Глава 22

Кощей.

Долгий глубокий сон несомненно пошёл на пользу измотанному магией организму — хозяин замка открыл свои ясны очи лишь на заре следующего дня. Ну как открыл — слегка приоткрыл, как тут же услышал дребезжащий голос волшебного зеркала.

— Ну, наконец-то, вы соизволили проснуться, Ваше Темнейшество! Пока соизволили почивать, плотники закончили разбор старого сарая и по моему, то есть, Вашему приказу приступили к постройке нового, служанка приступила к наведению порядка в смежных спальнях второго этажа, а новая молодая кухарка трижды прибегала с подносом еды.

— Неужели я так долго дремал?

— Дремал? Да ты храпел, словно молодой богатырь, аж стены тряслись. — выдало обеспокоенное зеркало.

— И что, замок рухнул? — спросил сонный Кощей, с опаской ощупывая подбородок и грудь. К счастью лишней растительности он не обнаружил, а посему, облегчённо выдохнул и стал подниматься с кровати.

Едва встав на ватные после сна ноги, как тут же грохнулся обратно.

— Не понял! Почему я не могу стоять? — озабоченно спросил он.

— Видимо, ещё не привык к своей новой… кхм… фигуре. — кашлянуло мутное отражение, завистливо отводя взгляд.

— Ты издеваешься? — провыл хозяин покоев, подумав, что вновь стал обладателем слишком экстравагантной внешности.

Зеркало скромно промолчало, лишь лёгкая рябь пробежала по гладкой поверхности. Кощей же, вновь ворочаясь на кровати, упорно пытался встать на ноги. Получилось. Даже сделал пару шагов перед тем, как зацепить плечом книжный шкаф и с грохотом рухнуть на пол.

— Тьма Небесная! Что со мной? — простонал он и вопросительно взглянул в сторону своего единственного собеседника.

— Что, что… Как и хотел — подрос чуток. В смысле мышцы твои подросли. Теперь-то твоя ненаглядная Серафима точно не сможет устоять перед таким тобой! — голос зеркального отражения кипел завистью и ехидством. — Научись ты пользоваться этим телом, ни один богатырь не смог бы с тобой сравниться…

— Я что стал одним из них? — в ужасе воскликнул, барахтающийся в куче книг мужчина.

— Ну так дойди до меня и сам всё увидишь!

— Легко сказать да не просто сделать. Я таким путём все углы в покоях посшибаю да тебя к Лешему разобью. — простонал Кощей и выбрал одно единственно верное решение — встал на четвереньки и с трудом лавируя между мебелью, двинулся в сторону волшебного зеркала.

— Кому скажи, засмеют… — выдало отражение, во все глаза уставившись на ползущего монарха.

— А ты попробуй, — пробубнил Кощей, приближаясь к намеченной цели, — и посмотришь, на сколько осколков разлетишься. Ни один мастер не исправит!

— Да не серчай, вставай на ноги да погляди, во что превратилось твоё тщедушное бессмертное тело. — подбодрило его зеркало.

Любопытство взяло верх и мужчина, оперевшись рукой на табурет с лёгкостью встал на ноги и выпрямился.

— Мать честная! — восхитилось его отражение, оглядывая себя со всех сторон. — Это теперь и я таким же стал?

Кощей же, онемев от восторга, крутился перед зеркалом, рассматривая свои увеличившиеся по всему телу мускулы, плоский живот с резко очерченными кубиками и мощные бёдра.

— Вот дела… — только и смог вымолвить он, ощущая руками упругость новоприобретённых стальных мышц. — Так мне же теперь среди злодеев равных не будет по силе! И баба эта строптивая дрыщом больше не назовёт.

Вглядываясь в отражение, хозяин замка с улыбкой наблюдал за перекатывающимися на руках мышцами.

— Лепота! Не устоит, точно не устоит! — вторило Бессмертному зеркало, показывая ему все приобретённые мужские прелести. — Осталось научиться ими пользоваться, да переколоть кучу дров.

— Этим ты меня больше не испугаешь. Хоть дрова нарубить, хоть Горынычу в зверской ипостаси все три морды набить — теперь-то мне всё под силу, даже магия не нужна!

