Глава 12

Весь вечер внутри сидит странное беспокойство, словно кто-то незаметно вынул из привычной отлаженной картины мира одну-единственную деталь, оставив вместо нее зияющую пустоту. Телефон лежит рядом постоянно, но вовсе не потому, что я ЕГО жду. Конечно же нет. Просто работа требует от меня быть на связи — подрядчики, арендодатели, директора торговых центров, дизайнеры, поставщики мебели... Менеджер по открытию торговых точек живет в режиме бесконечных звонков и сообщений, и это совершенно нормально.

Вот только рабочие уведомления я открываю без всякого интереса, а палец сам собой, предательски замирает над тем самым «безымянным» чатом без фотографии, без прошлого и с каким-то совершенно невозможным будущим, которое уже начало прорастать в сознании, словно тонкий упрямый росток сквозь асфальт.

Мой личный Незнакомец не ответил мне ничего, не поставил даже реакции. Только две синие галочки, похожие на ледяные иглы, которые почему-то умудряются царапнуть именно там, где давно все должно было зарасти плотной коркой.

Пальцы нервно постукивают по кружке с давно остывшим чаем, и в голове проносится мысль, полная самоиронии: надо же, взрослая женщина, руководитель проектов, а переживает из-за незнакомца в телефоне, словно школьница, впервые получившая записку от мальчика с соседней парты.

«Ну и прекрасно», — мысленно заявляю отражению в кухонном окне. У взрослой женщины есть дела поважнее, чем переживать из-за человека, которого она никогда не видела.

Отражение почему-то выглядит не слишком убедительно, наверное, потому что прекрасно знает правду: не он расстроил меня, а я сама себя расстроила, позволив себе привыкнуть и впустить в свою размеренную жизнь Незнакомца, который даже ни разу не переступил порога моей квартиры.

В какой момент это произошло? Когда впервые рассмешил до слез? Когда написал, что одиночество — это не отсутствие людей рядом, а отсутствие того, кому хочется рассказать, как прошел день? Или тогда, когда впервые назвал меня сильной, задев что-то гораздо более глубокое и ранимое, чем самолюбие?

Ответа нет. Есть только раздражающее чувство пустоты, которое к вечеру становится тяжелым, как мокрое одеяло.

Телефон я демонстративно отправляю на прикроватную тумбу экраном вниз — жест, полный решимости, которая, впрочем, почти сразу начинает давать трещины. Ну раз у человека своя жизнь, он имеет право исчезнуть и не обязан отчитываться и мне писать. Не обязан...

Экран вспыхивает.

ЧТО?!

Сердце, кажется, вспоминает, что вообще-то, умеет подпрыгивать и совершать кульбиты, которых от него никто и не требовал.

Сообщение от НЕГО!

Несколько секунд взгляд осторожно ощупывает телефон и просто задерживается на имени отправителя, но руки не решаются коснуться металлического корпуса. Странно, столько ждала, а теперь страшно открыть СМС, будто внутри лежит не текст, а приговор, вынесенный неведомым судьей.

Пальцы все же касаются экрана.

Незнакомец: «Прости меня».

Всего два слова, но следом появляется еще одно сообщение, словно он точно уверен, что двух слов окажется недостаточно.

Незнакомец: «Пришлось срочно решать вопросы, которые нельзя было отложить. Очень хотел поболтать раньше, но понимал, что одним «привет» отделаться не получится. Поэтому сначала закончил все, что держало меня за горло. Теперь я снова твой».

Воздух облегченно скользит из легких. Так вот оно что... Не исчез и не передумал? Не решил, что наше общение закончилась, не успев начаться по-настоящему?

Облегчение приходит первым — теплой, разливающейся по груди волной. А почти сразу за ним — обида. Совсем крохотная, совсем неразрушительная, но колючая.

— Конечно... — усмехаюсь сама себе, набирая ответ. — А предупредить нельзя было?

Отправляю, пауза длится недолго.

Незнакомец: «Можно было».

Следующее сообщение появляется мгновенно, словно он ждал этого вопроса:

Незнакомец: «Но нельзя:)»

Зато честно.

В груди разливается щемящая теплота. Это короткое дополнение обезоруживает сильнее любых цветов и подарков, заставляя забыть о трех днях тревоги.

Незнакомец: «Ты ведь волновалась?»

Вот ведь... Не спрашивай, пожалуйста!

Я: «Не настолько, чтобы обзванивать больницы».

Ответ улетает прежде, чем успевает пройти цензуру моего внутреннего редактора, а уже через секунду приходит озорной смайлик. Потом еще сообщение:

Незнакомец: «То есть чуть-чуть все-таки переживала».

Закатываются глаза сами собой, и на губах расцветает улыбка.

Я: «Самоуверенный какой...»

