Глава 7. Послания богов

– Чувствуй себя как дома. Рик проходит в скромную по размерам келью и широким жестом предлагает мне зайти следом. Я настороженно заглядываю внутрь, осматривая скудную обстановку: кровать, выдолбленная в монолите скалы, стол с парой стульев и небольшой шкаф с отсеком для книг и одежды. Источником света здесь служат странные фосфоресцирующие растения, которые щедро вьются по потолку. – Заходи, не бойся, – с понимающей усмешкой зовёт меня Верндари и усаживается на кровать. – Я не собираюсь набрасываться на тебя и тащить в постель. Мы просто поговорим. – Да у меня и в мыслях подобного не было, – невольно вспыхнув, отрицаю я. – Просто… – Просто всё как-то странно, да? – подсказывает мне Рик, и от его проницательного взгляда мне становится не по себе. – Так. – Всё же пройдя внутрь, я усаживаюсь на край стула и принимаюсь разглядывать ладони. Почему-то с таким Риком мне некомфортно. Куда-то деваются решительность и храбрость. И если опираться на мой опыт общения с людьми, то такой я бываю только с незнакомцами. И это не может не пугать. Резко вскидываю голову и пристально смотрю на Дейрика. Встретившись с насмешливым выражением его глаз, хмурюсь и недовольно бурчу: – Что смешного-то? – Ты ведёшь себя так же, как в первые дни в академии. Неужели я так сильно изменился? Он склоняет голову и изучающе смотрит на меня. И от этого мне становится ещё больше не по себе. – Эля. Рик со вздохом поднимается и делает шаг ко мне. Нежно приподнимает подбородок и смотрит мне в глаза. – Я всё тот же Рик. Я – это я. Не прячься от меня. Не зажимайся. Я остался прежним, просто… – Просто? – испуганно распахнув глаза, перебиваю я его. – Да не подселенец я. – Верндари недовольно дёргает губой. – Иди сюда. Не принимая моих возражений, он уверенно тянет меня за руки и, вернувшись на кровать, усаживает к себе на колени. Обнимает, а у меня сердце заходится то ли в испуганной, то ли в радостной тахикардии. – Я ведь почти умер, – тяжело выдыхает Верндари, утыкаясь мне в сгиб шеи. Его дыхание шевелит мои волосы, запускает лёгкую дрожь в теле. Но стоит мне осознать его слова, как я тут же пытаюсь отодвинуться от него. – Как почти умер? А сейчас? В панической тревоге осматриваю его, даже позволяю себе ощупать его грудь и плечо. И останавливаюсь только тогда, когда натыкаюсь на расслабленно-довольную улыбку Рика. Он смотрит на меня сквозь прикрытые веки, и в расплавленном серебре его глаз читается почти что счастье. Ему нравится моя реакция! Моё беспокойство! – А сейчас я живее всех живых. Хотя твой вопрос прозвучал несколько странно. – Дурак! – злюсь я и ударяю его в плечо. Рик тут же болезненно сжимается, но не произносит ни слова. – Прости! – поняв, что попала в то самое место, куда пришёлся клык твари, извиняюсь я. – Всё в порядке, – гримасничая от боли, останавливает меня Дейрик. – Рана зажила, но прикосновения к ней всё ещё болезненные. – Покажешь? – подняв на него глаза, отчего-то шёпотом спрашиваю я. Мы сидим так тесно, и наши губы так близко, что склонись он чуть ниже, а я подайся вперёд – мы обязательно поцелуемся. И почему-то сейчас это ощущается куда волнительнее того поцелуя, который Рик вырвал у меня во время испытания, устроенного Дэль. – Если ты хочешь, – также шёпотом произносит Верндари, практически касаясь моих губ. А потом резко отсаживает меня на кровать и в одно движение снимает свою тунику, оставшись в одних свободных штанах. И я задерживаю вдох. Но не от красоты его поджарого тела, не от скульптурно вылепленных мышц груди и пресса, не