Глава 4

Холл уже был полон желающих получить место главного бухгалтера самого крупного предприятия их города. Кандидатки были на любой вкус. Виолетта пришла не самая первая, но и не самая последняя, хоть и боялась всю дорогу, что опоздает.

Сначала напоила, накормила Сан Саныча, потом пришла Вера Петровна, надо было дать указания ей, предупредить, что придет врач. Потом уж собиралась сама. Хорошо, хоть блузку погладила вчера, впрочем, как всегда, заранее, накануне рабочего дня, а не в последний момент.

На улице, конечно, тепло, но этикет офисного работника требовал быть не с голыми ногами, пришлось влезать в чулки. Тонкие, конечно, но всё равно, не хотелось. Лето же за окном!

Хорошо, что хоть в такси у водителя работал кондиционер, или что там у них в машинах? Обдув? Не хватало ещё с потными подмышками приехать! Хоть блузка и белая, но всё равно. Она то сама знать будет, что там у неё и как! Ох, комплексы - наше всё! Спасибо за них надо сказать как раз матери.

- Не сутулься! Всё равно видно, что ты дылда!

- Не ешь на ночь! А то будешь рыхлой и толстой, как твой отец!

- Почему по английскому опять "четверка"? Да плевала я на твою "пятерку" по математике!! Хочешь быть конторской крысой и всю жизнь считать чужие деньги, как твой отец?

Даже то, что как раз благодаря отцу и его умению правильно считать чужие деньги, мать всю жизнь не работала, не убеждало ту, что её дочь Виолетта не хочет поступать на иняз. А хочет в экономический, с уклоном в бухгалтерию.

И Лета, заручившись поддержкой отца, втайне от матери, поступила туда, куда и хотела. И даже проучилась первый год! Потом только, принеся матери зачетку с одними пятерками, пришлось сознаться, что учится в другом институте.

Мать, конечно, закатила скандал, обвиняла во всем отца, за то, что он дочь поддержал, а не жену. Попыталась требовать, перевестись на иняз, но у неё ничего не вышло. К тому времени Виолетте исполнилось 18 лет и она могла сама принимать решения, о чем она и сообщила матери.

Разразилась новая буря и демонстративное показательное выступление с изображением гипертонического криза и вызыванием скорой помощи на дом.

Два месяца мать её игнорировала. Виолетта не реагировала - да и некогда было особо. Почти на всё лето она устроилась на работу, оставив себе только две недели августа на каникулы. Ей не хотелось просить у отца денег на мелочи. Отец никогда не отказывал дочери, но Лета так решила сама. В этом и проявился характер матери, Лета тоже умела идти до конца, а потому  свой выбор института, в угоду матери, она менять отказывалась. Примирил их с матерью только отпуск, проведенный вместе, всей семьей.

Отец купил путевки к морю, первый раз за всю жизнь, сколько помнит Лета, отец проявил характер и купил путевки самостоятельно, без указки матери. Вот там, на курорте, в их вылазках за покупками и пригодилось её знание языка, как оказалось, вполне достойное! И умение Леты быстро считать, переводя деньги по курсу, и её умение выторговывать лучшую цену. Мать только удивлялась, но ни разу не признала, что дочь сделала правильный выбор профессии.

Из отпуска приехали все отдохнувшие, загорелые и помирившиеся. Мать смирилась с выбором дочери:

- Всё равно такая же вредная, как твой отец! Что уж теперь? - заключила мать, считая себя исключительно полезной. И Виолетта продолжила спокойно учиться на своем любимом бухгалтерском отделении, являясь лучшей студенткой курса.

Это, к слову, позволило ей пройти практику в очень достойном месте и под крылом отца. Да, папа проявил чудеса и устроил дочери практику на заводе, где работал главбухом. Она потом на том заводе проработала в бухгалтерии пять первых, после института, лет. Едва ли её, выпускницу, пусть и лучшую, взяли бы сразу после института на завод. Но, спасибо отцу, Виолетту взяли. Потом предложили поработать в филиале за границей, куда она с радостью уехала.

Мать давала наставления:

- Не рвись обратно. Найди там мужика богатого! Там русских красавиц любят!

- А я разве красавица? - усмехнулась Лета, - а как же дылда, толстая и вредная? Заметь, твои слова!

- Ну, мало ли что я говорила? Зато ты вот за границу едешь! А не критикуй я тебя постоянно, так и сидела бы, как твой отец, на одном месте, - выкрутилась тогда мать, поставив исключительно себе в заслугу все успехи своей дочери.

За границей Виолетта прожила три года. Вернулась домой уверенной в себе красивой женщиной. Вернулась и через два месяца уволилась, объяснив:

- Не хочу быть любовницей директора.

Отец всё понял. Он знал, что директор любит молодых и пышнотелых, а тут вдруг на Виолетту глаз положил, хоть она и не подходила по всем параметрам на роль его любовницы. А вот, поди ж ты! Переклинило, видать, мужика! И только из уважения к главному бухгалтеру директор отпустил Виолетту и даже не испортил ей репутацию.

А Виолетта неожиданно нашла работу в другом городе и уехала, удивив мать и порадовав проявлением характера отца. Вернулась через пять лет, с сыном и будучи вдовой.

- Вдова, да с сыном! - заголосила мать, - да кому же ты теперь нужна будешь?

