Часть первая

10 декабря 5013 год с начала исчисления Черного столетия

Заложив руки за спину, стояла и смотрела в огромное, во всю стену окно в своем кабинете нового офиса компании. В душе росла странная, непонятная тревога, которая заставляла внутренности неприятно сжиматься, а руки – дрожать. Все личные кабинеты управляющего персонала нашей компании, занимающейся производством продуктов питания и владеющей аграрно-животноводческим комплексом, располагались на десятом этаже. В не столь крупном как столица городе Тюбрине – это самое высокое здание. Хотя меня и такая высота угнетала, словно во мне не четверть звериной крови, а все сто процентов.

Яркий солнечный свет заставлял слегка щурить глаза. Тяжело вздохнула, медленно скользя взглядом по разноцветным крышам домов, расположенных внизу. Даже в провинциальном Тюбрине разделение по расовому признаку соблюдалось, подпитывая и подчеркивая различия жителей Земли. Маги старались селиться в своих кварталах и крыши красили в зеленый цвет, а оборотни и хавшики – в своих, окрашивая крыши в коричневые и синие тона.

Из курса геополитической теории развития Земли, который нам преподавали в университете города Гавра, где я семь лет назад училась на экономическом, следует, что такое разделение было не всегда. Ученые доказали, что несколько тысячелетий назад строение поверхности Земли было другое. Было не два, а три огромных континента, которые населяли три различные расы, идущие собственными путями развития, обусловленными природными и погодными условиями на них, но с одним базовым набором генов, хотя имеющие некоторые различия.

Помню, лектор нам тогда говорил:

– «Запомните, на холодном, но с богатой флорой и фауной Евро развитие разумных пошло по двойственному пути, создав полиморфов. Так их называли наши ученые, а в народе просто говорят – оборотни. Потому что эта раса имеет два лица: человеческое и звериное. Полиморфы или оборотни в своем социуме делятся на разные уровни, и такая градация обусловлена видами животных, в которые эти существа оборачивались и перенимали в связи с этим часть их характеристик.»

Хвала силе, таких видов немного, но ошибаться с их определением наш педагог уже по ОБЖ настойчиво не советовал. Одно дело кого-нибудь из кошачьих обидеть и совсем другое – задеть волка или, не дай бог, – сура. Последние, на счастье, попадались слишком редко.

Полиморфы обладают силой и умом, но магия не поддается им или не используется, наверное, потому что внутри них самих. Зато эта самая магия способствует более длительному жизненному циклу, чем у остальных.

– «Полиморфы в большинстве своем доживают до трехсот лет и лишь с приближением к последнему рубежу старости начинают стареть, знакомясь с такими понятиями как седина, больные суставы и маразм», – с улыбкой рассказывал преподаватель. И мне вспоминается, в его голосе в тот момент, звучала зависть.

На втором континенте, Амеросе, который был слишком жарким из-за расположения на экваторе, обретали хавшики. Их можно было бы назвать полноценными людьми, если бы не чешуйчатая кожа, которая защищала от жгучего солнца, и низкая температура тела. Более того, все хавшики – гермафродиты, хотя именно этот факт способствовал развитию на их континенте вполне гармоничного социального общества…

Города хавшиков располагались под землей. Они не имеют второй сущности как полиморфы, не владеют магией, но власть любят безмерно. Стремление лишь к внешней гармонии позволяет им плести интриги и вести многоходовые игры, чтобы урвать крупицы власти у соседей или сородичей. Такой своеобразный культ изначально формирует сознание любого малолетнего хавшика всегда и во всем быть первым и наверху. Но отрицательное отношение к физическому насилию сглаживало все острые вопросы в их обществе и социальные обострения.

Хавшики, так же как и полиморфы, доживают до трехсот лет, но их старение сопровождается не поседением, а шелушением чешуи, которая со временем становится белесой словно седина у людей и практически бесцветной.

Третий континент – Азес стал прародителем магов. Слишком изменчивый климат заставлял искать пути управления погодой, буйная растительность – работать с землей, богатая фауна – защищаться и выживать. На Азозе человечество пошло по пути расширения своих внутренних возможностей и развития способностей воздействовать на энергетические потоки.

Лекции по магам у нас проводились очень подробные, и на них лектор старался предоставить как можно больше информации

Маги тоже различаются на два вида: люди, которые способны лишь чувствовать магию, но не управлять потоками. И истинные маги, сильные или слабые, но имеющие как способности, так и возможности управлять энергией Земли. Обычные люди к их вящему неудовольствию и зависти к остальным доживали лишь до ста пятидесяти лет, слабые маги могли дожить и до двухсот. Средний уровень добавлял еще пятьдесят, и только сильный маг радовался жизни и отодвигал свою старость до трехсот лет.

Долгое время представители трех ветвей землян лишь в силу необходимости сталкивались друг с другом, изучая словно врагов, осуществляя внешнеполитическую и торгово-экономическую деятельность и никогда не смешиваясь, скрыто презирая друг к друга и, в тоже время опасаясь. Полиморфы – самые сильные и умные, хавшики – слабыми, но коварные и хитрые, маги физически слабее полиморфов, но сильнее благодаря своей магии, что поспособствовало некоторому возвышению их над другими двумя расами. И рождению внутренних и внешних конфликтов на почве зависти и гордыни.

Пять тысяч лет назад катастрофа планетарного масштаба изменила лицо Земли и весь уклад жизни трех рас. Комета Адос, упавшая на Амерос, спровоцировала тектонический сдвиг и волну мощных землетрясений, вследствие чего часть материка ушла под воду, оставив лишь половину континента на поверхности, и заодно уничтожила большую часть населения хавшиков.

В тоже время Евро и Азес соединились, правда, часть их территорий и тысячи жизней тоже поглотил океан. Спустя столетие, которое назвали Черным, во времена которого Земля восстанавливалась от потрясений и глобальной катастрофы, а разумные выживали и приноравливалось к новым условиям жизни, так же создавались новые связи и образ жизни. Полиморфы объединялись с магами, но жить дружно так и не научились, хоть и образовывали общие государства со смешанным управлением.

Уже третье тысячелетие идет незримая война за первенство в управлении, власти и расовое превосходство. Браки между этими расами случались крайне редко и скорее по инициативе полиморфов, чем по желанию магов. Маги боятся силы оборотней, а те не могут спокойно переносить преимущество магов, которое заключается лишь во владении магией.

Хавшики, которые с огромным трудом перенесли ту трагедию, очень медленно возвращались из забвения. Их неистребимая любовь к власти и первенству во всем толкала на самые опасные авантюры и вовлекала в глобальные геополитические игры с магами и полиморфами. Вот так и получилось, что к концу пятого тысячелетия с начала исчисления Черного столетия пока обычный народ большей частью жил своими насущными проблемами, верхушка помимо всего прочего строила козни и играла в страшные игры. Теперь простой народ лишь из новостей мог догадываться, что происходит на самом деле, читая между строк, и кто в этот раз ведет счет. Уже довольно долго выигрывали маги и полиморфы, загоняя хавшиков в угол и обыгрывая их на всех незримых и не афишируемых фронтах, но ведь так долго продолжаться не будет.

Я вынырнула из своих мыслей, услышав осторожный стук в дверь моего кабинета. Повернулась в пол-оборота и взглянула на симпатичную девушку из полиморфов – мою секретаршу Валю.

– Кира Юрьевна, у вас совещание через пять минут. Савелий Павлович собирает весь руководящий состав.

– Спасибо, Валя, я уже иду. – коротко кивнула девушке, проследив, как она скрылась за дверью, а потом еще раз устало вздохнула.

Внутри все по-прежнему дрожало от ощущения надвигающейся беды. А меня предчувствия никогда не обманывали, более того, к ним прислушивались. Сил на полноценное ясновидение у меня не хватает, но хорошо чувствовать события еще не состоявшегося будущего я могу. Спасибо родителям.

От папы мне досталась магия земли чуть ниже среднего уровня, а от мамы – бытовая магия выше среднего уровня и это самое предчувствие. Моя бабушка с маминой стороны была ясновидящей, но она погибла при странных обстоятельствах вместе со своим мужем и моим дедушкой-полиморфом. Как сообщила полиция, на них напали грабители, но как потом долго говорила мама папе по ночам, когда они думали, что их никто не слышал, это заказное убийство. Потому что мой дед был известным политиком в Гавре, и многих магов не устраивало, что полиморф женился на магиане, да еще занял столь высокий пост.

Вместе с тревожными мыслями пришло стойкое желание позвонить родителям. Они сейчас отдыхали, путешествуя на огромном лайнере по Тихому океану. Мысленно встряхнулась и, поправив тяжелый узел волос на затылке, пошла на совещание.

В нашей компании «Агропищтех» работали практически поголовно маги, полиморфов не больше десяти процентов, и все они женщины самых слабых видов. Вон и моя секретарша – оборотень-лиса.

Женщины-полиморфы очень сексуальны, поэтому пользуются большим успехом у магов мужчин, к обоюдному удовольствию и личной пользе. А вот мужчины-оборотни отличаются мрачными, нелюдимыми характерами, они весьма подозрительны и тщательно отбирают близкое окружение. И чем сильнее вид полиморфа, тем более замкнутый, настороженный и злой нрав.

Как-то я слышала мнение одной журналистки о реалиях нашего мира:

– «Нужно отметить, что в нашем обществе компании, принадлежащие оборотням, построены по принципу доминирования и крайне редко в них присутствуют маги, но без предрассудков принимают на работу женщин-магов. Мужчин-полиморфов притягивает их физическая слабость, которая рождает в них внутренний инстинкт защитника или охотника. А вот это смотря кому из магиан как повезет. Если уж случилось обратить на себя внимание оборотня, то тут два варианта развития событий. Встретила защитника – можешь вздохнуть спокойно, а охотника… лучше сразу обратиться в полицию для защиты и позаботиться о судебном постановлении о неприкосновенности и запрете сексуальных домогательств.»