— Ой ли… — засомневалось зеркало, но увидя грозный взор Кощея, тут же изменило тактику. — Кабы работники не засмеяли. Это ж где такое видано, чтоб сам Кощей Бессмертный дрова рубил…

— Так никто не увидит. — уверенно произнёс он, обучаясь ходить по комнате с новыми габаритами. Пару раз упал, сдвинул бедром огромный дубовый стол, и несколько раз приложился плечом обо всё, что попадалось.

— Да уж, грозный царь — Кощей… — простонало зеркало, надеясь, что хозяин комнаты его не услышит.

Однако тот всё слышал и более того, запоминал…

Настя, трижды приносившая еду в покои повелителя, с широко раскрытыми от удивления глазами взирала на непривычно большое тело Кощея, но ничего не говорила. Ибо знала закон выживания в вотчине зла — живой человек — немой человек.

Лишь к вечеру Кощею удалось-таки совладать с новым телом, углы уже не казались такими острыми, а косяки — узкими.

Когда луна заняла своё законное место среди звёзд на ночном небосклоне, а жизнь в замке затихла, новоявленный богатырь, тихонечко (насколько это вообще возможно с его немаленькими габаритами) прокрался во двор, нашёл вколоченный в бревно топор и направился к куче чурок. Первый удар «умельца» пришёлся по ноге. Громко взвыв, хозяин замка в сердцах пнул второй ногой не поддавшуюся головешку и вновь зажмурился от боли. Мужчина с огорчением понял, что физическая сила для этого вида труда — не самое главное, необходимо ещё умение. Но упорство и желание доказать Серафиме, что он ничем не хуже статного плотника Ефима, заставляло его продолжать трудиться. Уже к первой зорьке у ног мокрого от пота Кощея лежала куча переколотых дров.

— Отлично! — похвалил сам себя хозяин и, наспех ополоснувшись колодезной водой, направился в покои. Осталось дождаться возвращения черноволосой красавицы. По его подсчётам, женщины должны были вернуться в замок нынешним вечером, а значит, ему предстоит хорошо выспаться и встретить Симку в полной боевой готовности. Теперь-то она не посмеет вести себя в его присутствии так вызывающе.

Плотно задёрнув в комнате шторы, чтобы яркие лучи не мешали спать и, велев зеркалу разбудить его перед появлением двух загадочных особ, уставший но довольный Кощей упал на кровать и тут же забылся крепким сном.

Когда в дверь его покоев робко постучали, и появилась Серафима, Бессмертный уже ждал её, надёжно сокрытый полумраком комнаты.

Вот она — красивая, румяная, в новом сарафане… Интересно, где она его раздобыла, неужели Ядвига всучила?

Кощей, сидя за столом, внимательно наблюдал за вошедшей женщиной: стоит, хмурится — снова чем-то недовольна!

— Тебя, как за смертью посылать, — пробурчал Кощей, деланно возмущаясь. — Ну, принесла то, что я приказывал?

— А куда ж я денусь-то, — фыркнула Сима, доставая из небольшой сумки бутылек с прозрачной жидкостью и протягивая ее хозяину замка.

— Знаешь, что это такое? — подозрительно сощурился мужчина, беря пузырек с зельем.

— Нет. Ядвига не особо разговорчивой оказалась. Но приняла вполне дружелюбно — в баньку отправила, нарядами новыми одарила, накормила, напоила и спать уложила. Вот эту фигню тебе варганила, пока мы во дворе прохлаждались. В дом войти вообще было невозможно — вонь такая, что дышать не чем!

— Ну и ладушки, — довольно отозвался мужчина, снова бросая на Симу внимательный взгляд, а затем, как ни в чем не бывало, поинтересовался: — Хочешь душистого чая? Настя недавно принесла — еще горячий.

Женщина тут же напряглась. что не укрылось от взгляда мужчины.

— Нет, спасибо. И вообще, идти мне нужно — подруга ждет внизу.

— Подождет. Лучше расскажи, как путь прошел, что видела?

— Дорога, камень указующий, лес, волк, кот, Яга, баня и путь обратно. — на одном дыхании выпалила Симка, сложив руки на груди.

— Да уж, очень повествовательно. — хмыкнул злодей. — А поподробнее можно?

Женщина закатила глаза, скривив губы.

— Не хочу. Устала я с дороги, так что не доставай!

— А то что? — как-то подозрительно мягко поинтересовался он, поднимаясь из-за стола и ме-е-едленно направляясь в сторону служанки.