Незнакомец: «Совсем чуть-чуть».

Я: «Врушка ты еще тот».

Улыбка становится шире, теплее, и внутри разливается странное, почти забытое чувство, когда возвращаешься домой после долгой дороги, сбрасываешь тяжелые ботинки и понимаешь, что здесь тебя ждали.

Я: «Мне не понравилось это ощущение».

Ответ рождается медленно, словно единственное слово нужно сначала попробовать на вкус.

Незнакомец: «Какое?»

Я: «Что ты можешь вот так исчезнуть... а я, оказывается, жду».

Экран молчит несколько секунд — и эти секунды тянутся, как резина, готовая вот-вот лопнуть. Потом приходит длинное сообщение:

Незнакомец: «Мне очень жаль, что заставил тебя ждал. Я сам очень соскучился. Правда. И, наверное, обычного «прости» здесь мало. Поэтому завтра утром я отправлю тебе свои извинения».

Я закусываю губу и диву даюсь, как ловко он умеет подбирать слова, чтобы попасть прямо в цель.

Я: «Только не говори, что это будут цветы. Это слишком банально».

Незнакомец: «Нет. Цветы — это красиво. Но они рассказывают слишком мало».

Любопытство тут же поднимает голову, натягивая струны интереса до звона.

Я: «И что тогда?»

Незнакомец: «Не скажу».

Я: «Боишься, что откажусь?»

Незнакомец: «Нет», — короткая пауза, и еще одно сообщение. — «Хочу знать, как ты удивишься».

Уголки губ предательски ползут вверх, и внутри разливается детское предвкушение.

Я: «Если это корзина из ста воздушных шаров, я тебя заблокирую!»

Незнакомец: «Очень жестоко. Не ожидал от тебя».

Представляю, как он там лыбится.

Я: «Предупреждаю заранее».

Незнакомец: «Хорошо. Тогда никаких цветов и шаров. Так и быть».

Я капризничаю, как ребенок: «Ну расскажи!!!!!......»

Наступает короткая пауза, во время которой сердце успевает сделать несколько лишних ударов.

Незнакомец: «Я отправлю тебе коробку с завтраком из разных стран мира — восемь маленьких блюд, чтобы утро началось с путешествия. И настоящее письмо, написанное от руки. Думаю, слова, которые человек выводит ручкой, весят немного больше, чем те, что набраны на экране».

Аж дыхание перехватывает! На мгновение мир замирает, и все, что остается — это трепетное удивление. Письмо! Настоящее! На котором останутся следы его пальцев!

Я: «Это очень... неожиданно».

Незнакомец: «Рад, что сумел удивить».

Еще несколько минут переписка течет легко, словно весенний ручей, огибающий камни. Незнакомец снова смешит и цепляется за каждую оговорку; настроение, еще недавно похожее на тяжелое ноябрьское небо, постепенно светлеет, наполняясь солнечным светом.

Перед тем как попрощаться, он присылает последнее сообщение:

Незнакомец: «Спокойной ночи, Злата».

Незнакомец: «Спасибо, что дождалась».

Экран медленно гаснет, погружаясь в темноту. А сердце — нет.

Сон не приходит долго, ворочаясь на подушке вместе с мыслями. Одеяло то оказывается слишком жарким, то вдруг перестает согревать, подушка упрямо не хочет становиться удобной, а мысли кружат по комнате быстрее потолочного вентилятора в каком-нибудь производственном цехе.

Интересно... Большая будет коробка? Или это много пакетов? Какие блюда он выберет? И правда ли напишет письмо? Почерк у него размашистый или аккуратный? Исправляет ли слова, если ошибается? Пишет черной или синей ручкой? Господи... Когда взрослый человек начинает всерьез размышлять о чужом почерке, это уже диагноз!

Нервный смешок тонет в темноте спальни, растворяясь в тишине.

Сон все-таки приходит — беспокойный и рваный, будто сознание всю ночь пытается заглянуть в завтрашнее утро раньше времени, торопя события, которые еще не наступили.

А потом, утром, без нескольких минут восемь квартиру прорезает громкий звонок в дверь.

Сердце срывается в галоп раньше, чем успевают открыться глаза, и в голове проносится единственная мысль: неужели?

Одеяло откидываю в сторону; тело, словно пушинка, гонимая ветром, слетает с кровати. Волосы наверняка напоминают взъерошенное облако, пижама безжалостно помята после беспокойной ночи, но сейчас это волнует меня меньше всего. Надо ж так, еще и будильник проморгала!

Пятки едва касаются пола, пока ноги несут меня через прихожую к двери. На ходу пытаюсь пригладить непослушные пряди ладонью. И вот! Сейчас!

Щелчок замка тонет в бешенном сердцебиении…