Примерно через неделю после этого репортажа именно последнее она и сделала.

Мои каблуки-шпильки глухо стучали по паркету коридора, пока я направлялась на совещание начальников отделов. Мягкий свет играл на полированных деревянных панелях стен, в которых размытым пятном отражалась моя фигура.

Среднего роста стройная шатенка с мягкими округлыми формами, с тяжелой массой волос, скрепленных в узел на затылке. В белоснежной блузке, с голубым шарфиком на шее, черной юбке-карандаш, светлых ажурных колготках и лакированных черных туфлях-лодочках. Я всегда и во всем придерживалась классического стиля, впрочем, как и в поведении. Меня так воспитали – примерной маминой и папиной девочкой. Вырасти-то я выросла, уже вон двадцать восьмь лет исполнилось, и университет закончила, и давно проживаю самостоятельно, но вложенные стереотипы и правила поведения изжить не смогла. Хоть это и нравилось всем моим близким, но мне доставляло некоторые неудобства.

В кабинете владельца и руководителя нашей компании Савелия Павловича Нелюбина (для своих Сава) уже сидели восемь начальников различных отделов и похоже ждали только меня – начфина. Предполагаю, каждый работник в нашей компании в курсе, что я к тому же являюсь невестой хозяина. Правда, никто не догадывается, почему в этом статусе я пребываю уже два с половиной года, но слухи по-прежнему ходили. Самые разные. И многие верны, хотя я в этом никогда не признаюсь никому.

Сава встал и помог мне сесть на стул, ближайший от его собственного кресла, при этом мимолетно погладив меня по предплечью. Невысокий блондин, всего на три сантиметра выше меня, когда я на каблуках, стройный, очень умный и вполне красивый маг. Я в который раз несколько отстраненно посмотрела на него с искренним восхищением и уважением, но не любовью.

Три года назад он взял меня измором и обаянием, а потом так опутал собой, что я уже не смогла вырваться из его сетей. Он приручил моих родителей, которых я обожала, подружился с моими немногочисленными друзьями, которые теперь ели у него с рук. Предоставил любимую работу и выполнял все прихоти, которые мне приходили в голову. Но вместе с тем это довольно жесткий и хладнокровный мужчина, который знает, чего хочет именно он и ему не важно, что при этом думают или чувствуют остальные.

Он знал, что я не люблю его, и сие ему не нравилось и печалило, но… Он любит меня слишком сильно и эгоистично, чтобы позволить уйти от него или потерять, и соответственно своим желаниям планировал мою жизнь и судьбу.

Чего только мое назначение начальником финотдела стоит через полгода после прихода в компанию. Нет, я конечно в профессиональном плане далеко не глупая, но надо думать, что до этой должности мне бы не одно десятилетие вкалывать, а тут все почти сразу и две старые толковые работницы в придачу, чтобы помогать. И попробуй откажись, лично я не смогла. Вот так, стараясь при этом не задевать мое самолюбие или гордость и, тщательно обходя острые углы в наших отношениях, чтобы исключить любой повод разорвать наши отношения, ему все удалось. Остался лишь маленький нюанс – наша свадьба, но как раз с ней я и тянула до последнего. Привыкла плыть с ним по течению, он заставил меня считать себя обязанной ему во всем, и именно из-за этих не совсем подходящих к личным отношениям чувств, я не сделала твердого шага к свободе. И разрывать наши отношения тоже пока не хотела, Савелий меня устраивал как друг, начальник и любовник, и его ко мне отношение тоже вполне устраивало.

Где-то глубоко внутри меня тлел уголек раздражения и желания изменить сложившуюся ситуацию, разорвать этот порочный круг, который затягивает меня словно в болото. Но родители, которые уже любили Саву, друзья, которым он нравился, и весь мой быт, в который он идеально вписался, способствовали откладыванию решения этого вопроса, я продолжала плыть по течению.

Сава отдернул полы дорогого итарианского костюма, сверкнув при этом массивным перстнем с бриллиантом, поправил галстук и сел за стол, бросив на меня внимательный теплый взгляд, а я с удивлением отметила работающий телевизор, висевший на стене сбоку от него. Обычно Сава раздражался от любого отвлекающего от него внимание фактора.

– Ну что ж, все в сборе, давайте займемся нашими делами. Нам поступил большой правительственный заказ на поставку продовольствия длительного хранения. Как мне намекнули, для обновления резервного фонда, в связи с тем, что сроки годности вышли…

– Насколько я знаю, государственный заказ всегда выполняют только крупные монополисты, почему на этот раз выбрали нас? Да и справимся ли мы с такими объемами?

Начальник экономического отдела старая магиана Вера Борисовна говорила ворчливо и с легким недоумением в голосе. Поправила короткие волосы, в которых, несмотря на ухищрения и магов-парикмахеров, уже виднелись седые волосы и в большом количестве, лицо еще моложавое, но с ее низким уровнем магических способностей она старела быстрее, нежели хотела, и, дожив до среднего прожиточного возраста магов в двести лет, будет выглядеть, скорее всего, дряхлой старухой.

Еще один источник зависти магов к полиморфам. Те не старели, лишь матерели или в случае с женщинами приобретали все большую женственность и сексуальность, а потом буквально за десяток лет до естественной смерти знакомились со старостью.

Вере ответил сам Савелий, при этом бросив внимательный взгляд карих глаз на всех остальных сидящих за столом.

– Так было всегда, но в этот раз они сами вышли на меня… Я не знаю причин, но могу догадываться исходя из некоторой информации и слухов…

– Если мы будем основывать наш бизнес на слухах, то… – Вера Борисовна замолчала, стоило Саве прервать ее резким голосом.

– В этот раз все серьезно. Из разных источников я выяснил, что правительство делает закупки в подобных нашей фирмах и не только продовольствие… Они не афишируют своих действий и объема заказов, но слухи ползут. Грядет что-то тревожное. И цены начали расти на все…

В этот момент началась новостная заставка, и Савелий быстро включил звук, жестом призвав нас помолчать. Комнату наполнил сильный, хорошо поставленный голос диктора с трагическими нотками:

– Новые столкновения в парламенте между советниками президента Верховина произошли на почве разногласий по поводу такой острой проблемы как равенство рас. Ничего нового наш корреспондент Малкин не услышал, а парламентарии как и всегда неохотно дают интервью или делятся информацией. Но нашему каналу удалось добыть информацию, что все напряжение, которое сейчас царит в парламенте, вызвано странным заявлением хавшиков на саммите большой восьмерки в Альбукерке, где обсуждались основные вопросы геополитики. Пока данное заявление не раскрывается, но судя по растущему напряжению на общих границах объединенного ЕвроАзеса, что-то явно намечается. И военные ведомства всех двадцати восьми государств ЕвроАзес начали подтягивать к своим границам регулярные войска. Коалиция СМИ ведущей восьмерки уже подала протест в Верховный суд Гааги с требованием снять гриф секретности с подобных заседаний и обнародовать всю информацию. СМИ других стран и различные организации по правам человека полностью их поддержали. Планируются массовые пикеты и митинги.

Я пришла в шок от таких новостей, а диктор между тем продолжил:

– А теперь поговорим о других новостях. Как сообщили проверенные источники, на островах Сургата, расположенных в нейтральных водах между Амеросом и ЕвроАзес, два дня назад зафиксирована странная световая вспышка и волновое излучение. Все говорит о том, что там произошел взрыв пока не известного происхождения. На данный момент пока ни одно из правительств и террористических организаций не взяли на себя ответственность за это происшествие. Как нам сообщили в пресс службе ФРС по данному факту начато расследование. Хотя, как мы все знаем, вряд ли это ведомство потом обнародует данные этого самого расследования…

Савелий выключил звук и с хмурым выражением лица повернулся, окидывая нас взглядом, в котором так и читалось: «Ну, я же говорил!»

Все одновременно загалдели, а я отстранилась от этого шума, предчувствие во мне уже не дрожало – билось в истерике. И желание позвонить папе с мамой неуклонно росло. Я даже не заметила, как закончилось совещание, и едва услышала, что наша компания приняла государственный заказ и усиленно начнет его выполнять.

С наших основных складов в Тюбрине уже на следующей неделе начнут отправлять продукцию большими партиями в нашу столицу Москану. И в Гавре, крупном региональном центре, который находится в четырех часах езды от Тюбрина, тоже есть пара наших производств, и они так же будут выполнять государственный заказ.

Мы с Савой вышли из здания и направились к машине, водитель которой услужливо распахнул двери в ее теплое кожаное нутро. Я куталась в воротник теплого кашемирового пальто, укрываясь от промозглого декабрьского ветра, но холод все равно проникал под одежду. Услышала трель и, благодарно кивнув Саве, помогающему мне сесть в салон, порывшись, достала из сумочки телефон. Я еще не успела нажать кнопку приема, как почувствовала, что холод резко выстудил все внутри меня. В плохом предчувствии. Мягко хлопнула дверь машины, я же, отстраненно наблюдая за быстро обходящим машину Савой, чтобы сесть в нее самому, приняла вызов.

– Кира Юрьевна Нехорошева?

– Да! А с кем я разговариваю?

– Кира Юрьевна, у нас для вас печальные новости… Ваши родители Юрий Алексеевич Нехорошев и Амина Руслановна Нехорошева погибли… Они подхватили вирус на Сармате, и тяжело говорить об этом, но вам надлежит приехать в Москану и забрать их тела для захоронения. Единственное, вам сначала надо опознать их, а потом…

Спасительная темнота накрыла меня, спасая от истерики и заставляя умолкнуть мой крик смертельно раненного животного. Темнота оказалась столь милостива, что забрала не только мое сознание, но и невыносимую боль от потери самых близких и родных людей.

