Глава 9

Хэлли

Когда я подъезжаю к дому Рен, уже почти два часа ночи.

Мой дом. Дом, в котором я живу прямо сейчас.

Я не знаю, как к этому относиться. Это временно, поэтому мне кажется неправильным называть это домом, но это также место, где я сплю и где в настоящее время находятся все мои вещи.

Я подгоняю машину поближе к обочине, паркуясь на улице, а не на подъездной дорожке. Единственный раз, когда я припарковалась на подъездной дорожке, был в ночь, когда я переехала и мне нужно было выгружать коробки. Я знаю, что в машине какая-то течь, и после всей работы, которую мы проделали по дому, чтобы подготовить его к продаже в ближайшее время, я не собираюсь снижать его стоимость, оставляя масляные пятна на бетоне от моей дерьмовой машины.

Заглушив двигатель, я сижу, не в силах найти в себе энергию, чтобы войти в дом. Мои ноги словно бьются друг о друга, из-за долгой ночи за стойкой бара, и мысль о том, чтобы снова встать на них и зайти внутрь, кажется невозможной.

Сегодняшняя смена была тяжелой. Меня ругали больше раз, чем я могу сосчитать, кто-то ушел, не заплатив, и у меня выпивка пролилась на рубашку. И все это произошло после того жуткого телефонного звонка от Люка по поводу моего отца и дерьмового шоу о встрече с Рио.

Сначала я написала своему боссу, что опаздываю но, когда встреча по дизайну стала слишком напряженной, я поспешила в бар. Сегодня вечером я заработала дерьмовые деньги, но это больше, чем было, так что, думаю, это уже кое-что.

Тишина в два часа ночи приятна. Успокаивающая и желанная после долгой смены в шумном баре, за которой следует не менее громкая поездка благодаря моему тарахтящему двигателю. Я не хочу двигаться. Я хочу спать прямо здесь, в своей пропахшей пивом одежде и ужасных нескользящих ботинках.

Я откидываю голову назад, собираясь закрыть глаза, когда мое внимание краем глаза привлекает какая-то фигура. Сейчас середина ночи, так что я, вероятно, должна испытывать некоторое чувство страха, но я ни в малейшей степени не напугана. Я бы узнала его где угодно.

Рио сидит на ступеньках своего дома, опершись локтями о колени и сцепив руки вместе, когда он поднимает голову и смотрит в мою сторону. Это не быстрый взгляд, а пристальный, дающий мне понять, что причина, по которой он стоит на крыльце, заключается в том, что он ждет меня.

Мой желудок мгновенно наполняется ужасом. Я думала, у меня будет больше времени до встречи с ним. Я не готова делать это снова, особенно в два часа ночи.

Конечно, то, что я сбежала с нашей встречи, было немного драматично, но это была совокупность всего. Увидеть его снова. Жить по соседству. Он спрашивал о моем брате и сказал мне, что я хорошо выгляжу.

Серьезно, что это, черт возьми, было?

Затем он сразу же попытался вести себя как придурок, как будто понял, что был слишком добр.

Не поймите меня неправильно, Рио мог бы сказать гораздо хуже, но в этом парне нет ни капли подлости от природы. Так что, я думаю, больнее всего было осознание того, что он чувствует, что должен быть дерьмовым по отношению ко мне, как будто это то, чего я сейчас от него заслуживаю.

Я пытаюсь двигаться вперед, пытаюсь наладить какие-то рабочие отношения, но он продолжал вспоминать прошлое — прошлое, в котором он уничтожил мое сердце и оставил меня разбираться с жизнью без него.

Мое внимание снова привлекает, когда он отталкивается от ступенек и, засунув руки в карманы спортивных штанов, направляется в мою сторону, пересекая лужайку, соединяющую наши два дома.