— А то… А то я… — начала заикаться Серафима, выпучив глаза — на нее, не соврать бы, надвигалась МОЩНАЯ!! фигура Кощея!

— А то что ты? — прошептал он, подойдя к женщине вплотную.

— Я… я… — выдохнула она, запрокинув голову вверх, чтобы видеть красивое лицо мужчины.

— Ты слишком много болтаешь, Симочка. — мягко улыбнулся Кощей и начал склоняться к ней.

Женщина замерла, боясь пошевелиться — ее словно всю парализовало, а сердце готово вот-вот выпрыгнуть из груди.

— Что ты… вы…

И горячие губы мужчины накрыли Симины в жарком поцелуе!

Пьянящий, дурманящий, кружащий голову и сбивающий дыхание, ласковый и будоражащий, напористый и всепоглощающий, заставляющий плавиться все чувства…

Опешившая от захлестнувших эмоций, Сима забыла обо всем на свете — остались лишь ЕГО губы, ЕГО дыхание. Только ОН!

Кощей прервал поцелуй и чуть отстранился, заглядывая изумрудные глаза женщины.

— Нежная моя, милая, красивая… — прошептал он, мягко проведя кончиками пальцев по нежному лицу Симы. — Такая отзывчивая…

— Я… — охрипшим голосом отозвалась она, не в силах оторваться от черных глаз Кощея.

Кощея… Кощея? Кощея!!

— Ах ты, ирод! Да как ты посмел?! — пришла в себя женщина, с силой отталкивая его от себя. — Да что ты себе позволяешь?! Я тебя… да я… я тебе… я… А-а-а-а!!! — закричала она, резко разворачиваясь и пулей выскакивая за дверь, с грохотом закрывая за ее собой.

На что мужчина лишь довольно засмеялся, ведь Сима ОТВЕТИЛА на поцелуй.

Дня три Серафима ходила, словно воды в рот набрав — мысли путались, сердечко, словно птичка в клетке, металось из стороны в сторону, не зная, как реагировать на последние действия Кощея.

Поцеловал! Этот дрыщ сухой… Хотя какой из него теперь дрыщ — вон, какие габариты приобрел за то время, пока она с подругой к Яге ходили.

Кощей стал выше, мощнее, сильнее и, чего уж там лукавить, намного привлекательнее. А как он ее поцеловал!..

За все те года, что Сима прожила на свете, ее еще ни разу ТАК не целовали! Настолько ласковыми и нежными были его губы. Он целовал без напора, а скорее спрашивая разрешения, словно пытался впитать в себя женщину, почувствовать ее состояние… Ласково, головокружительно… Симе до сих пор казалось, что она чувствует вкус того поцелуя — нотки цитрусовых и чего-то сладковатого…

Упоительные ощущения…

А их внезапное столкновение? Именно тогда Серафима ощутила те налитые тяжестью мускулы, стальные мышцы, что проступали даже через одежду… Женщина помнила, как было приятно прикоснуться к Кощею — словно к твердой непробиваемой стене, но при этом теплой и приятной (очень приятной) на ощупь.

Поцелуй хозяина замка все перевернул с ног на голову в душе предприимчивой Серафимы, пропал аппетит, голова постоянно забита мыслями о невероятном мужчине, очень часто запирающемся в своей спальне… Нелюдимый, непреклонный, невозможный…

Васька все время как-то пытался «задеть» Симу, спровоцировать, но женщина не обращала на этого лохматого вредителя особого внимания — он для не сейчас не более, чем надоедливое насекомое… Ага, только размером с немаленькую собаку!

Любаша тоже допытывалась, что же случилось, но Сима не желала рассказывать о том, что произошло в покоях Кощея — это никого не касается, кроме нее самой и Бессмертного гада.

Казалось, что женщина мыслями находится где-то далеко, витая в облаках и иногда заливаясь румянцем на щеках, глаза подозрительно блестели, а иногда взгляд становился потухшим, а на губах появлялась печальная улыбка.

Дни, точно в калейдоскопе сменяли один — другой. Любаша, все ж-таки, отстала с расспросами и занималась своими привычными делами, Наська и вовсе с опаской поглядывала на Симу, опасаясь даже подходить, Васька, поняв, что не добьется от женщины какой-либо реакции, расслабился и начал наслаждаться жизнью, все время повторяя, что из-за необычайно молчаливой Серафимы жизнь в замке стала намного спокойнее…

«Ну-ну, коврик ты мохнатый, как только разберусь с тем, что творится в моей душе, сразу же тебе «веселенькую» жизнь устрою!» — думала она, занимаясь своими привычными делами.

