмахнулся Андрей. — Не бери в голову. Ты слишком часто меня за что-то благодаришь, мне уже не по себе. Я же тоже в лифте был, так что и себя вытаскивал. Тем более, что это, вроде как, моя работа.

Он решил, что она благодарит его за их освобождение из лифта, хорошо пусть будет так, подумала Вика. Благодарность за приведение в чувство от истерики звучит хуже.

— Ты все время оказываешься в нужном месте и нужное время. Как тогда с собаками на дороге.

Вика попыталась аргументировать свою благодарность, не могла же она Андрею сказать, что у неё есть фобия и по поводу неоплаченных долгов, которые потом заставляют её делать что-то совершенно неразумное, чтобы расплатиться. Спасибо, Ренату.

Но Андрей лишь пожал плечами, как бы подчеркивая, что это было ненамеренно, просто стечение обстоятельств.

— Ты, кстати, слышал, что стаю отловили и в питомник отправили? — решила продолжить Вика на отвлечённую тему.

Андрей оперся на кухонный стол и немного выдвинул вперед одну ногу, снимая с нее вес.

— Слышал, — ответил он односложно.

Вика невольно скользнула взглядом по ноге и только сейчас заметила вереницу синяков и длинную широкую ссадину, идущие от щиколотки и почти до самого колена. А еще ссадины и царапины на правом предплечье. Смутное подозрение родилось почти сразу.

— А ещё, пишут, что кого-то покусали перед этим, — осторожно прощупала она почву.

— Не покусали, но с велосипеда сбросили, — подтвердил её догадку Андрей, — вожак все-таки затаил обиду.

— Мне очень жаль, прости, — неосознанно выпалила Вика, ведь в этом нападении была её вина. Если бы Андрею не пришлось защищать её на дороге и собаки бы его не стали трогать.

— Ты прекратишь уже? То благодарить, то извиняться?

Вика начала нервно теребить пальцы.

— Это же из-за меня.

— Что из-за тебя?

Она молча указала на ободранную ногу Андрея.

— Это из-за того, что я слетел с дороги на велосипеде и свалился в канаву, а не из-за тебя, — в голосе слышалось небольшое раздражение, что лишь сильней заставляло нервничать. Но видя, как изменилась в лице Вика, добавил, — считай, что это наоборот благо. После того, как я залетел в травмпункт, оттуда настучали начальнику моей части, а он подергал за ниточки в муниципалитете, чтобы они, наконец, разобрались с собаками.

— Но ведь пострадал ты, даже учитывая благо для всего района, — не уступала Вика.

— А мне больничный дали на неделю, потому что я им на соревнованиях нужен, как огурчик. Я теперь могу комнату докрасить, пока у меня краска не пересохла. Так что и тут сплошной плюс.

Оптимизм Андрея находил лазейки даже в таких труднодоступных местах и нашел трещину в нездоровой логике Вики. Но не пробил её до конца. Страх остаться в долгу был слишком силен.

— Давай, я тебе помогу с покраской, — предложила она свой вариант благодарности, — тебе, наверное, больно долго стоять на ноге?

Андрей посмотрел на потолок, видимо призывая высшие силы на помощь с этой странной помешанной девушкой, потом вздохнул и ответил.

— Если тебе от этого станет легче.

— Мне не сложно. Я хочу просто помочь. Как ты сам говорил? Это просто помощь, — повторила она его же словами, — по-соседски.

— Хорошо, пусть будет по-соседски, — окончательно сдался Андрей, пусть его и видимо коробило от этой идеи. Правда не понятно от чего именно, от того, что она будет красить его стену или её закидонов. Последнее Вики было понятней, потому что вполне заслуженно. Но так же ей хотелось избавить себя от мук совести перед ним.