На улице прохладно, но он выглядит до неприличия комфортно в этих черных спортивных штанах и командной толстовке с капюшоном. Его кудри немного вьются, как будто он принял душ и после этого не нанес на волосы никакого средства, но его глаза выглядят отяжелевшими от потребности во сне.

Впрочем, я не удивлена, что он не спит в такой час. Я помню, что временами он был полон энергии, и это без употребления кофеина, его мозг не всегда понимает, когда пора успокоиться. Рио никогда не умел крепко спать. Я достаточно часто заставала его посреди ночи сидящим на крыше между спальнями нашего детства, чтобы знать это.

Ну, это продолжалось до моего тринадцатого дня рождения, когда он заснул на полу в моей спальне, пока мы слушали музыку, и понял, что там он мог бы прекрасно выспаться. После этого я стала держать окно незапертым, и он начал пробираться ко мне, чтобы поспать на полу у моей кровати, когда не мог заснуть самостоятельно.

Боже, меня тошнит от ностальгии. Сегодняшняя встреча только заставила меня скучать по нему. По-старому нему. Но он совершенно ясно дал понять, что этой версии больше не существует.

Прежде чем Рио полностью пересекает лужайку и направляется ко мне, я запихиваю фартук в свою сумку, включая чаевые, прежде чем нахожу в себе силы выйти из машины и встретить его на подъездной дорожке.

— Привет, — говорит он усталым голосом, и я не уверена, то ли это из-за позднего часа, то ли он переживал из-за того, как закончилась наша встреча.

Я останавливаюсь примерно в двух футах от него, скрестив руки на груди. — Привет.

Его глаза скользят вверх и вниз по моему телу, рассматривая мою одежду и явно пытаясь понять, где я была. Я не дура. Я знаю, он предположил, что у меня сегодня вечером было свидание, но я также не собираюсь его поправлять. Этот мужчина — профессиональный хоккеист, любит свою маму и выглядит так. Я не настолько наивна, чтобы думать, что другие женщины не видят того, что всегда видела я, и не собираюсь пытаться убедить себя, что он не встречается активно. Так что, хотя это и не так, он не нуждается ни в каком разъяснении.

— Ты в порядке? — Его тон нежный.

Я киваю. — Серьезно?

— Да. Нет. — Он колеблется. — Я не знаю. Нам нужно поговорить о том, что было раньше…

— Я не хочу сейчас спорить, Рио. — Я делаю шаг мимо него, направляясь к входной двери. — Это был долгий день. Я устала.

— Я здесь не для того, чтобы спорить. Он обхватывает рукой мой бицепс, чтобы остановить меня, но это мягко, достаточно легко, чтобы на самом деле не сдерживать меня, если бы я захотела продолжать. — Я здесь, чтобы извиниться.

Я прослеживаю за его рукой, поднимающейся к лицу, и нахожу зеленые глаза, умоляющие меня выслушать его.

— Я сожалею о сегодняшнем дне. Я… Я понятия не имею, как мне теперь быть рядом с тобой, Хэлли. — Он потирает той же рукой затылок. — Я знаю, что все выглядело странно, спрашивая о Люке. Эта история с сердцем. Я всегда был с тобой только одним образом, и теперь мне приходится постоянно напоминать себе, что мы больше не те люди.

Это странно. Я знала это уже давно. Я знала, что любые сердечные, рабочие отношения, которые мы могли бы наладить, любая терпимость друг к другу никогда и близко не сравнятся с тем, как мы были вместе раньше. Но, тем не менее, не очень приятно слышать подтверждение этого от другой стороны.

Он на мгновение замолкает, прежде чем признается: Я больше не знаю, как с тобой обращаться.

— Я тоже не знаю.

— Между нами столько всего произошло, и когда я рядом с тобой, я не могу не заговорить об этом. Я ни разу не упоминал о тебе или о том, что мы вместе росли в Бостоне с тех пор, как переехал сюда, и вдруг ты снова появляешься в моей жизни, и это единственное, о чем я думаю.