от узкой талии. Нет. Меня пугает его плечо, точнее, место чуть выше сердца. Рана, как и сказал Рик, затянулась, но от неё лучами исходят чёрные прожилки. Извиваясь, они тянутся, словно капилляры. Захватывают плечо, часть груди и уходят на спину. Но самое пугающее прячется в центре раны. Я вижу, корочка на ней ещё совсем свежая и какая-то странная. Не розовая, а еле заметно сияющая фиолетовым светом. Не отдавая отчёта своим действиям, тянусь ладонью к ране. Провожу по ней кончиками пальцев и отчётливо ощущаю всплеск силы. Пламя Гитрис слабой искрой выстреливает в Рика. И в ответ капиллярные разводы на его теле вспыхивают фиолетовой волной. – Фло! – истошно ору я и отползаю от Дейрика, уставившись на него во все глаза. А говорил, не подселенец! Сползаю на пол и продолжаю панически пятиться, в то время как Рик хмурится и опускает взгляд на своё ранение. Капилляры продолжают переливаться фиолетовым светом, но постепенно затухают, будто и не было ничего. – Фло! – снова кричу я, когда Верндари поднимается и идёт в мою сторону. Выставляю вперёд руку, на кончиках пальцев угрожающе вспыхивают как огненные искры, так и электрические разряды. – Не подходи! – Эля, я не подселенец, – спокойно произносит Дейрик, примиряюще поднимая руки. – Что у вас тут происходит? – доносится недовольный возглас лисы, которая появляется вместе с оранжевым всполохом. Быстро обернувшись, хватаю рыжулю в охапку и тычу ею в сторону Рика: – Куси его! Он говорит, что не подселенец! – А должен быть? – Фло награждает меня косым взглядом, в котором столько скепсиса и недовольства, что мне хочется встряхнуть засранку. Но в тот же момент меня ослепляет белая вспышка, а рядом появляется Коготь. Грифон, как и его хозяин, выглядит несколько иначе. Более массивный, он словно потерял свою грациозность, но приобрёл угрожающую ауру. Да и на его перьях я замечаю стальной отлив. – А с ним-то что стало? – ошарашенно спрашиваю я, поднимаясь и подходя к Когтю. Робко тяну руку к его шее, и грифон, подбадривая меня, подаётся вперёд. Ладонь спокойно проходит под верхние перья и тонет в мягком подпушке. Неосознанно принимаюсь гладить его, отчего Коготь разве что не мурлычет. – Я не понял, значит, пернатого ты ни в чём не подозреваешь, а меня уже во враги записала? – прерывает нас Рик, с явным недовольством складывая руки на груди. – Так он магией Загранья не сияет! Прижимаюсь к боку Когтя и будто напитываюсь от него спокойствием. В присутствии пиримов ситуация с Риком уже не выглядит настолько пугающей. – Кто магией сияет? – вскидывает мордочку Фло, всё это время с интересом наблюдающая за нами. – Вы мне объясните, что происходит или так и будем дальше в шарады играть? – Он сияет! – тычу пальцем в Рика, указывая на его плечо. – Я его искрой Гитрис шарахнула, а он фиолетовым огнём вспыхнул. Я же ничего не путаю? Фиолетовый – это плохо? – В свете последних событий – не скажи, – задумчиво произносит Фло. Лиса обходит Рика кругом и принюхивается к нему. – Ты вот, – она оборачивается ко мне, – тоже носишь в себе магию Загранья. Иво этот приставучий тоже ведь черпает силу в Загранье. И, как мы поняли, не такой уж он и плохой. – С последним я бы поспорил, – хмыкает Дейрик и опускает ладонь на голову Фло, которая тут же довольно щурится. – Готов биться об заклад, Иво ещё не все карты раскрыл. – Да я не об этом! – Всё же отрываюсь от Когтя и подхожу к сладкой парочке. – Плевать мне на Иво и его планы. – В глазах Рика при этих словах появляется моментально взбесившее меня самодовольство, а потому я спешу