Глава 15
У нас с Алексеем не было тех бурных страстей, которые ассоциируются обычно у читателя с гусарскими безумствами начала девятнадцатого века. Не было тайных записок, подброшенных в кармашек во время церковной службы, не было томных вздохов и романтических тайн на балу.
Этот мужчина просто всегда был рядом с того самого приметного дня, когда я не позволила ему копировать свои путевые заметки.
С тех пор он стал неотъемлемой частью моей жизни, словно тень, всегда находящаяся поблизости, но не вторгающаяся в личное пространство. Его присутствие было тихим и ощутимым. И именно в этой незаметности заключалась его сила.
Я постепенно научилась советоваться, стараясь не торопиться с выводами и решениями, опасаясь получить отказ. Научилась прислушиваться к мнению другого, ожидая поддержки и понимания. Вместе с этим пришло осознание, что чувствую нечто большее.
Страх потерять это тёплое, надёжное плечо с окончанием его отпуска стал постоянным моим спутником. Любовь, зрелая и проверенная временем, пришла ко мне совершенно неожиданно. Она захватила целиком в свой нежный плен, не оставив шансов на избавление. Это чувство, глубокое и настоящее, нависло плотным пологом, от него невозможно было сбежать или спрятаться.
Получалось ли мне утаить это от близких, не могу сказать точно. Однако всё шло своим чередом, и вот, проехав наконец-то около сорока километров пути в сторону Выборгской губернии, мы оказались-таки на месте.
После визита Екатерины II, известной своей склонностью к путешествиям по России и Финляндии, особенно к водопаду Иматра, стало модным проводить летние месяцы на озёрах, арендуя небольшие домики или номера в уютных гостиницах. Атмосфера отдыха здесь была пропитана ощущением новизны и пользы для здоровья. Всегда ведь кажется, что у соседей трава зеленее, а воздух чище. Здесь, в Финляндии, хвойный аромат наполнял лёгкие, а небо казалось необыкновенно высоким и чистым.
Озёра были фантастическими, а замки на их островах неизведанными.
Мы проводили много времени на прогулках, наслаждаясь каждым моментом и искренне веря, что всё вокруг способствует укреплению здоровья. Водопад Иматранкоски, которым когда-то восхищалась императрица, стал обязательным пунктом нашего маршрута. Мы оставили свои подписи на береговых камнях, словно подтверждая своё пребывание в этом волшебном месте, соглашаясь во всём с великой царицей.
Долго любовались Иматрой при луне – бушующие волны в серебристом лунном свете казались необычным явлением. Влияние горного воздуха делало нас необыкновенно смелыми, принятие источников безрассудными. А лунный свет – влюблёнными в саму жизнь.
Затерявшаяся где-то бабуля всё советовала Ольге Васильевне, теплее кутаться в шаль. Её голос звучал совсем близко, но разглядеть обеих дам было невозможно.
Граф Алексей Тихонович Йерапольский, вдруг остановившись, сказал тихо, что запомнит этот поздний вечер навсегда. И что не бывать ему повторения.
Я молчала, всматриваясь в его глаза.
Желая знать продолжение, не торопила.
А после не выдержала, потому как знала, что за спиной идёт папенька с Верой Ивановной – вечной компаньонкой кузины бабули. И если они подойдут совсем близко Алексей, мне не скажет что-то очень важное.
Я была уверена в том.
К слову сказать, помолодевший в разы papa’ не раз говорил о хорошем характере мадемуазель Вееры. О том, как она любит маленькую княжну. Они затерялись где-то, вечер был окутан лёгким туманом, и звуки леса постепенно затихали, уступая место лишь тихому рокоту водопада.
В этот момент, стоя рядом с Алексеем, я чувствовала, как сердце бешено колотится в груди. Вокруг природа словно замерла, ожидая должной решительности от нас.
Не выдержав, я потормошила его локоть, за который держалась, и с лёгкой улыбкой спросила:
- Отчего же вы так романтично настроены в этот поздний вечер? Я привыкла к иному. Вы серьёзны всегда, мой друг.
Алексей ответил с лёгкой ноткой грусти в голосе:
- Мадемуазель Эжени, вы видите во мне только друга? Чуть ли не двоюродного брата, не так ли? Ведь наши отцы были друзьями в кадетском полку, хоть мой и старше. И многие думали, что они братья.
- Нет, Алексей, совсем не так, — ответила я, чувствуя, как румянец заливает мои щёки. В этот момент моё тело будто стало частью тумана, я боялась раствориться в нём. Боялась исчезнуть из этого времени, потеряв самое важное в жизни.