- Вот сыну и буду нужна! - отрезала Лета и только отцу рассказала всю правду.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Да вдова, но замужем была всего полгода. На свадьбу не позвала родителей, потому что свадьбы то и не было. Расписались и каждый пошел на работу. Брак был фиктивным, по просьбе друзей. Да, официально Виолетта и Александр были мужем и женой, а фактически Александр жил с её новой подругой Анжелой.

- Дочь, почему же они сами не поженились? Зачем же такие сложности? - недоумевал отец.

- Потому, что Анжела была замужем за местным авторитетом, сидящим в то время в тюрьме.

- Так авторитетам, вроде, нельзя жениться? - удивился отец.

- Ох, пап, может раньше и нельзя было, а сейчас всё можно. Авторитет сидит, но будто в санатории отдыхает. Анжела уж и сама была не рада, что по молодости замуж за него выскочила. Её на случку к нему раз в два месяца привозили. Развода он ей не давал. А как Анжелу пару раз увидели в компании Александра, так ещё и следить за ней приказал. Пришлось нам разыграть вот этот вот фарс с моим и Александра замужеством! Благо мы с Анжелой жили на одной лестничной площадке. Даже вот, для правдоподобности, фамилию Александра пришлось взять. 

- Так Сан Саныч - сын Александра, твоего фиктивного мужа? - задал отец главный вопрос.

- Да, пап, Александра и Анжелы.

- Что?

- Забеременела она от Александра. Анжела девушка пышная... всегда была, а живот маленький был. Последний раз на случку к мужу уже будучи беременной ездила. Уже 6 месяцев срок был. Тот и не заметил, как Анжела говорила, только всё грудь её увеличившуюся мял, млел, как ненормальный. Она объяснила, что мол поправилась, вот и грудь увеличилась. А Анжела от мужа вернулась и через две недели в больницу с преждевременными родами попала. Как уж она там и кого уговорила, сколько заплатила, но никто из авторитетов не узнал, что она родила. Сказала, что и сына там именно поэтому же и оставила.

- А ты его усыновила, да?

- Да, пап, я его усыновила, - созналась Лета отцу, — ну как же можно родного сына, и вот так бросить? Да и обещала я Александру, что сына его не брошу. Понимаешь, Анжела ему врала, не знал он, что она к мужу на свидания в тюрьму ездила, говорила, что к матери в деревню. Только обещаниями о разводе со своим криминальным авторитетом кормила мужика. Он хотя бы знал, что она беременна, и что ребёнок его. Там по срокам всё сходилось! - поспешила пояснить Лета, увидев скептический взгляд отца, — а уж когда Анжела ребёнка в роддоме оставила,да ещё и соврав Александру, что ребенок не выжил, он и понял, что обманывала Анжела его. Что с мужем она разводиться не собиралась, жила на деньги официального мужа, а его, Александра, только ради удовольствия держала.

Понимаешь, когда Анжела рожать раньше срока начала, Александра в городе не было. Он за день до этого к своим родителям уехал - отец его, Иван Александрович, в больницу с инфарктом попал. Анжела родила, через два дня выписалась, а Александру сказала, что выкидыш случился.

- Как выкидыш? - ахнул отец.

- А вот так! - усмехнулась Виолетта, — а я знала, что малыш жив. Стала ходить к нему в больницу, около кювета сидела, сколько разрешали, уговаривала мальчишку жить, сказки ему читала. Не правильно это, что дети из-за дурости родителей страдают.

- Как тебя пустили то к нему? Ты ж чужая?

- Да там медсестрой соседка наша работала, она и пропускала. Она же и Александру рассказала, что жив его ребёнок, когда он через месяц вернулся. Он вернулся, и к Анжеле, а той уже и след простыл. По-тихому уехала, даже мне ничего не сказала. Похоже, что от всех своих мужчин она сбежать решила. И от меня заодно. Александр, как в квартиру к Анжеле попасть не смог, ко мне пошел, вот на лестнице его та соседка и перехватила, рассказала ему всё. Он ко мне пришел осунувшийся и с порога сразу спросил:

- Это правда, что мой сын жив?

Пришлось ему всё рассказать, и как хожу к нему и что усыновлять его хочу. Мальчик же отказник. А я вроде как мужняя жена, да при хорошей зарплате. Вот так мы Сан Саныча с его родным отцом и усыновили.

Отец молчал, потрясенный, потом всё-таки спросил:

- А что с Александром стало? Почему ты вдова?

- Погиб. Глупо погиб. Мы только все документы на руки получили. Он за нами в роддом ехал. Его на встречную вынесло и под грузовик. Там и роддом, и больница рядом. Мне всё та же соседка сообщила, что Александр в тяжелом состоянии поступил. Меня к нему пустили, как жену. Он на руках у меня и умер. Прошептал только:

- Не бросай сына.

Я успела сказать:

- Не брошу.

Виолетта замолчала. Отец тоже молчал. Потом отец сказал:

- Значит так, матери ничего не говори! Не надо ей знать! Вырастим мальца. Нашим будет. У него и так характер твой - вон как за жизнь держался! Родился шестимесячным и выжил. Хватит с него бед. Дети не должны за родителей отвечать, — это ещё вождь всех народов сказал.

Больше они к этому разговору не возвращались никогда. Для всех Виолетта Сергеевна Чижова вдова и мать своего родного сына.