* * *

12 декабря

Серые тяжелые облака медленно плыли по небу, скрывая солнце и давя на сознание, усугубляя и так полуобморочное состояние. Я больше ничего не чувствовала, внутри все заледенело, даже душевная боль словно звенела сосулькой. Слезы закончились, и глаза жгло, поэтому я боялась их даже прикрыть, чтобы вновь не увидеть жуткую вчерашнюю картину.

Множество тел в здании военного морга Москаны, который поражал своими размерами и гулкой тишиной. Там, среди мертвых тел, лежащих на низких кушетках, ходили поникшие, потерянные живые, такие как мы с Нелюбиным. Хотя Сава ходил с гордой прямой осанкой и лишь морщился от жуткого запаха, от которого не спасала даже магия.

Здесь лежали триста восемьдесят бывших пассажиров кругосветного лайнера «Орион», который под охраной транспортировали от острова Сармат, где обнаружили этот большой красивый корабль. Он был заполнен мертвыми людьми, впрочем, как и сам остров, на который заходил этот круизный лайнер.

Пропавших не было, все на борту и все скончались от неведомой болезни. Весь остров Сармат, как шептались по углам служебных помещений морга другие родственники погибших туристов с «Ориона», выжгли дотла вместе с погибшими. И только лайнер с его жутким грузом доставили к границам нашей родины Россины. Для исследования и расследования причин случившегося.

Пока не было точных и достоверных данных происхождения этого вируса, возник ли он на острове и был перенесен на корабль, или наоборот, был занесен на остров пассажирами корабля.

Когда я взглянула на своих маму и папу, поразилась увиденному. Их кожа свисала лохмотьями… Жуткими сухими лохмотьями, а их некогда еще молодые и здоровые тела пугали невероятной худобой и бесцветностью, с ярко выделяющимися синюшными пятнами. Но то что это мои родители – сомнению не подлежит. Прикасаться к ним запретили, и каждое тело защищал магический прозрачный купол для предупреждения распространения инфекции.

Я благодарила бога и энергию за то, что Сава оказался в этот момент со мной. Случившееся сломало меня и заморозило все эмоции и чувства. Мне повезло, что мой жених взял все проблемы на себя, организовав оформление и кремацию. По требованию АНБ похороны были на местном кладбище, потому что даже прах запретили вывозить, и он водил меня все это время за руку.

Стук замерзших комьев земли по крышкам металлических урн с прахом, которые закапывали одновременно, вызывал ощущение, словно меня бьют, каждый ком – сильный удар под дых.

Я вздрагивала от этих жутких бум-бум-бум, но лишь пара слезинок, сползла по щекам мокрыми дорожками. Теплые объятия Савелия укрыли от промозглого ветра, от хмурых лиц людей со слабым даром магов, которые явно не от хорошей жизни трудились на военном кладбище гробовщиками, от тягостного вида огромного поля с невысокими каменными безликими табличками, на которых часто кроме личного кода даже инициалов нет. Невдалеке от нас с Савелием и представителем коронерской службы, который обязан был зафиксировать факт захоронения опасного содержимого урны, стояли родственники других погибших с «Ориона».

Их было много, таких же как мы: кто-то стенал, стоя на коленях на холодной земле, кто-то просто замерзшими статуями, как и я, стоял и смотрел в небо, кто-то с равнодушной миной на лице, вынужденный тут стоять, ждал, когда уже можно уйти – все воспринимали эту трагедию по-своему.

Я же ничего не чувствовала, все внутри меня словно замерзло на стылом декабрьском ветру, который медленно гнал серые тяжелые тучи по такому же безрадостному небу.

В аэропорт мы ехали в полном молчании. Водитель, предварительно тихо спросив разрешения у Савы, включил новостной канал на радио. И салон автомобиля заполнил резкий голос диктора:

– …по последним данным из наших источников, стало известно, что все, кто находился на этом корабле, погибли. Причиной гибели пассажиров и экипажа туристического лайнера «Орион» стал новый, неизвестный ученым вирус. Как нам стало известно из надежных источников, весь остров Сармат был подвергнут обработке огнем. Лекарств или вакцины от данного вируса пока не существует, и как нам сообщили, ведется следствие. Но наши аналитики смогли провести параллель между взрывом на Сургатских островах и массовой гибелью возле Сармата, который, как вам всем известно, находятся довольно близко к островам, и здесь явно имеется связь.

Водитель бросил тревожный взгляд на меня в зеркало заднего вида и переключил канал.

– Министр иностранных дел Иван Лавкин в срочном порядке вылетел в Бинидос на совещание межправительственной комиссии по факту взрыва на Сургатских островах вблизи границ ЕвроАзеса. В высших кругах власти предполагали, что данное событие явно не прошло без участия хавшиков. Снова встает вопрос, что за заявление сделали эти чешуйчатые на саммите большой восьмерки, что его тут же засекретили. Мы требуем от властей…

Тишина воцарилась в салоне, а водитель смущенно старался не смотреть в зеркало и наблюдал за дорогой, крепко сжимая руль маг-мобиля.

Самое смешное, что оборотни предпочитали ездить именно на маг– машинах, которые работали от аккумулятора, который требовал лишь магической подзарядки или просто периодической смены стандартного энергетического накопителя. Они сквозь пальцы смотрели на факт использования магии в своих машинах, их даже зависимость от магов не смущала. Это разработка полиморфов, а вот сами маги пошли по пути технического прогресса, используя бензиновые двигатели для автомобилей, что увеличивало их мощность и скоростные характеристики. Им не важно, что выхлопные газы наносят вред окружающей среде и жителям планеты – в первую очередь, уже не говоря об истощении природных ресурсов.

Но в связи с тем, что многие силовые ведомства возглавлялись полиморфами, то и машины закупались соответственно их желаниям и потребностям. Вот и сейчас мы ехали на маг-мобиле, а водитель – оборотень, скорее всего кто-то из кошачьих.

Нас привезли в аэропорт и помогли быстро пройти регистрацию. Весь полет я сидела с закрытыми глазами и была рада, что темнота под веками была лишь темнотой.

Тюбрин встретил морозом и снегопадом, снежинки кружились, оседали на любых поверхностях, образуя пышные сугробы или расписные белые узоры на окнах. Мое сердце уже сроднилось с болью, а внутри царило безразличие ко всему.

Я отказалась переехать к Саве, который под предлогом заботы обо мне попытался полностью наложить на меня руки. И хотя чувствовала себя полнейшей эгоисткой, но и отказаться сейчас полностью от него не могу – не выдержу полного одиночества. Сейчас Савелий та ниточка, которая все еще связывает меня с родителями, ведь они его по-своему любили.

Три дня я бродила по родительской квартире, словно сомнамбула, не в состоянии спать, есть и даже думать. Все убрала, а потом просто лежала, тупо глядя в потолок. Слез уже не было. Но моя жизнь продолжается и придется научиться жить без любимых людей, а они один за другим почему-то покидают меня, уходя в другой, я надеюсь, более радостный мир.

* * *

30 декабря

Двигатель «кешара» работал с приглушенным урчанием, создавая уют в теплом салоне маг-мобиля. Еще два года назад я купила его в кредит и очень люблю свой небольшой, но удобный мобиль. И хотя Сава настойчиво предлагал мне в подарок более дорогую машину на бензиновом двигателе, но я любила своего Кешу и наотрез отказалась. Я ехала в Васино, где меня уже ждал Савелий. С момента нашего возвращения прошла пара недель, и я потихоньку оттаивала.

Три года назад Сава купил себе участок земли в Васино. В очень красивом месте на берегу реки Васинки. А после того как мы перешли на более личные отношения, он уговорил и меня купить участок по соседству с ним, приведя очень веский аргумент:

– Когда ты выйдешь за меня замуж, то на этом участке в доме, который мы построим, будут жить твои родители. Ведь им на старости лет будет гораздо приятнее и комфортнее проживать на природе, а не в городе с его спертым воздухом от выхлопных газов.

Я же в тот момент рассчитала экономическую выгоду от этой покупки, поэтому и согласилась.

Две недели назад, вернувшись домой в Тюбрин, Сава начал усиленно заниматься кучей дел, при этом не забывая и обо мне. Он жестко контролировал ход выполнения госзаказа, зачем-то нагнал рабочих в Васино и принялся в ускоренном темпе заканчивать строительство наших домов. При этом еще и переделкой уже выполненных работ зачем-то занялся, и сейчас хотел мне показать, что сделал.

Мы с Кешей буквально летели по асфальтированной дороге, ведущей от Тюбрина в сторону Васино; несколько километров, отделяющие это красивое место от города, дарили приятное уединение и покой, но в тоже время позволяли быстро оказаться среди городской суеты.

Свернула на гравийку и поехала по дороге, петляющей между деревянными домами. В Васино постоянно

жили только маги и в основном либо те, кто обладал слабым магическим даром, либо те, кто лишь чувствовал ее. Все они работали на фермах, принадлежащих компании «Агропищтех», либо сами являлись фермерами.

И только пять лет назад, когда здесь организовали одноименный жилищный кооператив, эта деревушка превратилась в элитный поселок, правда с жестко ограниченным количеством участников застройки. Многие богатые деятели нашего города хотели уединенности, покоя и защищенности. Именно по этой причине местечко не афишировали, а участки продавались только с согласия всех членов кооператива.

Дома остались позади, а я ехала между снежными сугробами, в искрящейся белизне которых отражались солнечные лучи, заставляя щуриться.

