Глава 91

Аня

Надо признать, что внимание родителей помогало мне отвлечься от невесёлых раздумий. После нашей последней встречи, мы с Вадимом так и не поговорили… Он больше не пытался встретиться или позвонить мне.

Сейчас, когда злость и обида утихли, я понимала, что поступила неправильно. Поддавшись ослепляющему гневу, я приняла неправильное решение, уйдя от него. Я сама себя наказала из-за своего глупого детского максимализма.

А верхом идиотизма было то, что я решила не говорить ему о ребёнке. Я действительно не имела никакого права так поступать. Как бы не сложились отношения между нами, он имел право знать.

Я представила себя на его месте и возненавидела саму себя. Но сделанного не вернёшь…

В его квартире всё напоминало мне о нём, о времени, когда мы были вместе. Я — просто дура!

Даже когда гнев захлёстывал меня так, что было трудно дышать, я всё равно любила его. И не смотря на это, я сама всё испортила… Своими руками…

Наверное, миллион раз я брала в руки телефон и, отыскав в списке контактов его имя, смотрела на дисплей. Но я так и не решилась позвонить.

Возможно, когда-нибудь он простит меня. Я буду ждать и надеяться, что это случится как можно скорее…

***

Вадим

Обычно перед игрой, я отключаю телефон, чтобы ничто не отвлекало и не сбивало настроя перед матчем. Но в этот день на меня навалилась сводящая с ума тоска. Я скучал по моему рыжему котёнку. Я до одурения хотел увидеть её, прикоснуться к ней, почувствовать вкус её губ. Прижать её к себе и никогда больше не отпускать.

Я хотел услышать её голос. Её голос, который был таким нежным и пьянящим в те минуты, когда она любила меня и звенящим от ярости, когда она бросала мне в лицо обвинения.

Моя Анютка была такой. Она либо любила, растворяясь в чувствах без остатка, либо ненавидела с таким же отчаянием, топя в волнах своей ярости.

Как она там? Я должен убедиться, что всё хорошо. Только зная о том, что с ней всё в порядке, я мог дышать.

— Привет, мам, — сказал я, когда она ответила на звонок.

— Вадим… Здравствуй, сынок, — голос мамы звучал напряжённо.

— Как Аня? — спросил я.

В трубке воцарилось гнетущее молчание и у меня по позвоночнику пополз ледяной холод.

— Мама!

— Да-да, Вадим… Я отвлеклась просто.

Мама… Неужели она думает, что за двадцать четыре года своей жизни, я не научился распознавать, когда она пытается от меня что-то скрыть?

— Что случилось?! Говори!

— Ох, Вадим…, - я услышал её тяжелый вздох и мне на глаза будто опустилась чёрная пелена, — Анечка в больнице…

Мир покачнулся и полетел на бешеной скорости вниз. Прямо в преисподнюю, в которой уже был я после слов матери.

— Что с ней? — телефон захрустел в руке от того, как сильно я его сжал.

— Ей плохо ночью стало… Хорошо хоть маме позвонила, та сразу к ней приехала, скорую вызвала.

— Что с моим сыном…? — онемевшими губами прошептал я и замер, страшась услышать ответ на свой вопрос.

— С ребёночком всё хорошо. Анечка только плохо себя чувствует. Врачи её оставили в больнице. Сказали, надо понаблюдать. Но оно и к лучшему, правда ведь? Всё-таки под наблюдением специалистов, оно как-то спокойнее.

С меня будто упала вся тяжесть мира, которая была на моих плечах, те несколько секунд, когда я ждал ответа матери.

— Я приеду, как только смогу.

— Хорошо, сынок. Мы будем ждать.

В этот день наша команда проиграла…