Глава двадцать пятая. Согласие

"Не будет любовниц".

Эта фраза преследовала меня вот уже десять дней. Если бы что-то подобное сказал Хранвон, я бы не поверила. Когда-то он обещал, что, кроме меня, других женщин для него не будет. Думаю, в тот момент он, действительно, хотел попробовать быть верным мужем, но это оказалось не так просто.

Аламир — другое дело. Он не станет лгать тому, кому доверяет, не будет давать обещаний, которых не может исполнить. Понимание этого подкупало.

Я не считала себя слишком ревнивой. В браке с Храном меня раздражали не измены сами по себе, а то, что бывший муж активно демонстрировал их высшему обществу, хвалясь тем, какой он любвеобильный. Злило и обижало его поведение, когда он специально сталкивал меня с фаворитками и любовницами. Оказалось, ему было приятно смотреть на наше противостояние.

На самом деле, я спокойно бы смирилась с изменами Хранвона, если бы он уважал меня, не обесценивал то, что я делала, скрывал своих любовниц и не пытался бы оттяпать Бринлек. В первом варианте будущего у меня не получилось родить наследника, но мы могли бы мирно развестись с Хранвоном, если б не его желание забрать герцогство.

Вообще в Кральне считалось вполне нормальным, когда у мужа есть содержанка. Многие семьи так жили, хотя обычно такие связи скрывались. Мне казалось, мужчины не могут жить без измен. Например, когда супруга беременна, им нужно "сбрасывать напряжение". И, в целом, если муж будет держать свои похождения в тайне, я не видела ничего плохого. Это нехорошо, но нормально. Обычно.

Когда Аламир сделал мне предложение, я о подобном даже не задумывалась, однако после фразы про любовниц, все изменилось. Мысли постоянно крутились в голове.

Как это быть уверенной в собственном муже? Быть его единственной женщиной? Знать, что он ночью не пропадает у очередной любовницы, и не прикидывать, сколько эта дама доставит неприятностей, в какую сумму обойдутся подарки от короля или продвижение ее родни. Не искать компромат на очередную фаворитку, чтобы сбить с нее спесь, не напрягаться, мгновенно придумывая ответы на завуалированные оскорбления, не пресекать слухи о неспособности королевы доставить удовольствие своему мужу в постели.

Как это жить без этих неприятных мелочей? Я не знала, но все больше думала о том, чтобы попробовать. Особенно, когда почувствовала, каково это быть по-настоящему желанной женщиной. Женщиной, которую действительно уважают и о которой заботятся.

После нашей удивительной близости в купальнях, Аламир четырежды оставался у меня на ночь. Мы порой спали лишь несколько часов, в остальное время предавались страсти, изучали друг друга, целовались до умопомрачения. Не знаю, как Аламиру это удавалось, но он мог всего несколькими прикосновениями разбудить желание. А еще были разговоры, от которых тело бросало в жар.

Например, когда мы пили чай вечером, Аламир вдруг спросил:

— Может быть, ты что-то хотела попробовать в любовных играх? О чем мечтала, но не решалась сказать?

Я смутилась, потому что недалеко Нала говорила с Флоей, а Льесса болтала с Сандерсом.

— Они нас не слышат, — успокоил меня король. Сегодня он снова был в облике Ясмира. — Я поставил купол, который искажает восприятие звука. Итак, чего бы тебе хотелось?

— Не знаю.

— Тогда я скажу. Помнишь, то красное платье, что было на тебе позавчера? Мне понравился корсет от него. Хочу, чтобы ты его надела. Без платья. Только чулки и корсет. И больше ничего. А еще, чтобы ты смотрелась в зеркало трюмо, которое стоит в твоем будуаре.

— Трюмо?

— Да, рядом с ним — банкетка, на которой ты сидишь обычно, когда красишь реснички. Я бы туда сел, а ты устроилась бы на мне и пыталась припудрить носик.

В воображении сразу нарисовалась эта картинка, дыхание участилось.

— А я бы тебе мешал, — продолжал Аламир, чуть заметно улыбаясь, — гладил бы плечи, целовал шейку, кусал за мочку ушка и удерживал твои бедра, если бы ты попыталась слезть.

Я как будто почувствовала его горячие ладони на бедрах, рвано выдохнула, опустила взгляд вниз, потому что в глазах вспыхнуло желание.

— В зеркале бы отражалась твоя сочная покачивающаяся грудь, я бы смотрел на это, потом сжимал. Слышал бы твои стоны. Ты так сладко стонешь, Эля.

Аламир до меня даже пальцем не дотронулся, а я с ума схожу от вожделения.

— Ну что хочется это попробовать? — поинтересовался он.

— Да. Очень хочется, — мой голос немного охрип.

Аламир посмотрел с таким жаром, что я поняла, насколько ему сейчас неудобно сидеть. Этот рассказ его тоже взволновал.

И, конечно, ночью мы воплощали его фантазию. Это оказалось безумно приятно. Правда, мы едва не сломали трюмо.