Вот и территория кооператива. Это череда разграниченных участков с высокими заборами. Хотя пока из тридцати предполагаемых домов построены лишь десять и три из них еще в конечной стадии строительства. Так что пока только семь домов радовали взгляд добротностью и дымком из труб над крышами, а вокруг только снежная гладь и умиротворяющая тишина.

Заехав в ворота собственного дома, отправилась на поиски жениха, попутно здороваясь с отделочниками и электриками. Еще позавчера Сава осторожно рассказал, что намерен переделать в наших домах. Во-первых, он установил котел на дровах для обогрева дома. На вопрос «зачем эту грязь разводить» мне туманно пояснили, что всякое в жизни может случиться, и нужно быть готовым к тому, что отключат электричество.

Еще большее удивление вызвало появление во дворе индивидуального водозабора. А еще год назад он сам лично отмахнулся от этого простого варианта, предложенного прорабом, мотивируя это архаичностью и трудоемкостью. Еще он вырыл погреба размером с один из наших небольших складов, поморщившись, коротко предположил, что это для возможных развлечений. Отметив мой скептический взгляд, больше ничего не добавил. Сава всегда отличался вдумчивым подходом к любому делу, но плюсом к этому часто шла мнительность и излишнее паникерство. А вдруг, а если… Вот как сейчас это происходит.

Пока шла по своему большому участку в сторону калитки в заборе, отделяющем наши участки, в шоке наблюдала, как строители надстраивают кирпичные заборы по внешнему периметру, превращая участки двух домов в неприступную крепость. Более того, этот паникер зачем-то еще и лестницу пристроил и площадку, чтобы можно было, не выходя за ворота, посмотреть, что наружи происходит.

Прошла по дорожке из плиток до одной из новеньких, правда, непонятного назначения каменной хозяйственной постройки, увидела внутри Саву с двумя мужиками. А уже через минуту вообще в шоке застыла, потому что слабый менталист Савелий сейчас вполне не слабо стирал информацию из памяти строителей. Он отвлекся всего на мгновение, увидев меня, но закончил с мужчинами и коротко приказал все еще находящимся под действием заклинания ждать его в доме.

Я напряглась, уставившись на него как кролик на удава. Савелий же, проводив взглядом рабочих, наконец, обратил взгляд карих глаз на меня. Сделав пару шагов, сократил расстояние между нами и хрипловато прошептал, выдыхая облачка пара на морозе.

– Прости детка, что тебе пришлось это видеть, но я не хочу, чтобы по городу ходили слухи обо мне и моем доме. А главное, о его содержимом…

Он попытался привлечь меня к своей груди, но я уперлась ладонью в мягкое кашемировое пальто и слегка оттолкнула его. После того как я вернулась из Москаны, больше не могла без содрогания переносить его прикосновения. Сава смерил меня прищуренным взглядом, но отпустил. И мне очень не понравилось холодный, недовольный, расчетливый огонек, который вспыхнул в его глазах.

– Прости, я пока не могу… это не из-за тебя… Это просто стресс и…

Он расслабился, мягко улыбнулся, но тот огонек, который зажегся в его глазах, не потух, и это меня встревожило. Савелий относится к тем магам-мужчинам, которые ради достижения своей цели и исполнения желаний готовы пойти на многое, и вполне возможно – на все. Тревожный звоночек предчувствия начал подтренькивать, заставляя подумать о дальнейших наших отношениях.

Я неожиданно подумала, что вполне возможно лучше прекратить их сейчас, чем когда будет совсем поздно. Но мужчина уже отвернулся и, подхватив меня под локоток, потащил внутрь помещения. К моему удивлению, он отодвинул пластиковую панель, выглядевшую как обычная каменная стена, за которой обнаружился кодовый замок. Набрав шифр, тут же неосознанно отложившийся в памяти, активировал открытие. Большая часть стены медленно отъехала в сторону, продемонстрировав содержимое странного сейфа. Здесь хранится оружие, причем в большом количестве!

И хотя Сава числился коллекционером различного оружия, состоящего на учете в полиции, но тут его гораздо больше, чем официально зарегистрировано, без сомнения. Прочистила горло и прошептала:

– Ты маленькую войну затеять хочешь?

Он довольно хмыкнул, потом под моим немигающим взглядом погладил меня по щеке, и выдал:

– Кир, слухи ходят разные… Но от таких людей, что не верить им, это заранее обрекать себя на проигрыш… жизни. Не только наше, но и соседние государства делают закупки продуктов питания длительного хранения. Вопрос зачем им всем это. Далее закупают оружие, промышленные товары, проводят рекогносцировку армейских частей, причем как внешних так и внутренних войск. О чем это может говорить, как думаешь? Мне сказали, ходит слух, если его можно так назвать, что хавшики намерены начать полномасштабную войну за передел сфер влияния и территорий. И заявление в Альбукерке, которое они сделали, гласит именно об этом… Три дня назад мне позвонил двоюродный брат, который живет в Бинидосе. Так вот, там начались волнения, потому что в прессу просочились некоторые сведения, которые обсуждались на комиссии по межрасовым отношениям. Оказывается, началась грызня между нашими магами и полиморфами за сферы влияния и все из-за хавшиков. А теперь, я знаю, как тебе будет больно, но на «Орионе», где отдыхали твои родители, была конференция магов и все они погибли… За сутки, Кир, понимаешь? А вот из полиморфов-военных, которые обследовали корабль, не заболел ни один, теперь ты понимаешь, куда я клоню?

Я побелела и хрипло спросила:

– Ты считаешь, что возможна война? – Потом помотала головой и сама же жестко ответила: – Ты параноик, Савелий! Вполне возможно это все домыслы и цепь трагических случайностей. Маги слабее полиморфов, и тебе это известно. Я лишь на четверть полиморф и то крайне редко болела, а на них все быстро заживает и ко многим нашим болезням они не восприимчивы. Хотя им и своих вполне хватает. И поэтому не заразились… там. Тем более уверена, что и военные вполне возможно могли скрыть свои потери, чтобы еще больше не нагнетать жути и страха… или паники как ты сейчас. И главное, моя мама полукровка, но она лежит там вместе с папой. Значит, ты ошибаешься.

– Ну да, детка! – презрительно скривившись, ответил Сава, активируя закрытие хранилища с оружием и задвигая стенку обратно, скрывая тайник.

– Ты можешь успокаивать себя как хочешь, а мне надо о семье заботиться…

– О какой семье? – я разозлилась и меня понесло.

Сава же медленно повернулся в мою сторону и пристально посмотрел мне в глаза:

– О тебе и будущих детях! Наших с тобой детях!

Я отшатнулась от него, заметив с какой злостью он уставился на меня. Мои магия предчувствия и недоразвитое ясновидение полностью исключали возможность ментального воздействия, и судя по всему, Савелия это бесило. Я не сомневалась, что если бы он мог, воспользовался бы внушением мне глубоких чувств к своей персоне.

– Прости, Сав, но на семью и детей я пока не готова. Я вообще сомневаюсь, что наши отношения нужны мне в том виде, как ты их предполагаешь. Я не люблю тебя, и ты об этом прекрасно знаешь…

– Замолчи, Кира! Я люблю тебя, и мне этого достаточно. Я хочу, чтобы ты была моей и только моей. Остальное придет со временем…

– Нет! Со временем любовь не придет. Ты для меня больше друг, чем любимый мужчина. Я уважаю и ценю тебя, но мне… я… Я больше не могу скрывать и от тебя, и от себя, что больше даже не хочу тебя. После того, что случилось, во мне что-то изменилось, и на полумеры я больше не согласна. Нам нужно…

Он схватил меня за грудки рукой, притянул к себе и начал бить по лицу другой. Его перекосило от злобы и отчаяния. Бил, потом тряс словно грушу, а потом притянул к себе мое окровавленное лицо, впиваясь в разбитые губы жестким поцелуем собственника. Я двинула ему между ног коленом, заставляя сложиться пополам. А потом, пуская кровавые пузыри прошипела:

– Не смей ко мне больше прикасаться! Нас больше ничего не связывает, я прощу тебе ЭТО только по одной причине. Ты стоял тогда, там со мной, и я благодарна тебе за это.

Резко развернулась, пошатнувшись от того что закружилась голова, даже узел волос рассыпался волной по спине, и двинула к выходу. Хриплый резкий окрик Савелий заставил притормозить:

– Прости, прости меня, Кир! Я люблю тебя, я не хотел, ты вынудила меня… пости.

Грустно хмыкнула скорее над собой, чем над ним и холодно ответила, сплевывая кровь на бетонный пол:

– Завтра мое заявление об уходе будет у тебя на столе! И запомни Савелий, когда любят, по морде не бьют…

– Кир, я не приму твоего заявления. Я понимаю твое состояние из-за трагедии. И я погорячился. Хочешь взять передышку в отношениях – хорошо, я согласен. Но давай не будем все делать сгоряча. Как финансист ты меня вполне устраиваешь, давай пока останемся хотя бы друзьями?

Внимательно посмотрела в его расстроенное и печальное лицо с тонкими чертами, затем согласно кивнула. Но перед тем как уйти, добавила:

– Савелий, подумай до понедельника о моем заявлении об уходе. Потому что я тебе могу точно сказать, что больше НАС нет и, никогда не будет. Ни один мужчина, поднявший на меня руку, не будет МОИМ мужчиной. Так что думай!

В спину мне донесся печальный смешок и последняя фраза Савы:

– Я уже подумал! Жизнь все расставит по своим местам…

Пока шла к машине, стараясь как можно быстрее уйти отсюда, неожиданно столкнулась с Михалычем. Это его так все уважительно называют, а на самом деле у старого хавшика, как и у представителей всей его расы, нет отчества.