Ну… Ой.

Должно быть, он заметил, как я вздрогнула.

— Черт, только не так. — Он делает шаг ко мне, протягивая руки, прежде чем снова засовывает их в карманы. — Ну, нет. Думаю, это именно так. — Выражение его лица извиняющееся. — Я хочу сказать, что так долго я пытался притворяться, будто нас не было, потому что мне было больно думать о тебе. Мне больно говорить о тебе. И теперь я не могу перестать думать или говорить о прошлом, потому что ты здесь, и это вызывает ностальгию. — Он ненадолго закрывает глаза, на секунду прекращая свой бессвязный рассказ. — Я все еще зол на тебя, Хэлли, но я также не хочу провести следующие месяцы, пытаясь быть мудаком по отношению к тебе. Это неправильно.

Это, как ни странно, заставляет мои губы изогнуться в усмешке.

Он прищуривается, глядя на меня, но я вижу, как улыбка начинает растягиваться на его собственных губах. — Не смейся надо мной, Хэл.

— Я знала, что ты изо всех сил старался быть злым. — Я хихикаю. — Кстати, над этим нужно поработать. Если ты пытаешься быть мудаком. Не хватает последовательности.

В уголках его губ появляется мальчишеская улыбка. — Я знаю.

Такое чувство, что настала моя очередь быть честной.

— Я не привыкла быть рядом с тобой, и мы не ладим, — говорю я ему. — Это выводит меня из равновесия, когда я пытаюсь понять, как это будет работать.

— Я не думаю, что это сработает.

Черт.

Конечно, сегодня днем в порыве страсти я подумала о том, чтобы прекратить это дело, но это не помогает мне смириться с тем фактом, что Рио увольняет меня.

— Я имею в виду, если мы продолжим в том же духе. Я не думаю, что это сработает.

— Ты хочешь заменить меня в проекте.

Голова Рио откидывается назад. — Что? Нет. Нет, я не хочу заменять тебя. Я хочу начать все сначала.

— Начать все сначала?

Эти зеленые глаза смотрят в землю с некоторой застенчивостью. — Если ты хочешь.

— Но ты ненавидишь меня, помнишь?

Его внимание немедленно встречается с моим, он пристально смотрит на меня. — Я не ненавижу тебя. Больно, да. Но я никогда не смог бы возненавидеть тебя, Хэлли.

Мои губы приоткрываются, чтобы что-то сказать, но затем закрываются, когда я не могу подобрать слов.

Между нами снова возникает тяжесть, так часто бывает сейчас между нами, но я решаю не допускать этого. Раньше нам было весело вместе, без всего этого напряжения, живущего между нами.

Я протягиваю ему руку для пожатия, и он с подозрением смотрит на меня.

— Привет. Я Хэлли Харт.

Это момент дежавю с нашей первой встречи, когда мне было одиннадцать, а ему двенадцать, и он был просто счастлив, что дети его возраста будут жить по соседству.

Я могу сказать, он это чувствует, когда он смотрит на мою руку с замешательством, а затем осознает и знакомая ухмылка скользит по его губам. — Ты не должна говорить свое имя и фамилию, — говорит он, как мой брат делал все эти годы назад.

— Мне так нравиться.

Он кладет руку в мою и электричество от прикосновения ладоней действует как напоминание, что мы намеренно не прикасались годами. В этом нет ничего дружеского или профессионального, особенно когда подушечкой большого пальца он скользит по моей руке в мягком прикосновении.

— Мне тоже так нравится, — говорит он.

Моя рука все еще в его, когда он проводит, большим пальцем руки по нежной коже внутренней части запястья, после чего отпускает.

Что-то странное происходит в желудке. Боже, эти бабочки? Нет, не они потому, что нет никакого способа, я могла снова почувствовать что-либо из-за этого человека. Я просто ошиблась, потому что это было так давно, когда я чувствовала бабочек. Шесть лет если быть точной.

