35. Неизбежная правда

Я зависла. Глупо стою посреди комнаты и наблюдаю за Ромой. Он подносит кружку остышего кофе к губам, делает глоток и кривится. Я опять забыла сахар. Сама пью без сахара и каждый раз забываю ему положить его пять вожделенных ложек. Я никогда не пойму как можно пить сладкий кофе, тем более приторный до рези в глазах. Деаятов говорит, что не удивительно, если вместо крови шоколад.

Так! Вот куда меня понесло! Рома только что мне билет на самолёт подарил, точнее купил, а я о сладости кофе размышляю!

Воображение закидывает эротическими картинками, как мы проводим освободившиеся дни, каждая частичка меня надрывно молит "поскорей бы", осталось придумать, что делать с частью "подарок".

— Это подарок. Не принять, ты не можешь, — сказал, как отрезал. Однозначно, он умеет читать мысли. А как иначе объяснить, что он опередил моё, ещё невысказанное, предложение на пару секунд. Хорошо, вариант отдать ему хотя бы стоимость половины билета отметается.

- Ладно, Девятов, будет тебе подарок… — осталось сообразить, что подарить и где взять денег. Если сложить сумму несостоявшейся покупки билетов и всё, что у меня есть, то всё равно не хватит. Несколько поступивших заказов на решение итоговых заданий, сейчас как нельзя кстати, но всё равно недостаточно. Ещё бы штук пять таких.

- Предпочитаю красный или насыщенный зелёный, — бросает, продолжая копаться в бумагах.

- Что? — мне ещё и по цвету ориентироваться?

- Бант на тебе, — устало поясняет. — Мой подарок — ты с бантом на груди. Только бант, ничего лишнего, — в будничном тоне прорезается хрипотца.

Внизу живота зарождается обжигающий жар. Представляю, как Рома зубами развязывает бант, перекатывает твёрдый сосок на языке, второй сжимает пальцами. До сладкой боли. Вау. Меня самым настоящим образом повело от одной только мысли…

Рвано выдыхаю и выкручиваю руки, сложенные в замок. Мои действия не остаются без внимания, Рома мажет по мне очень многообещающим взглядом и хищно улыбается. Догадываюсь, одним бантом его неуёмная фантазия не ограничивается. Что ж будет ему и обычный подарок, и бант, и не только. Надо только ленту к банту подлинее сделать. Решено.

Что-то я застоялась здесь, пора идти своими бумажками заниматься.

- Тебе много осталось?

— Катарин, ложись без меня — я-то лягу, мне разрешение не нужно. А вот он вряд ли. Кипа папок, лежащих, на полу дня на два расчитана.- Пока не закончу, не лягу. Отец считает, что начало года напряжённее конца, поэтому завтра улетает отдыхать.

- А разве у него нет сотрудников, чтобы сделать ЭТО? — рукой делаю круг в воздухе, обводя стол.

- Есть. Они делают, я делаю, потом Кирилл Александрович ищет отличия. Я должен не только быть быть достойным его империи, но и понимать её работу, уметь самому всё просчитать, спрогнозировать, проверить не наёбывают ли работники, — ядовитый тон весьма красноречив — слова принадлежат его отцу и Рома недельной горе посуды после пятидесяти человек больше рад.

— Может тебе помочь? — в ответ мгновенно раздаётся конкретный такой хохот. А вот сейчас могу и обидеться. Мы оба знаем, что в мире баррелей добычи жидких углеводородов и НДПИ*, я- конкретный ноль. Рыбёшка, выброшенная на пляж, полезнее. В прошлый раз одним глазком покосилась в его бумаги, потупила несколько минут и полезла гуглить. Но всё равно повода заливаться, я не вижу. — Эй, я могу документы упорядочить! — или залить их кофе, если не успокоится.

- Заботливая ты моя, спасибо, ценю, честно, — ох ты ж, просмеялся и ладони вверх поднял.

- Как знаешь.

— Мне не привыкать. Я с папкиной макулатурой уже несколько лет в тесных родственных, — он говорит сухо и твёрдо. Без тени эмоций. Отчего тогда у меня в груди болезненно кольнуло?!

— А без этого никак?