А сегодня Аламир пригласил нас всех погулять, и когда мы с ним шли под руку, стал рассказывать о том, что он со мной сделает этим вечером. Очень привлекательно рассказывал, соблазнительно, смакуя подробности. Закончилось тем, что мы набросились друг на друга, как только за нами закрылась дверь спальни.

— О чем задумалась? — спросил Аламир, когда мы уставшие лежали на кровати.

— О том, что завтра ты снова уйдешь, и опять на два или три дня. Я не жалуюсь, понимаю, что государство требует внимания, но все равно скучаю.

— Тогда выходи за меня. Переедешь ко мне во дворец, мы будем проводить больше времени вместе.

— Когда перееду? Через год? — грустно спросила я. — Сначала полугодовой траур, после которого можно будет объявить помолвку, потом еще полгода на подготовку свадьбы. Итого целый год!

— Так ты согласна?! — оживился Аламир.

— Не то чтобы согласна, но думаю об этом. Все равно раньше, чем через полгода объявить помолвку не получится.

— Только в этом проблема? Если да, то я могу ускорить свадьбу.

— Знаешь, когда правители нарушают законы своего государства — это выглядит не очень хорошо.

— Кто сказал, что я буду нарушать законы? На самом деле, есть лазейка…

— Правда? — я неплохо знала законодательство Аара, но что-то ничего подобного не помнила, хотя… — Погоди, ты ведь не о военнослужащих говоришь?

— О них. У меня есть звание. Никто его не забирал, когда я стал королем.

Да, действительно, была такая поправка в законе. Если военного отправляли на службу в какой-то отдаленный район, то он имел право жениться, невзирая на траур. Однако был нюанс…

— Эта поправка работает только в случае военного положения. Ты решил объявить Кральну войну?

— Нет. А вот Майрану можно.

— Ты серьезно?

— Конечно!

— Но это…

У меня даже слов не нашлось, чтобы охарактеризовать легкомыслие, с которым говорил Аламир.

— Ты забыла, что Сян Осети всего лишь наместник, — напомнил он. — Сам князь Брегор находится за морем. Как я понимаю, Осети не слишком усердно выполняет его указания, возможно, даже планирует отделиться и править самостоятельно. Надо объявить войну так, чтобы об этом сразу стало известно всем. Уверен, что наместник не все докладывает своему правителю. Такой ход выгоден и мне, и Бергору. Я уже связался с князем напрямую и предоставил доказательства, которые за это время успел собрать. Он взял паузу (пару недель), обдумывает и проверяет то, что я ему передал. Не сомневаюсь, что Брегор, в конце концов, согласится с моим планом.

— Откуда такая уверенность?

— Мы с князем хорошо знакомы, около года общались лично, вместе работали. После того как вся моя семья погибла, мне пришлось уехать, но мы начали переписку. Жаль, что почта идет долго, а из-за моря через зеркала связаться сложно: постоянно идут магические помехи. По суше тоже проблемы с доставкой, поэтому переписка постепенно увяла, и большую часть вопросов я решал с наместником. Кстати, количество писем резко сократилось, когда мы начали передавать послания через Осети.

— Но зачем объявлять войну, можно обойтись без этого?

— Нам обоим выгодна небольшая вроде бы война. Мне — для того, чтобы сократить срок траура, объявив помолвку и назначив свадьбу, Брегору — чтобы убрать с поста Сяна Осети. Понимаешь, наместник его ближайший родственник. Дядя по материнской линии. Проблема в том, что клан его жены весьма влиятелен, и просто так сместить Сяна не получится. Однако если под угрозой окажутся отношения с союзником и торговые поставки из Аара, у Брегора появится повод, чтобы действовать более решительно.

— Ты все это распланировал? — опешила я. — Со свадьбой и всем остальным?

— Нет, что ты! Просто пользуюсь ситуацией. А что ты уже передумала выходить за меня замуж?

— Я и не соглашалась.

— Эля, я очень тебя люблю, — глядя в глаза, внезапно произнес Аламир.

Я знала, что это не просто слова, он делами доказывал свои чувства. Однако услышать признание все равно было приятно.

— Обещаю, что буду заботиться о тебе и Георге, — продолжал Аламир, — защищать и уважать. Обещаю, что проблемы мы будем обсуждать вместе и находить решение, которое устраивало бы обоих. Выходи за меня замуж.

— Нет.

— Нет?

— Я еще не читала брачный контракт, вот прочту…

Договорить Аламир мне не дал — поцеловал. Так страстно, что мы оторвались друг от друга только через несколько минут.

— А еще… я тоже в тебя влюбилась, — отважилась сказать я и после еще одного жаркого поцелуя добавила: — Жалко, что все равно придется терпеть эти две недели, пока князь думает.

— Не надо терпеть. Переезжайте ко мне, во дворец. А? Пару дней на сборы, и переезд. Конечно, сразу объявить о помолвке я не смогу, но проводить ночи вместе это не помешает. Поселю вас в гостевом крыле, и буду незаметно ходить к тебе по ночам.