Он тянет руку, снова, чтобы пожать. — Итак, что ты скажешь? Ради моего дома и работы, мы должны попытаться быть друзьями?

Друзьями. Я могу засмеяться. Кажется невыполнимой задачей там, где мы находимся сейчас.

— На этот раз я глядя на его протянутую руку. Медленно, я вкладываю ладонь в его, снова, и в отличие от прошлого, это рукопожатие быстрое и комфортное.

— Друзья, — я согласна.

Неправильно. На вкус, как ложь.

— Итак, какие у нас планы? — спрашивает он.

Что будет с нами дальше?

— С домом, я имею в виду.

Ой.

— Ну, нам нужно повторить, встречу сегодняшнего дня. У меня были некоторые важные вещи, которые мне нужно обсудить с тобой. И… — я смотрю на него — мне надо сделать осмотр дом в ближайшее время.

Он быстро кивает. — Ты хочешь осмотреть дом. Мой дом.

Я смеюсь. — Это так и работает, в конце концов.

— У меня нет игры в среду и в четверг вечером, так что один из этих вечеров, ты можешь.

Напоминание Тины звенит в моей голове, что мне нужно, чтобы быть гибкой для данного конкретного клиента. Проблема в том, что я не имею постоянного источника дохода, чтобы быть гибкой. Мне нужно работать.

— На самом деле, по вечерам не очень удобно для меня. Сохранять наши встречи в рабочие часы будет лучше.

Он смотрит на меня с любопытством, и я чувствую, что он пытается сообразить, что это я делаю ночью, но он не спрашивает. Потому что мы пытаемся быть друзьями. Профессионально, я не перехожу друзей.

— В пятницу, — предлагает он. — После моей утренней тренировки и перед моей игрой. Скажем, в три часа.

— В пятницу в три. Не опоздай на этот раз.

Он хихикает. — Я сделаю все возможное.

Момент замирает между нами, не зная, что сказать. Когда Рио наконец-то указывает в сторону моего дома. — Уже поздно. Тебе надо поспать.

Я делаю то же движение в сторону своего дома. — Тебе тоже.

— Да, ты не удивишься, узнав, что не многое изменилось в этом. Мне повезет, если я смогу поспать несколько часов в сутки.

Как инстинкт, крутиться на кончике моего языка предложение прежде, чем я понимаю, что мы уже не дети. Мы не можем проникнуть друг к другу в комнату, спать и делать вид, что это ничего не значит.

Так что вместо этого, я улыбаюсь ему слабой, усталой улыбкой и направляюсь к свой двери. Как только я достигаю ее и, прежде чем я войду внутрь, я оглядываюсь через плечо на него. — Спокойной ночи, друг.

Он кривится. — Да. Мне не нравиться так.

Я хмыкаю, открывая входную дверь. — Спокойной ночи, Рио.

Он остается там, где и был, руки в карманах, смотрит на меня входящую внутрь.

— Доброй ночи, Хал.

Рен оставила в коридоре свет на для меня, также как и на крыльце. Когда я закрываю дверь позади себя, но прежде, чем я выключаю свет, я смотрю на него в последний раз в глазок.

Рио по-прежнему стоит там, засунув руки в карманы, он смотрит на мою дверь, так будто он видит меня сквозь нее.

Но он не может, он просто смотрел, не опасаясь последствий, если его поймают.

Я понимаю, что технически он тот же человек, которого я всегда знала, но столько в нем изменилось. Я думала, что он был самым красивым парнем, которого я когда-либо встречала, когда он был младше, были прыщи, он носил брекеты, и не имел ни одной спортивное кости в теле. Но сейчас? Боже мой. Если бы я позволила себе взглянуть на него еще раз и не была бы измученной за последние шесть лет, то я бы попала в беду.

После того, как я последний раз смотрю, я выключаю свет на крыльце, и только потом Рио, наконец, возвращается домой.