Я, конечно, понимаю, что у них с отцом отношения едва тёплые. В тот вечер, когда он гнал, остекленевшими глазами глядя в никуда, Рома немного рассказал. Отец его донимает постоянным командировками, встречами и прочей атрибутикой большого бизнеса, но разве нельзя отказаться и сказать, что он не хочет заниматься этим?

— Кать, отец почти всю жизнь потратил на создание и подъем компании на текущий уровень всеми возможными способами, а я его единственный сын и будущий наследователь, поэтому без этого никак, — последние слова режут воздух не хуже катаны. Разговор ему опостылел.

Вероятно, наше с ним "вместе" не предполагает разговоров про его родителей, чего уж говорить про вынужденные обязательства. Чего я собственно в этот раз полезла? Неужели до сих пор не поняла. Каждый раз, когда в моём присутствии ему звонит отец или кто-то на счёт матери, Рома косится на меня и отвечает общими фразами. Исключения — откровение на кухне, вечер после похода в кино с Лесей и сегодняшний разговор. А я, дурочка, свои терзания на счёт полуправды выложила. Зачем они ему? В его глазах это детский лепет, не более.

Непрошенный ком застревает в горле и норовит проявиться ненужными слезами. Беру себя в руки и спокойно говорю:

- в духовке курица с картофелем. Хочешь могу позже ещё кофе принести.

Рома лишь едва уловимо кивает и я выхожу. Больше никаких серьёзных тем, откровений и душещипательных бесед. Всё должно быть легко, воздушно и ненавязчиво.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Не без труда переключаюсь на собственные заботы. Сегодня на повестке дня — злосчастная отработка. Интересно, я так и буду "аванс" Аркадия Аристарховича до конца учёбы отрабатывать? Почти год стабильно раз в две недели работы подкидывает. Похоже, заданий и текстов я уже на лет пять вперёд напечатала по всем его дисциплинам, раз он на учебно-методические косплексы переключился.

Хорошо хоть Рома второй ноутбук дал, а то просиживать до вечера в компьютерном зале библиотеки или набирать на планшете порядком надоело.

Приступим.

Боковым зрением вижу возникшую в дверном проёме фигуру. Кожа привычно покрывается лёгкими мурашками. Если хочу закончить с этой методичкой сегодня, то отвлекаться нельзя!

Рома подходит, наклоняется, кладёт голову мне на плечо, смотрит на экран и выдыхает в шею:

- в преподы податься решила? Неплохая мысль…

Чувственная дрожь проходится по спине, но я не поддаюсь. Сначала здесь закончу.

- Если бы. Преподавателю древних языков и культуры жизнь облегчаю. Ты перерыв решил сделать?

- Да, пойдёшь? — сладкая пытка продолжается. — А зачем тебе этим заниматься?

- А затем, что на первой сессии он мою зачётную работу про…посеял, хотя я в числе первых положила её ему на стол. Узнала я об этом только в день зачёта. Распечатала заново, он отказался проверять, но поставил зачёт авансом, так как у меня нет пропусков и текущие оценки отличные. Взамен я ему с набором всего, что пожелает помогаю. Он принципиальный до жути, добиться от него пересдачи маловероятно, либо стоит существенного мотка нервов, поэтому я согласилась. А предстоящие спецсеминары по латыни у него, на третьем курсе, не оставляют шансов увильнуть, — выпаливаю на одном дыхании. Хотела ведь без лишних откровений, впрочем он сам спросил…

Меня начинает потряхивать от воспоминаний, как я практически плача доказывала, что сдавала. Преподаватель упёрся, что нет и не было моей работы. Единственная возможность доказать — предоставить видео- или фотодоказательства. Где ж их только взять.

- Хочешь поговорю с Ивой или преподом? — на мой взгляд, звучит слишком настороженно, к тому же напрягся.

Резко оборачиваюсь и вижу то, что так хотела увидеть полтора месяца назад: сдвинутые брови, пождатые губы и виноватые глаза. Сейчас этот взгляд не приносит ничего, кроме жжения в груди.

Ответ я знаю, но всё равно спрашиваю:

- ты приложил к этому руку?

* НДПИ — налог на добычу полезных ископаемых.