Андрей осмотрел её с ног до головы и решил, что свободная домашняя майка и короткие шорты вполне подойдут в качестве рабочей одежды маляра в такую жару. Затем принес ей кювету для краски и валик с кисточками из ванной, показал, где начинать красить и где заканчивать, как аккуратно обойти окна и радиаторы под ними. Под покраску выделил стену с двумя высокими окнами, а точнее небольшое пространство вокруг и между ними. Этого было мало, но на большее, видимо, Вика не заслужила доверия, потому решила смириться, не в том она положении, чтобы еще и капризничать.

Краска была красивого серо-голубого оттенка, мягкого и припыленного, напоминающего поверхность моря в облачный день. Вике очень понравился этот выбор, и это говорило о хорошем вкусе Андрея. Она решила начать кисточками и неспешно покрасить труднодоступные места и вокруг окна. Андрей распахнул все створки, чтобы в квартире было больше воздуха, и быстрей выветривался запах краски. От жары это не слишком сильно помогало, так как солнце всё еще светило с этой стороны, пусть уже и под косым углом. Кондиционера в этой квартире так же не было, как и у Вики, возможно по той же самой финансовой причине, либо Андрею было просто не до него сейчас.

Пока Вика присела на корточки и кистью прокрашивала стену возле невысокого радиатора, Андрей занялся своими делами. Он сходил в ванную комнату и, похоже, умылся, потому что вернулся оттуда с мокрыми волосами и блестящими на коже капельками воды. Затем достал из кухонного шкафчика пластиковый ящичек, и краем глаза Вика увидела в нём большое количество коробочек с лекарствами, все с незнакомыми и даже иностранными названиями. Стараясь не глазеть слишком наглым образом, она отвернулась, но все равно слышала, как он распечатывает, по крайней мере, несколько из них и извлекает таблетки с характерным щелчком блистера. Чтобы за лечение Андрей не проходил, химии для него требовалось приличное количество.

Это напомнило Вике об её отце, у которого в аптечке было всего два лекарства: аспирин и активированный уголь, и тот считал, что мужчине большего и не надо, чтобы выжить. Всё остальное для слабаков и нытиков, как говорил папа. Возможно, эта черта досталась Вике от него, её собственная аптечка была жутко скудна и слабаков она не любила, даже если это была она сама.

Но Андрей совершенно не производил впечатление слабака, даже после того, как убрав лекарства, присел на диван и снова приложил к голове компресс из холодной бутылки с водой.

— Все хорошо? — мягко уточнила Вика.

— Скоро будет, — ответил Андрей, видимо, объясняя приём таблеток, пусть их там и было слишком много для снятия головной боли. Но это совсем не её дело, ведь правда?

— Может, тебе прилечь? — снова непроизвольно проявила заботу она.

— Да это все жара. И бессонница. Или краски надышался, — перечислил он разные варианты, надеясь, что она удовлетворится одним из них.

Вика отчего-то не очень поверила, но вернулась к работе, искоса поглядывая на хозяина квартиры. Спустя некоторое время Андрей всё же воспользовался её советом прилечь и растянулся на диване, стоящем вдоль стены. Рукой согнутой в локте он накрыл лицо, чтобы наползающее на его сторону солнце не светило в глаза. Спустя полчаса свет накрыл диван полностью и Вика задумалась, почему он не ушел в спальню, где можно было бы задернуть шторы, а остался с ней? Он ведь даже не смотрел, как она работает, не руководил и не проверял результат. Толи действительно доверял, толи его это не сильно волновало. Это было непривычно для Вики после требовательного и дотошного Рената, но позволяло расслабиться и даже получать от своих действий определенное удовольствие. Голубые мазки кисточкой были похожи на нанесение фона для морского пейзажа и распаляли фантазию.

Но если быть честной, намного больше удовольствия она получала от созерцания самого Андрея, лежащего на диване в лучах опускающегося солнца. Закинувшего руку на лицо, согнувшего одну ногу и вытянувшего другую на всю длину. Вика украдкой смотрела на рельеф его хорошо очерченных мышц, который ещё больше подчеркивал свет, падающий под правильным углом, на длинную шею и широкие плечи, на пальцы руки, лежащей на плоском животе без единой складочки жира. Шорты сидели низко и напоминали неаккуратно обрезанные джинсы, которые были немного велики по размеру. Возможно, когда-то он сильно похудел, но ещё не вернул прежний вес, продолжая носить ту же одежду. Несмотря на то, что Вика видела его полностью раздетым всего один раз на озере, она могла сказать, что он заметно прибавил в мышечной массе. Всё дело, скорей всего, в активных тренировках и подготовке к соревнованиям, которые он постоянно упоминал. Для соревнований он был в прекрасной форме. И не только для них.