Внешность Михаила Саппера типичная для всех хавшиков: сероватая, неровная от старости и морщин чешуевидная кожа, глубоко посаженные, всегда влажные, словно слезящиеся карие глаза, и сам он невысокий и жилистый. Хоть магией и силой полиморфов не обладает, да и представителей его расы его не любят, но Михалыча уважают все. К его мнению прислушиваются, советуются и животных он любит как родных и те платят ему тем же.

Раньше Михалыч работал техником на животноводческой ферме, а три года назад Сава назначил его руководителем основной в «Агропищтех» фермы, но хавшик по старой привычке и среди техников подвязался, обучая молодых специалистов и присматривая за процессом.

Ферма как и основные здания агрокомплекса нашей компании, располагалась через поле от Васино, и по этой причине еще три года назад я познакомилась с Михалычем и мы подружились.

Отметив мое кошмарное состояние – лицо в крови, разбитые губы и нос – потемнел лицом и нахмурился. Затем выдал, заметив появившегося в дверях Савелия в растрепанных чувствах:

– Похоже, ты решила расставить все точки по местам?! Я, конечно, подозревал о его нелегком характере, но чтобы такое…

Махнула рукой и прогундосила:

– Сама виновата! Надо было не заходить так далеко, а я все не решалась… – резко замолчала, осознав, что и кому говорю. А главное, все это неправильно, некрасиво и… больно. Не только сердцу, но и разбитому носу. – Простите, мне надо домой.

Платком прикрыла нос и быстрее рванула к машине. Не хочу и не могу с кем-либо сейчас общаться, да и видеть тоже никого не хочется. И противно так, аж до самой печенки. Я никогда не думала, что со мной может произойти подобное. Чтобы мужчина, с которым делила постель и часть своей жизни, смог поднять на меня руку… как будто меня сейчас не побили, а в помоях искупали, настолько противно и обидно.

* * *

5 февраля

По дороге из аэропорта я устало наблюдала, как мимо проносятся дома и люди. В салоне внушительного автомобиля представительского класса уютно и просторно, а главное, вся суета огромного мегаполиса оставалась снаружи. Откинувшись на спинку сиденья, рассеянно следила за происходящим на улицах Москаны, по которым мы проносились, стремясь быстрее попасть в отель, где будет проходить конференция пищевиков со всей Россины, где для нас были забронированы два номера.

С того дня перед новым годом, когда Савелий избил меня, наши отношения перешли на другой уровень. Я старалась избегать любого личного общения с ним, а он всеми силами пытался изменить мое отношение к нему и добиться расположения. Все это выглядело как танцы над пропастью, сделаешь неосторожный шаг и сорвешься вниз.

Вот и сейчас он осторожно положил свою ладонь, на мою руку, лежащую на сиденье автомобиля, а я резко ее отдернула, заставив его тяжело вздохнуть.

Придя на работу сразу после новогодних выходных, которые я впервые в жизни проводила в одиночестве, отказавшись от предложений двух своих подруг праздновать с ними, сразу пошла к нему в кабинет.

За прошедшие дни я не ответила ни на один его звонок и двери тоже не открывала, и сейчас настроилась уволиться как никогда. Но Савелий рассыпался в извинениях и заверил, что он не хочет терять сразу и любимую женщину, и первоклассного специалиста по финансам. Чувства отдельно, как говорится, и бизнес отдельно. В этом я как раз не сомневалась, для Савы деньги и его бизнес играют первоочередную роль, а работа в компании меня устраивает и, честно говоря, страшновато лишиться еще и ее в ситуации, когда нет родителей, а теперь и жениха. Именно по этой причине я согласилась остаться в «Агропищтехе», но напомнила бывшему жениху, что никаких нас больше нет и, никогда не будет. Хотя про себя отметила, что в этом он сомневается и намерен попробовать все наладить.

Сколько такое положение дел продлится – не знаю, все и так происходит очень стремительно для такой благополучной девушки как я и, наверное, подсознательно хотела притормозить столь крупные перемены в своей жизни в надежде отсрочить очередные неприятности, а я их приближение, увы, чувствовала.

Мой резкий жест заставил Саву злым голосом попросить водителя включить новостной канал. В итоге, уже через мгновение раздался приятный женский голос, который, к сожалению, сообщал не слишком приятные новости.

– …гибель большинства приматов на островах Сургата стала очередной серией необъяснимых смертей в той части Тихого океана. Но до нас начали доходить сведения, что странный вирус, который косит приматов, перекинулся на полуостров Тонго, связанный Перминовским перешейком с ЕвроАзесом. Там зафиксированы первые смертельные случаи среди людей. В Бинидосе вновь собралась большая межгосударственная комиссия по вопросу предотвращения распространения неизвестного пока ученым заболевания. Так же сообщают, что государство Арабекс, куда входят зараженные территории Тонго, запросило помощи у ВООР. В Арабекс уже начала поступать гуманитарная помощь, лекарства и стягиваться объединенные войска для предотвращения мародерства и волнений…

Теперь перейдем к другим новостям. Созданная коалиция из представителей правительств ЕвроАзеса выразила правительству хавшиков и всему Амеросу протест. Уже вторую неделю в правительстве идут закрытые для СМИ дебаты о заявлении хавшиков, сделанном еще в декабре, и пока решение по нему и вообще какие-либо разъяснения не были сделаны…

– Выключи! – раздраженный голос Савы выдернул меня из очередной волны дурного предчувствия.

Водитель тут же выполнил его приказ, бросив в зеркало заднего вида настороженный недоуменный взгляд. Еще бы, сейчас все слушают новости и напряженно следят за обстановкой не только в Россине, но и во всех двадцати восьми государствах ЕвроАзеза, как и за более мелкими островными государствами в Тихом и Атлантическом океанах.

Нам поступил уже второй государственный заказ, после чего Сава, не сильно это афишируя, на одном из наших складов, сделал запасы и для нашей компании. Мне пока были непонятны его тревоги, а он больше не распространялся по поводу своих панических версий. Но буквально заставил меня потратить деньги на оборудование и покупку запасных солнечных батарей для автономности наших домов от общих электросетей.

Единственное, что он пояснил:

– Это со временем окупится.

Отделка и все мелкие доработки были уже закончены, и Сава планировал скорый переезд в свой дом.

Убеждал и меня, но я пока была не готова оставить квартиру своих родителей, в которой выросла, пропитанной теплыми воспоминаниями. Да и свой дом я решила продать, лишь бы не жить рядом с Савелием. Хоть мне и нравятся и сам дом, и его местоположение. И люди, с которыми за три года я успела подружиться.

С тем же Михалычем мы часто болтали, и я изредка помогала ему своей магией земли высаживать молоденькие деревца. Для меня полезно расходовать часть скопившейся энергии и тренировать свое тело и способности, а для него и фермеров удобно иметь собственного сильного мага земли, который поможет защитить посевы от ветра естественными преградами из деревьев и кустов. Плюс улучшить качество полей, подготовленных для заготовки сена.

Хотя мою дружбу с селянами Савелий не одобрял, считал себя выше их и не желал опускаться до слабых магов со своей вершины или тем более до всего лишь чувствующих магию. Вообще, за последнее время мое уважение и восхищение бывшим женихом значительно увяли и поблекли, хотя у него много и положительных качеств, но сейчас на поверхность вылезают те, которые раньше либо я не замечала, либо он тщательно прятал и не демонстрировал.

Третий день конференции проходил в штатном, но чересчур напряженном режиме. Многие в перерывах выступлений собирались небольшими группками и ожесточенно что-то обсуждали. Слухи и сплетни стремительно разносились среди элиты производителей продуктов. И все они сводились к одному – грядет что-то плохое.

Организаторы, видя подобное, решили устроить перерыв и помочь развеяться участникам. Предложение совершить прогулку по Москане-реке и отобедать на комфортабельном речном корабле было встречено хоть и без горячего энтузиазма, но одобрительно.

Восемьдесят три члена этой конференции, двадцать семь их сопровождающих, а так же тридцать семь лиц обслуживающего персонала и четыре устроителя оказались внушительной группой на хоть и большом, но, как оказалось, тесноватом для такого количества лайнере.

Все продолжали общаться группами и компаниями по интересам, Савелий, извинившись, отошел в сторону одной из них, я же, все еще держа в руках бокал с коктейлем, рассматривала народ, который тусовался на верхней застекленной палубе корабля. За бортом уже привычно для Москаны царила мерзкая погода, «радуя» мокрым снегом, а здесь играет живая музыка, оживленная обстановка, хотя душновато, но я не спешила снимать свое кашемировое пальто. Дурное предчувствие угнетало неимоверно, вызывая уже тошнотворные спазмы в желудке.

Взглядом наткнулась на мужчину, который, пошатываясь, поднимался по лестнице с нижней палубы. Мне показалось, что он не понимает, где находится, а судя по бледному лицу с красными скулами, ему еще и нездоровится. Возможно от качки, а может ему так же дурно как и мне от духоты. Развернувшись, я поставила свой недопитый бокал на поднос проходящего мимо официанта и вышла на открытую палубу.

Холодный влажный ветер ударил в лицо, остудив щеки и заставив непроизвольно сделать глубокий вдох. Прошла на корму и, не заостряя внимания на деталях, бездумно смотрела по сторонам. Серые каменные берега набережной, фонари уже горели, разгоняя ранние зимние сумерки, небо заволокли низкие серые дождевые тучи, усугубляя и так не радужное настроение. Протянула ладони и, взглянув на свои дрожащие пальцы, спрятала их в карманы. Иметь хорошо развитое предчувствие – это, конечно, здорово, особенно в бизнесе, но вот мучиться от тревоги третий месяц подряд плохо. Начинаешь чувствовать себя неврастеничной. Может у меня какие настройки сбились?

