24. Незваная гостья

— Ты мне всю жизнь будешь должен, — сквозь сон слышу пронзительный женский вопль. Что за баньши объявилась с утра пораньше?! Ответа я не слышу, а вот очередной злобный крик женщины отчётливо:

— ты, скотина неблагодарная, живёшь на всём готовом, а собственной матери помочь отказываешься.

Или кто-то забрёл отношения выяснять или у Ромы самая мерзкая мама из возможных. Столько яда не может исходить от нормальной.

Бесшумно выскальзываю в коридор. Отсюда мне прекрасно видны бешенная пульсация вены на лбу и сжатые добела кулаки Ромы, а также брезгливо сморщенная физиономия его мамаши. Внешне она выглядит безупречно: стильная укладка, аккуратный ненавязчивый макияж, дорогой белый костюм, выгодно подчёркивающий точёную фигуру, неброский маникюр. Изящная и женственная, как лебедь. Невозможно не отметить их внешнее сходство — у них одинаковые овал лица и форма носа.

— Я тебе сказал, денег у меня нет, — непроизвольно ёжусь от стали в голосе Ромы. Он не срывается, не повышает голос, что пугает гораздо больше.

— Значит так, ты достанешь деньги, иначе я никогда не уйду отсюда. Ты мне обязан до конца жизни. Не для того я под твоего отца ложилась, чтобы копейками перебиваться!

— Пошла вон! — его трясёт от злости.

За прошедшую после вечеринки неделю мы с Ромой нашли общий язык, но всё равно представить, что он чувствует сейчас, мне сложно. Знаю, что он дальше словесного выплеска гнева не зайдёт, как бы сильно ему не хотелось. Я столь железобетонными принципами в этом вопросе не обременена, поэтому подхожу и со всей силы прикладываюсь к щеке стервы. Звенящий удар оставляет яркий отпечаток на белоснежной коже и острой болью отдаётся в моей ладошке. Первый и последний раз я кого-то ударила.

Пока оторопевшая мадам трёт щёку и истошно вопит я отхожу к не менее шокированному Роме, кладу руки ему на шею, наклоняю к себе, запускаю руки в светлые волосы и прижимаюсь к нему губами. Чувственная дрожь током проходится по позвоночнику. Языком провожу по его нижней губе и слегка прикусываю. Реакция следует незамедлительно. Одна рука удерживает мою голову, а вторая плавно скользит по талии, заставляя прижаться ближе. Он жёстко сминает мои губы, проникая языком в рот, лишая кислорода и остатков здравомыслия. Я полностью растворяюсь в страстном танце наших губ и языков. Он не выпускает меня из огненного плена ни на секунду. Исследует. Искушает. Выпивает. Острое наслаждение бродит по всему телу, оседая внизу живота.

Не разрывая поцелуя, Рома подхватывает меня и садит на спинку дивана. Рукой медленно перебираю пальцами по всей длине возбуждённого члена через ткань шорт, в то время как он оттягивает мою майку и ласково сжимает чувствительную грудь. Языком проводит дорожку по нижней губе, скулам, спускаясь к шее, оставляя после себя пламенный след. В этот момент сквозь лихорадочный стук сердца до меня доносится хлопок входной двери. Краска стыда заливает мои и без того пылающие щеки. Его мать всё ЭТО видела.

Рома отстраняется, поправляет майку и сбивчиво шепчет мне в шею:

- она ушла почти сразу. Наверное, безделушки в сумку запихивала, поэтому ушла только сейчас.

Наше рваное дыхание кажется громовым в тишине квартиры. Мы долго неподвижно стоим, не прикасаясь друг к другу, но буря внутри не ослабевает ни на йоту.

— Не сейчас, — Рома мне в губы хрипит обещание, оставляя целомудренный поцелуй на распухших губах. — Ты в душ, я — кофе.

Не уверена, что могу выдавить из себя что-то членораздельное, поэтому неуклюже киваю и на прыгающем желе, вместо ног, иду в спальню, а затем в душ.

Полчаса под тёплыми струями почти полностью меня отрезвили. На кухне меня ожидают кружка дымящегося кофе с шоколадкой, и занятый телефоном Девятов. В очередной раз радуюсь нашей выработанной за неделю системе — пока один занимает ванну, второй хозяйничает на кухне. После пробуждения в одной кровати и совместного завтрака в прошлое воскресенье наши отношения изменились. Стали дружескими. Если он переходил проведённую мной невидимую границу, я прикидывалась валенком и меняла тему. Сейчас всё изменилось и сделать вид, что ничего не было не получится. И не хочется.