- Скажите, кто я для вас, Эжения?
Не зная, как выразить свои чувства, потеряла связь с жизнью, но всё же нашла в себе силы ответить, сжав крепко пальцами его локоть:
- Не только друг, вы мне поверьте Алексей. Но и большего я сказать не могу.
Сделав шаг, он подошёл совсем близко, недопустимо близко. Взял мою ладонь и нащупал под перчаткой место, где билось пульсом сердце. Я почувствовала, как его пальцы слегка дрожат.
- Почему не можете? — спросил он, глядя мне прямо в глаза.
- Разве же я должна первой признать свои чувства к вам, Алексей Тихонович?
Он тяжело вздохнул и произнёс с надеждой в голосе:
- А если я боюсь отказа? Знаете, о вашем характере московские салоны говорят такое… Однако всем оправданием служат слова о том, что вы генеральская дочка. Я не боялся бить врага, идя под пули, но зная, как вы можете говорить «нет» …
Я тихо вздохнула и, собравшись с духом, прошептала заветное:
- Я не откажу. Вам я никогда не откажу.
- И согласитесь стать женой генерала, изувеченного в боях? — с волнением в голосе спросил он. В его голосе звучала надежда.
Потянувшись на цыпочках, я приблизилась к нему и, едва касаясь его губ, тихо ответила:
- Соглашусь.
Наше дыхание смешалось.
Эти слова, сказанные шёпотом, повисли в воздухе, словно нежное дуновение ветра. Алексей, услышав их, нежно прижал меня к своей груди. Мне кажется, именно такими нас увидели все, кто шёл по аллее этим поздним вечером, любуясь озёрами Финляндии.
Они замерли, ожидая, что мы отпрянем друг от друга.
Я же, спрятав лицо на груди того, кто был, наверное, моей судьбой, слушала, его слова о том, княжна Бутенева Евгения Викторовна осчастливила его своим согласием.
И тут появившаяся откуда-то Елизавета, самым удивительным образом оказавшаяся вдруг между нами, отводит меня в сторону, а к Алексею подходит Демидов Василий Львович, рассказывая, о том, что не такое это простое дело довести младую княжну до венчального обряда, который состоится:
- Когда вы сказали?
- В двенадцатых числах сентября, сударь.
Голос Алексея дрогнул. Он и сам не верил, что так скоро всё случится. Но решил с самого начала для себя эту дату. Почему? Да он и сам не знал. Бабушка охнула, поговаривая, что не успеть нам с нарядом к срокам.
- Граф человек военный, успевать придётся, сударыня, да так как диктует нам государева служба.
Демидов, как будущий свидетель нашего таинства в церкви был непреклонен. В сентябре, значит, в сентябре.
Именно с этого момента события понеслись с неимоверной скоростью, словно вихрь, который невозможно остановить. И вот я уже точно понимаю, что нас специально не оставляют наедине, как прежде.
Каждый день я вижу его тоскующий взгляд, полный желания возобновить доверительные беседы. А братец Сашенька с сестрицей Ирен, наученные бабушкой, постоянно сидят по очереди у меня на коленях, не давая нам ни минуты наедине. Елизавета, тихо доверяя мне свою тайну о деликатном положении, добавляет ещё больше беспокойства. И я не сплю ночами, считая звёзды, стоя возле чужого окна. Хочется домой, в Первопрестольную.
Вера Ивановна, переключив внимание вдруг на всех Бутеневых, слышится всюду: - её голос, читающий наизусть сказки малышам узнаваем в нашем маленьком домике. Она улыбается за чаем, баюкает доверчивую Ирену, осторожно спорит с Сашей. Следит за мной, шепча о том, что до венчания так положено. Говорит что-то нянюшке.
Теперь все наши дни проходят в разговорах о будущем и в молитвах.
Демидов, вдруг взявшийся за игру в городки и в шахматы, уводит Алексея с собой на целые дни, оставляя меня в одиночестве. Наши редкие прогулки возле озёр теперь всегда происходят в присутствии свидетелей, которые словно тени следуют за нами, не позволяя остаться наедине.
Но даже несмотря на это, немые, полные страсти «разговоры» глазами двух влюблённых становятся всё более изощрёнными. Мы молчаливо обещаем друг другу рай на земле, и каждый взгляд, каждый жест — это подтверждение нашей взаимной любви.
Однако перед отъездом в Питер Сашенька передаёт мне записку, говоря, что нечаянно нашёл, и он не знает от кого это.