После смерти родителей, я месяц прожила на успокоительных, но быть от них зависимой не хочу, поэтому уже давно перестала их принимать и даже из своего дома выбросила. Сейчас же гадала, о чем хочет предупредить меня собственный дар на этот раз…

Пролетевший слишком близко от нашего кораблика прогулочный катер, заставил его резко качнуться на волнах. Не успев во время вытащить руки из карманов, чтобы схватиться за поручень, я полетела на палубу. Но пола так и не достигла, оказавшись в руках крупного мужчины.

Квадратное чисто выбритое лицо, тонкие губы и большие прозрачные серые глаза с тонким черным ободком по всей радужке тут же подсказали, что от падения меня спас полиморф. Причем по габаритам он явно не из кошачьих. Скорее волк… наверное. Тонкие губы раздвинулись в хищной усмешке, обнажив две пары приличных клыков, а затем раздался его приглушенный рыкающий голос:

– Вы не пострррадали, красивая?

А мне вдруг полегчало, и я благодарно улыбнулась ему в ответ, качнув головой. Попыталась оторваться от него, как только меня поставили на пол, но этот оборотень скользнул по моей спине ладонью, как бы успокаивая, без сексуального подтекста, но встревожив этим жестом. Затем глубоко вдохнул, почти незаметно скользнув по моей щеке носом.

– М-м-м, какой приятный аромат. Магиана и полиморф – незабываемое сочетание сладости и пряности.

Я резко отстранилась, испуганно взглянув на мужчину. Не хватало еще на охотника нарваться для полноты ощущений. В большинстве своем полиморфы индифферентны к окружающим и даже женщинам, но если заинтересуются или, не приведи сила, западут на объект своего внимания, то лучше сразу бежать в полицию. И только там выяснять с кем тебя судьба столкнула: с охотником или с защитником. Инциденты происходили довольно часто, уже давно именно для таких случаев применяли психологическое воздействие на полиморфов, снимая их ненормальную (в понимании магов, конечно) «охотничью» зависимость, но не всем и всегда это помогало. Иногда просто не успевали…

Мужчина заметив, а может и почувствовав мой страх, мягко усмехнулся и показал свою руку, на которой поблескивало брачное кольцо, причем с двойным ободком. Кольцо с таким ободком носил и мой дед после брачной церемонии с бабушкой, и это говорит о многом.

Двойной ободок означает полную и окончательную привязку полиморфа к своей суженной. Другие женщины его не интересуют вообще. Я облегченно выдохнула, а мужчина заметив это, довольно ощерился и представился:

– Артур Конев! Простите, что заставил поволноваться, но ваш запах чудесен. Этакая смесь магии и животной ауры. Я так понимаю, вы лишь на четверть полиморф, раз в вас СТОЛЬКО магии?

– Кира Нехорошева! Приятно познакомиться. Благодарю, что спасли меня от ушибов, а может и еще чего похуже. И да, вы правы… мой дед Руслан Когтев – волк-полиморф. Думаю, как и вы?

Он как-то по-звериному склонил голову, рассматривая меня и продолжая улыбаться. Затем ответил:

– Вы правы, Кира! Я заметил вас в обществе Савелия Нелюбина, вы его супруга?

Неосознанно поморщилась, но тут же нарисовала бесстрастную маску, стоило блондинистым бровям оборотня насмешливо выгнуться, показывая, что моя реакция на заданный им вопрос вызвала веселое удивление. Поэтому я поспешила ответить:

– Нет… уже нет. Просто мы больше подходим друг другу как друзья, нежели как возможные супруги…

В этот момент серые глаза потемнели, выражая настороженность, а я спиной почувствовала знакомую магическую ауру и вся напряглась.

– Милая, что ты тут делаешь в одиночестве?

Конев даже хрюкнул от смеха, впрочем как и я. Сложно не заметить оборотня, но видимо Савелий очень старался… Полиморф с любопытством уставился на Саву, который хотел было обнять меня, но на полпути передумал, зная, что я буду против.

– Савелий, позволь тебе представить Артура Конева. Наш коллега по цеху, так сказать, а еще господин Конев был столь любезен, не дав мне свалившись на палубу.

– А зачем, позволь поинтересоваться, ты вообще вышла без меня на палубу, одна?

Я в показном недоумении выгнула брови, заставив экс-жениха потемнеть лицом и гневно прищурить глаза. В этот момент раздался голос Артура, который, судя по всему, решил в очередной раз прийти мне на помощь.

– Я наслышан о вашей компании, господин Нелюбин, как о сильной и крепко стоящей на ногах. Моя жена из Гавра, но довольно часто ей приходилось бывать в Тюбрине, и ей очень нравится ваш старый спокойный город. В отличие от той же Москаны, где всегда шумно и суета царит вокруг.

Сава быстро взял себя в руки и выдавил улыбку, особенно после того как услышал о жене полиморфа и заметил кольцо с двойным ободком на руке, которую Артур держал на предплечье сложив руки крест на крест на груди.

– Благодарю, господин Конев, о вашей компании, я так же наслышан и…

В этот момент из стеклянных дверей закрытого от холода помещения вывалился мужчина, которого я видела недавно в очень болезненном состоянии. Сейчас бедолага побледнел до голубоватого оттенка, его магическая аура воспринималась рваным лоскутным одеялом, а еще мне показалось, что его кожа чем-то испачкана…

Сава взял меня за локоток, полиморф напрягся, а странный мужчина начал рвать на себе рубашку и срывать галстук, будто он его душит. Он покачиваясь шел на подгибающихся ногах, глаза мутные и невидящие. Судорожно сделав несколько шагов, он добрался до поручня, а потом под визг нескольких женщин и взволнованный вскрик мужчин перевалился за борт, упав в воду. Артур прыгнул в воду не раздумывая, в итоге, через несколько минут, благодаря спущенной на воду шлюпке, оба мужчины были подняты наверх.

Вся эта суета происходила в двух шагах от наших ног, и Сава не смог остаться в стороне, принялся помогать раздевать мужчину, чтобы подоспевший медработник начал делать искусственное дыхание пострадавшему и не дышащему мужчине. Артур стоял, широко расставив ноги, с него потоками стекала вода, а великолепный дорогой костюм походил на жалкую мокрую тряпку. Я коснулась его руки и воспользовалась своей бытовой магией, высушив полностью одежду оборотня. Тот вежливо и благодарно кивнул мне в ответ, но продолжил напряженно следить за развивающимися событиями.

Через полминуты влажная рубашка на груди спасенного была расстегнута, и врач уже хотела приступить к своим обязанностям. Я только успела задуматься над тем, что вид бледной, покрытой влажными белесыми струпьями кожи, мне до ужаса что-то напоминает, как Савелий судорожно отдернул от пострадавшего свои руки и буквально отпрыгнул от него в сторону, при этом оттолкнув и докторшу. Она с раздраженным недоумением воззрилась на него и выдохнула:

– Послушайте…

Сава мотнул головой, потом быстро протараторил:

– Вызывайте АНБ. Это заразно, так что не прикасайтесь к нему…

– Но я врач, я обязана спасать…

– Этому вы уже ничем не поможете… вероятнее всего.

Молодая женщина-врач – явно оборотень из семейства кошачьих – нахмурилась. Ее рука дрогнула, но коснулась запястья мужчины в попытке нащупать пульс. Судя по ее печальному и еще более хмурому лицу, пульса она не нашла.

Все присутствующие на палубе единой волной отшатнулись от места происшествия. Мне стало жутко, причем по двум причинам. Первая – погибший где-то подхватил тот же вирус, который убил моих родителей. Вторая – на лицах всех присутствующих не было сожаления или печали при виде смерти несчастного молодого мага, у которого вполне возможно есть семья, дети. Нет, сейчас лица окружающих выражали страх и омерзение при виде смерти и столь жутких проявлений болезни. Каждый из них теперь боялся за свою жизнь, ведь слухи, сплетни и постоянные новости за последние дни сделали свое черное дело, спровоцировав тревогу, напряжение и даже панику в обществе.

Корабль немедленно развернулся и на всех парах пошел к ближайшей пристани, где судя по коротким разговорам персонала, нас уже ждали представители АНБ и эпидемиологи инфекционного центра. Весь путь пассажиры проделали на открытом воздухе с мрачными выражениями на лицах, не решаясь оставаться в зараженном помещении. Сава же стоял рядом со мной, не прикасаясь. Вздрогнул, а потом неожиданно заявил:

– Я же тебе тогда говорил, Кира. А ты мне не верила, паникером обозвала… А я элементарно сопоставил факты. Вот увидишь, это еще не конец, это только начало еще более страшного…

– Не думаю, что вашей спутнице требуется дополнительная доза волнений. – Артур произнес это с нажимом, глядя на Нелюбина, я же обняла себя руками.

Савелий после слов полиморфа вскинулся и ответил ему резким немного противным голосом, от которого, тем не менее, у меня зашевелились волосы в предчувствии.

– А мне плевать, что вы думаете, Конев. Вы же тоже получили госзаказ на продовольствие длительного хранения?! – Заметив потемневший взгляд оборотня, подсказавший нам с Нелюбиным, что он прав, продолжил:

– Советую не торопиться с исполнением. А еще лучше позаботьтесь, чтобы и у вас были такие же запасы… на черный день. Если правительство уже даже не заботится о сохранении секретности, то это о чем-то говорит… В Бинидосе тоже самое и… везде тоже самое, а эти политиканы раскроют все карты только когда будет уже поздно метаться…

– Послушайте, Нелюбин, о вас говорят как о хитром и умном дельце, но сейчас мне кажется, что вы истерите, на вас чересчур повлияла эта смерть…

– Да мне плевать, Конев, что вы обо мне думаете. – Быстро повернулся ко мне и спросил, сверля бешеными глазами, – Кир, скажи ему – прав я или нет. Ведь не зря же у тебя уже постоянно руки трясутся от плохого предчувствия.