Вика незаметно для себя облизывала губы, наверное, ей хотелось пить от жары, а возможно, попробовать на вкус его губы и узнать, остался ли на них вкус черешни. Или коснуться губами его шеи, ключицы, провести пальцами по груди, очерчивая мышцы, скользнуть по центру живота. Это было странное завораживающее желание, словно прикоснуться к гладкой греческой скульптуре из белого мрамора, почувствовать под пальцами мастерство скульптора и красоту форм.

Андрей или спал, или нарочно позволял ей наслаждаться видом своего почти обнаженного тела, совершенно не смущаясь откровенных взглядов. Пока он не видел, что она делает, ей хватало смелости рассматривать его так, будто он принадлежал ей. Может быть, он соблазнял её таким образом, а может быть, это подлая игра её фантазии и невыраженных желаний, а усталый человек просто уснул на жарком солнце.

Вика закусила губу и отвернулась, покраска трудных мест была закончена и она отложила кисть в сторону. Надо успокоить участившийся пульс и сосредоточиться на работе, которую она сама себе придумала. И поскорей, пока она не перегрелась окончательно.

Наливая новую порцию краски в кювету, она случайно ударила по ней банкой, и Андрей вздрогнул от звука. Похоже, он и вправду спал, и Вика на мгновение пожалела, что прервала этот сон и собственное волшебное наваждение. Пусть оно оказалось и без особой причины, с его стороны уж точно не было приложено ни малейшего усилия, чтобы загипнотизировать её навязчивыми образами.

Андрей медленно сел и потянулся, а Вика быстро отвернулась, чтобы он не заметил румянца на её щеках.

— Уснул, — произнес он, словно извиняясь.

Вика не стала оборачиваться, но слышала как он прошел в холодильнику и хлопнул его дверкой, наверное, снова взял воды.

— Возьми, — он уже стоял рядом и протягивал ей бутылочку с спасительной жидкостью. Во рту и вправду ужасно пересохло, но так долго этого не замечалось. Бутылка была без крышки и Вика даже не стала класть валик, чтобы попить воды, просто его немного опустила. Вода была невероятно холодной и освежающей, аж мурашки пошли по телу, несколько капелек конденсата упали на грудь и покатились под майку и Вика вздрогнула.

Андрей забрал почти пустую бутылку, которую она ему протянула и отошел. Вика сосредоточенно заработала валиком вверх и вниз, надо быстрей заканчивать.

— Зря не заплела волосы, — вдруг раздался его голос за самой спиной, — так ведь жарко.

— Не подумала, — ответила Вика и вздрогнула.

Андрей осторожно собрал её длинные волосы пальцами и немного приподнял, даря шее прохладу. Затем несколько раз провел пальцами с другой стороны, собирая пряди, и скрутил их очень мягко на затылке.

— Так лучше? — спросил он возле самого ее уха.

Вика глубоко вздохнула, чувствуя и прохладу и жар одновременно.

— Намного лучше.

— Так жарко, — мягко сказал Андрей и слегка подул на её разгоряченную шею сбоку.

Вика слегка повела плечами, по телу побежала волна приятных мурашек, тонкие волоски на коже встали дыбом. Андрей всё ещё держа её волосы в руке, пальцами подобрал одну выбившуюся прядь и еще раз подул на шею и немного за ухо.

— А так лучше? — почти шепотом произнес он.

— Да, — почти беззвучно выдохнула Вика и закрыла глаза.

И не открыла их, когда на шею лег мягкий поцелуй красивых губ, о которых она только что так мечтала.