Алексей в ней пишет о нас, о том, что скучает и что просит тайного свидания. Подняв лицо, я вижу в окно его смеющиеся глаза и выбежав на крыльцо, попадая в крепкие объятья, слышу сбивчивое.
- Скажи люб я тебе? Или нет? Скажи громко!
- Очень люб! Но где все?
Отстранившись, он показывает мне за своей спиной вдалеке на лавочке бабулю. Он смеётся по-доброму, заставляя окончательно поверить в счастье.
- Княгиня сказала спросить про «люб и нелюб», иначе говорит, не верит, что это правда.
Братец, выскакивая из-за кустов, кричит, что правда, что сам слышал, потому что конечно люб. Нянюшка стоит у приоткрытого окна.
- Вы все чистой воды заговорщики. Алексей, быстрее бы уже. Уж больно все строги к нам. Домой хочу.
Он утирает слезу. Она алмазом катится из глаз любимой и шепчет, что:
- Демидов говорил, мадам Елизавета страдала молча, нежной свечкой тая на его глазах. И он, однажды не выдержав, был готов украсть её и венчаться тайно в тот же день. Но пережив официально прилюдное венчание, он уверен, что именно такого дня достойна его супруга. Именно такого. Мы вытерпим, мы обязательно пройдём с тобой этот путь как положено до самого конца.
*****
И вот я слышу слова батюшки. Тихим, взволнованным голоском отвечая на его вопросы, ловлю поддерживающий взгляд будущего супруга. На моём дрожащем пальчике большое кольцо рода Йерапольских. Высокий и широкий в плечах генерал утирает слезу, шепча что-то бессвязно. Рядом с ним стоит очень красивая женщина – сестра моего Алексея. Она успела с супругом приехать из Варшавы на наше венчание.
Моё подвенечное платье «ехало вместе с ней», Екатерина Тихоновна старательно выбирала его в самых лучших модельных домах Европы. Ему нет равных я думаю в столице. Моя восхитительная шляпка покрыта тончайшей вуалью.
А вот и супруг Екатерины Тихоновны.
Игорь Андреевич Лопухин. Какова ирония судьбы! Господи, ну за что мне это? Он зло прожигает меня взглядом. Хочется спрятаться за широкую спину жениха или попросить удалиться полковника Лопухина из церкви. Так неприятно это всё. Мужчина бледен. Он держится рукой за кортик морского офицера на боку, мечтая, наверное, только об одном. Кажется, в своём бредовом состоянии, он видит моё тело бездыханное у своих ног, желая, чтобы я не досталась никому.
Пусть это только мне кажется! Господи помоги.
Мой испуганный взгляд ловит отец. И вот всего на мгновение окончательно взбешённого полковника загораживает кто-то из семьи Демидовых. Их несколько. Они говорят ему что-то. Выводят. И всё остальное уже становится совсем неважным, потому как любимые губы шепчут, что я только его на веки вечные. Что ждал он меня, наверное, с самого рождения видя во сне, бегущую через поле в тёмном монашеском одеянии.
- Птицы тогда кричали, и стрелял кто-то, а после они взлетели большой стаей в небесную высь. Кружили крича, а после они…
- Улетели, а я осталась только из-за тебя одного. Веря в любовь, которая может позвать за собой с небывалой силой через многие века заплутавшую одинокую душу.
Мы шли на улицу под звон колоколов. Горели свечи, огнём нашей любви. Боясь коснуться рукой венецианских кружев на платье и жемчужин, я вспоминала другой зимний день зная только одно: - нельзя предавать свою мечту. Никогда.
*****
«- Женька, выходи за меня.
Это было не совсем то, о чём я всегда мечтала. Голос Игоря звучал совсем по-другому, непривычно: - потерянно и отрешённо».
Мужчина, сидящий тогда передо мной, принимая решение, наверное, как-то очень глупо считал, что так будет лучше только для него одного.
И мне показалось, что, утонув в своих переживаниях, он совсем не ждал от собеседницы ответа…
Он не думал о ней в тот момент.
*****
Предав одиножды свою мечту,
Себе в условностях найдя неволю,
Вы потеряете навечно ту одну
Возможность стать счастливой не в угоду.
___
Угодной быть так жутко для других
Неся в себе мучительное действо,
Приняв решение, последствиями жить
Для них в угоду, вот злодейство!
___
Интриг обидных слов, не переждать,
Но для себя решив, что миг сей — лишь мгновенья бремя,
Мечта научит и заставит жить, шагнув навстречу тайне,
Позабыв про время.
Нора Ольвич
К О Н Е Ц