Он заметил, как я побледнела, но дрожь этого самого злосчастного предчувствия подсказала, что он прав. Дар ясновидения проявляется среди магов слишком редко, один человек на миллион, предчувствие – чуть чаще, и его нельзя проигнорировать. Хоть оно вот такое практически бесполезное, ведь нельзя сказать точно: «Что было? Что будет? Чем сердце успокоится?» Но моего побледневшего лица для Нелюбина оказалось достаточно, впрочем, как и Конева, превратившегося в мраморную мрачную статую.

– Я так полагаю, что вы уже сталкивались с подобными симптомами болезни? – тихо спросил он.

По моим щекам потекли непрошеные слезы, а Савелий устало ответил:

– В начале декабря погибли родители Киры, и у них были слишком похожие симптомы. Дай то бог, чтобы я ошибался… – весь его гнев и злость потухли. Как мне показалось, осталось лишь смирение перед судьбой.

Неожиданный толчок, и мы все трое понимаем, что корабль стоит у пристани. Нас встретило слишком много народу, причем официального, общения с которым хотелось бы избежать любыми путями.

* * *

Всех, кого сняли с того злополучного корабля, разместили по палатам в военном госпитале под патронатом АНБ, причем каждого в отдельном застекленном боксе.

Врачи, защищенные магическими коконами, записали данные о каждом предполагаемом больном, взяли кучу анализов, а потом, извинившись, сообщили, что придется подождать ровно сутки. Как нам сообщили, несколько подобных очагов заражения зафиксировано в разных районах Москаны, причем за последние несколько суток. И пока АНБ и центр по контролю за инфекционными заболеваниями не может определить конкретный источник. Вот всех и свозят сюда, но самое интересное и тревожным является тот факт, что пока заболевают исключительно маги, особенно слабые или с ничтожным даром и крайне редко полукровки.

Все это навевало мрачные мысли и подозрения, я думала о словах Савы, которые могут оказаться верными. Тряхнула гривой каштановых волос, пытаясь вернуть себе уверенность, но пока ничего не помогало.

– Детка, как ты там? – за бежевыми пластиковыми непрозрачными шторками раздался взволнованный голос Нелюбина.

Отодвинув их в сторону, уставилась на Саву, который прилип к стеклу, разделяющему наши боксы и уперся в него двумя ладонями. Немного вытянутое худое лицо чистокровного мага осунулось, а сероватая кожа покрылась бисеринками пота.

Дотронулась своей ладонью в том месте, где он касался стекла только со своей стороны. Тихо прошептала, но так, чтобы он услышал меня:

– Прости, что не поверила. Ты как всегда лучше меня разбираешься в моих предчувствиях.

Так мы простояли пару минут, упираясь в стекло, разделяющее нас лбами и ладонями. Странное

чувство единения сейчас охватило меня, ведь мы никогда не были так близко друг от друга как сейчас, не в физическом, а в духовном плане.

– Прости, что поднял на тебя руку, детка! Я до сих пор не могу понять, что тогда мною двигало. Какая-то бессмысленная злоба, страх… Страх потерять тебя навсегда…

Чуть отстранилась от стекла и заглянула в лихорадочно горящие карие глаза, к которым так привыкла за эти три года, что мы были вместе. Поэтому, не думая о последствиях, пообещала:

– Я прощаю, слышишь, я прощаю тебя. И ты не потеряешь меня, Нелюбин. Мы всегда будем вместе… Видишь, даже в такой момент мы все равно вместе.

Карие глаза напротив, вспыхнули счастьем, затем он убрал руку, словно размыкая наше рукопожатие, и обрисовал по стеклу черты моего лица.

– Это сильнейшая мотивация для меня, чтобы выжить…

Я нахмурилась, ощущая, как предчувствие вновь острыми ледяными осколками врезается в сердце. Наверное, поэтому еще сильнее прижалась к стеклу, от чего кое-где оно запотело от моего учащенного дыхания, но настойчиво и нервно заговорила:

– Все будет хорошо, Нелюбин! С нами все будет хорошо, не смей даже думать о плохом. Не будь паникером и не трать силы на смирение. Направь их на борьбу…

– Девочка моя, когда я впервые тебя увидел сидящей в открытом кафе на улице, показалось, что меня кто-то ударил под дых. Вся такая сияющая от счастья, сама весна с тобой заигрывала, теребя пряди волос… Столько невинности в твоих карих глазах, столько тепла, что я не смог пройти мимо. Больше не мог думать ни о чем. Я просто стоял и смотрел, любовался твоими плавными изящными движениями, твоими маленькими ручками, которые держали салфетку… Клянусь силой, я чуть не взорвался от наслаждения, наблюдая как ты облизываешь ложку с шоколадным мороженным.

Он сглотнул, глядя на меня сейчас теми же голодными глазами, которые преследовали меня в начале нашего знакомства и даже пугали. Потом продолжил говорить, а мне показалось, что он уже не видит меня, а погружен в свои воспоминания:

– А потом ты встала, и оказалось, что в тебе сочетается не сочетаемое. Невинность и греховная сексуальность, которая сквозила в каждом твоем жесте, движении тела, изгибе округлых бедер, высокой груди, хоть и не такой большой, как я люблю, но у меня снесло крышу – так захотелось ее коснуться… Вроде и ноги не от ушей, но сильные икры и изящные ступни в серебристых босоножках на шпильке… Разрез на юбке, а там, о боги, там мелькнула полоска от чулок… Я впервые не мог думать, анализировать, меня просто чудовищной силой тянуло к тебе. Даже когда я увидел кайму на радужке, свидетельствующую, что в тебе течет часть крови полиморфов, ничего не смог поделать. Меня, чистокровного мага-менталиста, ничего не могло остановить, да я и не пытался. А дальше, постепенно узнавая тебя ближе, я понял, что такое сокровище должно быть только моим… Твоя невинность неизбежно досталась мне, и я все делал, чтобы привязать тебя к себе, приручить словно животное… владеть безраздельно, забрать волю и убить даже мысли о других… Моя…

Я отшатнулась от стекла, в ужасе уставившись на Савелия, который сейчас не видел меня, забылся в себе и своих мыслях, его речь становилась все более бессвязной, отрывистой и навязчивой идеей мучила его сознание. Лицо перекосило от бессильной ярости, не понятно почему сейчас испытываемой им.

Резким, каким-то рваным движением потер лицо, а я заткнула рот кулаком, чтобы не закричать от отчаянья. Кожи словно силиконовые ошметки повисла на его щеках и лбу. Сава отнял руки от лица и уже невидящим мутным взглядом обвел свой бокс, шторки опустились на его стороне, отрезая от меня. Я рванула к дверям и нажала на кнопку вызова персонала. Уже через пару секунд быстро подошла молодая медсестра из магов, а я лишь тыкала рукой в сторону соседнего бокса. Видимо по моему лицу она поняла все, что я не смогла выразить словами, чувствуя, как спазмом перехватывает дыхание.

Сползла по прозрачной стене и, усевшись на полу и обняв колени руками, замерла в отчаянии. Слезы катились ручьями, а я невидящим взглядом уперлась в пространство. Несмотря на все недостатки Савы, он был последним близким мне человеком, и потерять его я была не готова, но это произойдет очень скоро. Ведь не зря же нас сразу предупредили, что после заражения этим страшным вирусом все проходит слишком быстро, всего сутки от начала до конца. И пока выживших нет, ни одного.

* * *

10 февраля

Я вновь стояла на холодном зимнем ветру и вздрагивала каждый раз, когда очередной кусок промерзшей земли падал на металлическую крышку урны. Как и два месяца назад я с трудом переносила это обреченное бум-бум-бум, понимая, что больше нас с Савелием действительно не будет. И его не будет и моих родителей не будет и, вообще, кажется, уже ничего не будет.

Кутаясь в воротник своего кашемирового пальто, тупо смотрела на два маленьких земляных холмика и две простенькие таблички с именами моих родителей и моего первого мужчины. Мужчины, который меня любил, но которого я не смогла полюбить.

Кладбищенские работники уже давно ушли, а я продолжала стоять, чувствуя как развиваются на ветру полы моего черного пальто, и стынет душа. Такая же промерзшая, как и эта земля под толстым слоем серого грязного снега.

Наконец, я словно живой мертвец направилась к выходу с кладбища, где стоял ожидающий меня автомобиль, любезно предоставленный Агентством национальной безопасности. Наверное, кто-то там решил, что за вторичное посещение этого скорбного места мне полагаются преференции.

Мои вещи уже лежали в машине. Всех участников конференции проверили на возможность заражения и здоровых сразу отпустили. Самое страшное, что таковых оказалось немного. Все полиморфы и лишь десяток магов. Пока я ожидала своей участи в госпитале и кончины Савелия, чтобы хоть чуть-чуть отвлечься смотрела телевизор. В стране начинались тяжелые времена.

Началась открытая конфронтация магов с полиморфами в парламенте. Маги прямо обвиняли полиморфов в сговоре с хавшиками и начале тотального уничтожения своих извечных конкурентов магов. Начались массовые столкновения с полицией и внутренними войсками, стянутыми в Москану, потому что большая часть этого контингента полиморфы.

После первых проявлений вируса на улицах столицы началась паника среди населения. Напряжение росло как на дрожжах, грозя вылиться в нечто жуткое. Те же самые события происходят во всех двадцати государствах ЕвроАзеса. Соседние с Арабексом страны наглухо закрыли границы, но вирус границ не признает. Скорость распространения эпидемии оказалась невероятной. К сегодняшнему дню аэропорты переполнены, все пытаются вернуться домой или просто убраться из столицы подальше, в надежде, что беда минует их стороной.

Машина катила по пустынным улицам. Люди либо отсиживались дома, либо шли с палками и бутылками с горючей смесью, готовясь к новым стычкам, выплескивая таким образом свой гнев и страх перед будущим и своей беззащитностью перед невидимым врагом.