Начать я решаю с самого начала. С визита неадекватной женщины.

- Как она вообще попала в квартиру?

- Я забыл внести её в черный список, — его голос безэмоционален. Прикусываю язык и сосредотачиваю взгляд в кружке. С чего я взяла, что ему хочется обсуждать свою мать или я имею право лезть к нему с расспросами?

В гнетущем молчании допиваю свой кофе большими глотками. На смену сладостному возбуждению пришла неловкость. Нужно срочно выйти за пределы квартиры. Позорно сбежать мне не даёт Рома, заключивший меня в кольцо крепких рук.

- Родители встретились, когда отец уже имел солидный счёт в банке. До лет восьми я считал, что у нас нормальная семья. Мама иногда пропадала на несколько дней, но потом всегда появлялась с десятком подарков и очередным оправданием. Я был настолько непроходимо туп, что искренне верил и радовался ей. Папа не устраивал скандалов, лишь недовольно бурчал что-то. Он был ею одержим, любой каприз исполнял незамедлительно, все прощал. Последней каплей стало её исчезновение на две недели, точнее ультиматум по возвращении. Она хотела уехать в США со своим любовником, чтобы отец при этом содержал их обоих. Вышвырнуть с голым задом, даже после этого, он не смог. Развёлся, купил дом и назначил ежемесячное пособие. Про меня она особо не вспоминала, разве что когда приезжала поклянчить увеличение содержания. Окончательно разорвать эту потреблядскую связь он смог через семь лет, когда она притащила своего очередного любовника на его День Рождения. Вышвырнул обоих в середине вечера. Три года она благоразумно отсиживалась в Италии. Затем снова нарисовалась, требуя машину. Шутка ли, сына олигарху родила. Мы теперь до конца жизни должны молиться на неё. И вот три с половиной года спустя она с очередным женишком решила стать бизнес леди и припёрлась требовать бабок, — свой рассказ Рома закончил севшим голосом, и горьким смешком. Я все это время прерывисто дышу и борюсь с неконтролируемой злостью на эту крашенную тварь. Надо было ей десятка два пощечин надавать. Как можно быть такой сукой и видеть в своём ребёнке лишь инструмент для манипуляций, не говоря уже про свинское отношение к его отцу!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Провожу руками по его напряжённой спине и стараюсь подобрать слова. Банально выразить сожаление мне кажется неуместным, хочется действительно поддержать его, дать знать, что он не один и может свои высказать переживания.

- Ром… — он обрывает меня, прикладывая палец к моим губам.

- Я знаю. Спасибо, что выслушала, — глядя мне в глаза, словно в душу, он тыльной стороной ладони проводит по моей щеке.

- Я сейчас должен уехать по делам, а тебя какие планы на день? Вечер мой, — передо мной снова Мистер Самоуверенность. Понятно, момент прошёл, тема закрыта.

- Вчера друг детства на студенческую конференцию приехал, сегодня хотим встретиться, погулять, — сажусь обратно на стул и отламываю кусочек шоколадки. Может без распросов обойдёмся!

- Сильно дружите? — ох, чувствую вопрос с подвохом.

- Даже два года повстречаться успели, — отвожу глаза и запихиваю огромный кусок сладкого в рот. Какая муха меня покусала, что я выкладываю всё и сразу?!

- А ты приводи своего паренька сюда, — "блестящая" идея вместе с оскалом во весь рот меня настораживают.

- Не думаю, что это хорошая идея.

— Я буду паинькой.

— С чего вдруг? — не верю я этой вспышке любезности.

— Ты моих друзей видела, хочу на твоих посмотреть.

- Я спрошу.

Познакомить их означает выписать себе годовой абонемент на промывание мозгов. Игорь мне итак всю неделю из-за ответа Девятова плешь проедал.

- Спроси сейчас, — Рома уходит и возвращается с моим телефоном.

Маниакальная настойчивость в глазах парня не оставляет выбора и я задаю вопрос Игорю в мессенджере. Положительный ответ приходит в ту же минуту. Что б им вдвоём хорошо жилось.

Догадываюсь, что без валерьянки вечер мне не пережить.