После того поцелуя и столкновения, Кощей более не призывал ее к себе — еду в покои все время относила либо Наська, либо чернавка, но только не она. Да и, если честно, Сима не знала, как вести себя при встрече с ним, что говорить…

Из ступора женщину вывела Любаша, вошедшая на кухню с небольшой корзинкой фруктов. Ошарашенный взгляд, румянец на щеках, мечтательная улыбка на устах.

— Любань, — не выдержала Симка, обращаясь к подруге. — Ты чего это?

— Ась? — не поняла кухарка, ставя на стол корзинку.

— Я спрашиваю, что с тобой в саду такого приключилась — ты такая загадочная, прям?

— Сим, вот, не поверишь, но, кажись, я Горыныча сковородой отдубасила.

— Чего? — выпучила глаза подруга.

Василий же, довольно нежившийся на подоконнике, резко подпрыгнул и весь ощетинился — глаза дикие, шерсть дыбом, мордочка оскаленная. Жутковатое зрелище.

— Ворюга трехглавый! Змей проклятый! — шипел Васька. — Он вечно девушек ворует! Ты, Любашшшша, почччччему не сссказала, чччто видела ззззмея?

— А зачем тебе? — пожала плечами она, вынимая из корзины фрукты и раскладывая их на столе.

— Как зачччем? Как это заччччем?! — взъярился кот, спрыгивая с подоконника. Как он под ним только не развалился — немаленький ведь. — Я бы показал этому Гаду Змеевичу, где раки зимуют!

— Красивый он, — мечтательно улыбнулась кухарка. — Аж сердечко замерло, когда увидела.

— Подожди… Горыныч красивый? — удивился кот, тут же перестав шипеть и вздыбливать шерсть. — Этот трехголовый ящер-переросток…

— Я бы сказала, мутант, — поправила кота Сима, офигевая от слов подруги.

— Точно! — поддакнул Васька. (Ну просто поразительное единение мыслей!) — Ящер-переросток-мутант! Как он может показаться тебе красивым? А я? Как же я? Я ведь краше него!

— Бесспорно, Василий Леопольдович, вы прекрасное создание, но вы, уважаемый — кот, а Горыныч… Ах… — вздохнула Люба, мечтательно улыбнувшись и прижав к груди грушу. — Какой же он красивый… А я его сковородой.

— Погоди, какой еще сковородой, ты же туда без нее ушла? — удивилась Симка, беря со стола немытую грушу и, вытерев ее о подол, откусила.

— Не знаю. — пожала плечами кухарка. — Она как-то сама, раз, и в руке появилась.

— Магия! — тут же догадался Ученый, довольно кивнув. — Бытовая магия в тебе, уважаемая Любовь Васильна, просыпается. Сковорода для тебя привычный инструмент, и в момент опасности ты непроизвольно спроецировала ее, вот она и возникла из ниоткуда. А то, что ты Горынычу по голове настучала — хорошо. Может теперь прекратит дев красных воровать да сжирать почем зря.

— Как сжирать?! — пораженно выдохнула Любаня, резко приземлившись пятой точкой на скамью, расположившейся у стола.

— А вот так, он их похищает, и больше о девах ничего не слышно. Никогда! Еще ни одна не вернулась от Змея.

— Вот гад! — разозлилась Люба, и в ее руке тут же, словно из воздуха, возникла та самая сковородка, которой она не так давно отделала садового вора.

— Чудеса-а-а! — выдохнула пораженная Сима. — Просто волшебство какое-то.

— Ну вот, о чем я, собственно, и говорил. — Важно виляя хвостом, заметил кот.

И тут, Серафима все же решилась:

— А… А меня Кощей поцеловал.

В кухне повисла гробовая тишина. Все были настолько поражены, что не могли вымолвить ни единого слова. У Любани даже сковородка из рук выпала, разнеся по кухне оглушительный звон.

И тут свои «три копейки» вставил ни кто иной, как Леопольдыч:

— Мать честная, куда катится мир! Еще влюбленного Кощея нам не хватало! Ну все, неуважаемая Сима, ты попала!