Водитель – в этот раз это молодой парнишка-маг – напряженно следил за дорогой и старался следовать только по хорошо освещенным улицам. Несколько раз я с ужасом замечала людей, которые с горящими лихорадкой пустыми глазами шатаясь брели по улицам, падали на землю или лавки. Столько зараженных, которым никто и ничто уже не поможет…

Живые вопили о бездействии властей, о тупости ученых, которые не могут справиться с вирусом, но уже все в курсе, что спасти ситуацию может только вакцина, а для ее разработки должен быть хоть один выживший.

Мы обогнали труповозку Азес машину черного цвета с белыми крестами по бокам – которая собирала зараженных и трупы на улицах города. Но кладбища пустовали, потому что в соответствии с указом президента всех умерших должны сжигать, чтобы предотвратить дальнейшее распространение эпидемии.

На территорию аэропорта мы смогли пройти только потому, что мой водитель на заградительных постах демонстрировал пропуск сотрудника АНБ. Сотни мрачных жестких лиц военных провожали нас взглядами, заставляя остальных поворачивать назад, потому что рейсов нет, потому что все места на самолетах заняты. Мне все страшнее делалось от мысли, что будет дальше. Билеты у меня имелись, причем как это не жутко на двоих, ведь со мной сейчас должен был лететь Сава. Но в такое время наличие билета отнюдь не гарантирует попадание на борт самолета. А что мне делать в Москане на грани гражданской войны, я даже не представляла.

Аэропорт, как много, оказывается, означает это слово: надежду вернуться домой, облегчение, что смог сюда добраться, даже свет многочисленных огней, заливающих парковку, и вход в него дарит странную уверенность, что все теперь будет хорошо.

– Мест нет! – резкий голос уставшей замученной женщины-мага добил меня окончательно.

Сотни людей, толпившихся в здании аэропорта, мешали думать, сосредоточиться на решении проблемы как улететь домой. Не давали найти правильные слова и вообще силы потребовать, чтобы меня посадили на борт самолета, ведь у меня на руках целых два билета, вместо одного. Меня толкали, отодвигали все дальше от стойки регистрации, от чего я все глубже погружалась в панику и полную безнадегу.

Я даже не поняла, как оказалась возле одной из информационных колон с зажатыми в руках, бесполезными теперь билетами и бездумно смотрела на всю эту суету. В мозгу билась в истерике мысль: «Что делать?».

– Здравствуйте, Кира Юрьевна! Я рад, что с вами не случилось ничего плохого. Хотя я слышал, что с вашим другом…

Участливый мужской голос с рычащими нотками заставил чуть повернуться и поднять голову. Передо мной стоял Артур Конев и мягко улыбался с сочувствием и печалью в глазах.

– Почему вы стоите здесь, Кира?

Я неосознанно пожала плечами, все еще находясь в прострации, а потом, очнувшись, ответила:

– У меня два билета до Гавра, но я не могу улететь, хотя вылет уже через час. Мне сказали, что мест нет, и не пускают в зону досмотра. Не могу пройти регистрацию… а ведь у меня два билета.

Конев осторожно вытащил из моего сжатого кулака билеты, прочел все внимательно, а потом глубоко вздохнул, на миг задумавшись. А я тихо спросила:

– Как там ваша семья поживает, Артур? Они в безопасности?

Он нахмурился и тяжело ответил:

– Мой старший сын Эдик сейчас присматривает за всеми, но мне необходимо срочно вернуться домой… Тогда они будут под мой защитой в полной безопасности… – он бросил внимательный изучающий взгляд на пропускной пункт, снова на билеты в своей руке, а потом тихо добавил, но похоже, скорее для себя, чем для меня: – До Челвинска из Гавра ближе и явно проще добраться, чем из Москаны… сейчас. Кира, вы готовы поделиться со мной одним билетом?

Я лишь кивнула головой, соглашаясь, оборотень ласково погладил меня по голове:

– Ты похожа на мою сестру, Кира! Это странно, но впервые магиана вызывает у меня чувство защитника…

– Я так слаба?

– Нет! Просто беззащитна, и это лично во мне рождает родственное чувство. Пойдем, девочка, выбьем нам места на твоем рейсе.

Уже не глядя на меня, одной рукой подхватил свой чемодан, а второй – мою руку, заставляя следовать за ним со своим саквояжем, катя его на колесиках по мраморному полу регистрационного зала.

Мы подошли к небольшой, но явно с трудом преодолимой баррикаде из стульев, которая мешала беспрепятственно пройти к пункту досмотра. В баррикаде был оставлен узкий проход, чтобы пассажиры могли пройти по одному, но с чемоданами. С внутренней стороны стояли военные с флегматичными бесстрастными лицами и взирали на мужчину, который что-то тихо, но настойчиво говорил. Так увлекся, что не заметил нашего приближения, и мы услышали, что он вещает охране аэропорта, показывая конфетную бумажку.

– Вы сейчас меня пропустите. Видите, у меня есть билет, поэтому вы сейчас медленно отойдете в сторону и пропустите меня внутрь. Я приказываю пропустить меня, вот мой билет…

Судя по глазам и внушительной комплекции, военные из полиморфов, они слушали, но не сделали ни одного движения, чтобы выполнить приказ мужчины-мага. Я же, не удержавшись от глупости этого человека, с сарказмом спросила:

– Скажите, уважаемый, вы плохо учились или с рождения такой? Ваша ментальная магия на полиморфов не действует, тем более такого низкого уровня. Они не поддаются магическому внушению, а вы им тут спектакль бесплатный устраиваете и всю нашу расу позорите… Конфетными бумажками перед носом у них трясете…

Первым порывом мужчины был жест, которым он пытался смять фантик и спрятать руку за спину. Затем его лицо перекосило от ярости, и он заголосил, кидаясь грудью на загораживающих проход оборотней.

– Вы обязаны меня пропустить. Я не могу остаться здесь, меня там ждут. Я должен покинуть этот проклятый город. Я не могу тут остаться и заболеть…

Хмурый крупный мужчина окинул презрительным взглядом истеричного мага и спросил холодным голосом:

– Билеты есть? Не фантики?

Плечи неудачника-менталиста поникли, а полиморф развернул его спиной к себе и подтолкнул в сторону. Не сильно, но ощутимо, заставляя отойти в сторону. Тот уже обреченно отошел к колонне и сел на пол, закрыв лицо руками, вздрагивая всем телом. Похоже, плакал. Мне стало, совсем тошно и больно от этой сцены. Но мне не дал утонуть в жалости к себе и всему миру Конев. Он протянул два билета на самолет и, прищурившись, глянул на охрану. Главный просмотрел наши билеты и коротко ответил:

– Вы не прошли регистрацию…

– Да, потому что наши места пытаются украсть… У нас есть билеты, но кто-то прехитренный из работников аэропорта пытается вместо нас протиснуть своих и явно за деньги.

И мы, и охрана молчали, Конев с резкими металлическими нотками в голосе произнес:

– Вы из внутренних? – получив осторожный утвердительный знак охранника, продолжил, – Халилов с вами?

Я продолжала стоять, напряженно наблюдая за полиморфами, а между тем, происходили следующие события. Старший на этом посту связался по рации с кем-то, сообщил, что хотят услышать Халилова, потом с загадочным Халиловым поговорил по рации сам Конев, передал рацию охране, и нас с кривой усмешкой пропустили внутрь. Я нервно семенила за своим спасителем, волоча за собой саквояж и не глядя по сторонам.

В предпосадочном зале Конев усадил меня на одно из сидений, а сам подошел к мужчине в военной форме АНБ. Я краем уха слышала обрывки фраз. Затем решила сходить в туалет, я долго стояла на кладбище, долгая дорога в аэропорт и вообще…

Извинилась перед мужчинами, покраснев под внимательным взглядом интересного мужчины – скорее всего того самого Халилова – и сбежала в туалетную комнату. В зале была тьма народу, а здесь неожиданно никого не было.

Умылась и, промокнув руки и лицо салфетками, так и замерла, разглядывая себя в большом зеркале. Бледное осунувшееся лицо с большими карими глазами, радужку которых окаймляла бледная едва заметная темная кайма полиморфов. У чистокровных она ярко черная. Сейчас эти совсем недавно лучившиеся светом глаза стали тусклыми и усталыми. Даже я видела, как в них плещутся боль и ужас от происходящего. Овальной формы лицо обрамляли каштановые блестящие локоны, густой волной спускающиеся до лопаток. Немного тонкие, но четко очерченные губы скорбно поджаты и потрескались от того, что я постоянно кусала их в последнее время. Не худая, но стройная шатенка с округлыми сексуальными формами, хоть я и похудела от нервотрепки за последние месяцы. Молочная, с эффектом прозрачности кожа… Я похолодела, заметив на скуле ошметок кожи и легкое покраснение под ним. Неужели тоже заражена?

Трясущейся рукой дотронулась до жуткого по своему смыслу кусочка на лице, а потом с диким, невероятным облегчением выдохнула, поняв, что это всего лишь кусочек влажной салфетки. Нервно усмехнулась, а потом, поправив одежду, бросила последний взгляд в зеркало и вернулась в зал к Коневу.

Благодаря влиятельному Халилову все недоразумения были выяснены, и нас пропустили на борт и помогли занять места согласно купленным билетам. Документы проверять не стали, к моему великому облегчению, проблем мне не хотелось, а совесть молчала. Оба места мои и куплены нами с Савой, так что мы имеем полное право лететь в этом самолете… домой.

После приземления в Гавре мы пожали друг другу руки, я даже чмокнула Конева в щеку, еще раз поблагодарив его за помощь. А потом мы расстались… навсегда.