уточнить: – Сейчас. Сейчас мне плевать. Потому что гораздо важнее понять, что с тобой. – А что со мной? – прищуриваясь, переспрашивает Верндари, и в его голосе появляются знакомые угрожающие нотки. Знакомые – потому что я слышала такое в разговоре с его отцом. – Вот! – поднимаю палец, будто нашла ответ на свой вопрос. – Ты совершенно на себя не похож. А потому, Фло, – за лапку подтягиваю к себе рыжулю, – кусай. Рик с обречённым видом закатывает глаза и возвращает на меня усталый взгляд: – Если тебе от этого спокойнее будет, я могу пройти любые тесты. – Для подселенца он слишком покладистый, – вступается за своего любимчика Фло. – Ты что, его кусать не хочешь? Иво ты без лишних сомнений за задницу прихватила! – Что? – выпучив глаза, давится Рик и тут же вырывает лисицу у меня из рук. – Кусай, а то я не прощу себе, что ливекец носит на себе следы твоей любви, а я нет. – Да не любовь это! – Фло прячет глаза и искоса посматривает на Когтя. Были бы у грифона губы, клянусь, мы бы увидели его скептическую ухмылку. – Просто необходимость! Иво надо было вывести на чистую воду. – Ясно всё с тобой, – выдыхает Рик. – Кусай уже. А то Эля мне на слово не верит. В его словах чудится затаённая обида, и мне хочется оправдаться. Сказать, что время, проведённое в Марфарисе, приучило меня относиться с недоверием ко всем. Особенно к тем, кто так резко меняется в своём поведении. Но уже в следующий момент Фло всё же кусает Верндари. Деликатно прихватывает его за запястье, да так и остаётся с рукой Рика в пасти. – И что дальше? – когда время ожидания выходит за все мыслимые рамки, спрашиваю я. – Что должно произойти? – Нифево, – недоумённо бубнит Фло, будто бы не веря в то, что происходит. Отпускает многострадальное запястье и с прищуром смотрит на Рика. – Он не подселенец. – Я ж говорил, – произносит Рик, с упрёком глядя на меня. – Но, – перебивает его Фло, и я задерживаю дыхание. Не люблю я эти «но» от Флоренс, вечно они скрывают какие-то неприятности. – Но и аура у тебя нестандартная. – В смысле? – говорим мы с Риком в один голос. Даже Коготь, до этого наблюдавший за нами с родительским спокойствием, шагает вперёд и тычется клювом в плечо хозяина. – В прямом. Лиса спрыгивает на пол и, добравшись до постели, забирается на неё. Переводит взгляд на Рика и принимается объяснять: – Видимо, та тварь, что оставила этот шрам, каким-то образом пробила и ауру. В принципе, зная твою историю и эксперименты Аластаса – ничего удивительного. Фло самодовольно поджимает челюсть и смотрит на нас так, будто только выдала прописную истину, а мы, бестолочи, не прониклись. – Ты что-нибудь понял? – Кошусь на Дейрика, который стоит близко ко мне, практически касаясь плечом. – Только то, что у меня аура дырявая, – хмыкает он. – Да нет же! – взвывает Флоренс и возводит глаза к потолку. – Я не знаю, как это объяснить! Давайте позовём Интегру, она точно подберёт нужные слова. Мне даже смотреть на Рика не надо, чтобы увидеть, как стремительно он бледнеет. – Интегры больше нет с нами, – ровным, безжизненным голосом произносит Верндари. – Поэтому постарайся объяснить, что ты узнала через свой диагностический кусь. – Как нет с нами? Фло растерянно смотрит на меня, потом на Когтя и наконец-то всё осознаёт. В глазах лисички появляется грусть, отчего становится ясно: несмотря на её весьма странные отношения с Раманюк, Фло куратора всё же по-своему, но любила. – А-а-а… – Стараясь совладать с эмоциями, она принимается ходить по кровати. – В общем, с тобой сейчас происходит то же самое, что было с Элей, когда на неё напал миражник. В тебе же тоже есть сила Гитрис, её искры, которые тебе от прабабки достались. – То есть Рик теперь тоже сможет пользоваться силой Загранья? – уточняю я и снова кошусь на Верндари. По его лицу не понять, о чём он думает. Закрылся и возвышается рядом невозмутимой скалой. – Ну, открывать порталы, как сделала это ты, – навряд ли. – Фло наконец-то успокаивается и, усевшись на попу, задумчиво поглаживает себя лапкой по груди. – Но что-то точно сможет делать. – Это не опасно для него? – задаю я самый важный вопрос. Беспокойство накрывает меня новой волной, и я даже хватаю Рика за руку. И не успев осознать своего действия, получаю в ответ крепкое пожатие пальцев. А потом Верндари и вовсе поднимает мою ладонь и целует тыльную сторону. – Со мной всё в порядке, – с лёгкой улыбкой, произносит он. Но я всё равно поворачиваюсь к Фло, желая получить от неё утвердительный ответ. – А что у вас тут происходит? В келью вихрем влетает Лилу, следом за которой в проём протискивается Хуч. Извиняющееся выражение так и прилипло к его лицу, будто здоровяк уже смирился с тем, что с сестричкой Верндари он всё время будет оказываться в неловких ситуациях. – Разговариваем. Бросив на сестру взгляд, полный вселенского спокойствия, Рик проходит к кровати и подхватывает тунику. Быстрым движением натягивает её на себя и поворачивается к гостям: – А что? – Да интересные у вас разговоры, похоже. Полуголые, – сдувая клочки паутины с волос, ехидно выдаёт Лилу и тут же подпрыгивает на месте. – А вообще, я за другим тут! Её глаза горят таким фанатичным огнём, что я отступаю к стене, неосознанно прикрывая тыл. – Пойдёмте в святилище! Лилу тем же пыльным вихрем, что возникла в келье, перемещается от входа к брату. Хватает его за руку и поворачивается ко мне: – Потом обсудите ваши голые дела. А я, похоже, открытие века совершила. – Не ты, а Сёстры, – уточняет Рик, аккуратно высвобождая ладонь. – Ой, да, конечно! Без меня они бы те записи так и не расшифровали бы! – фыркает девушка и бросается к выходу. – Но моё дело предложить! Пойду, Клиффу расскажу. Уверена, он будет в восторге. – Парни уже разбрелись спать, – одёргивает её Хуч. – Да и нам не мешало бы. – Да какой спать! – возмущается Лилу, сбрасывая руку Бефферадо. – Там работы непочатый край, а времени у меня до утра. Так ведь, Эля? Она поворачивается ко мне, и я вдруг чувствую, как взгляды присутствующих скрещиваются на мне. – Именно, – со вздохом подтверждаю я. – Пойдём, посмотрим на твоё чудо! Если Лилу и хотела ликующе взвизгнуть, то под строгим взглядом брата всё же усмиряет запал. Кивнув, она выскальзывает в коридор и утягивает за собой Хуча. – Слушайте, мы ведь вам больше не нужны? – подаёт голос Фло. – А то у нас с Когтем тоже свои разговоры были, пока вы тут панику не развели. – Не мы, а Эля, – с самым невозмутимым видом поправляет её Рик. – И ведь по делу, – бурчу я, скрещивая руки на груди, и перевожу взгляд на лисичку. – Идите уж, голубки. Два раза отпускать пиримов не приходится. Флоренс исчезает тут же, а вот Коготь подходит ко мне и ласково трётся головой о плечо. Безмолвно поддерживает меня, и от этого становится так тепло на душе, что я улыбаюсь. – Иногда я начинаю ревновать тебя к нему, – произносит Рик с наигранной обидой в голосе, глядя, как грифон исчезает в белёсом всполохе. – Да ты меня к любому кусту готов ревновать. – Усмехнувшись, я задираю подбородок. – Ещё скажи, что не так. Дейрик, прищурившись, в два быстрых шага оказывается рядом и нависает надо мной. Сталь его глаз темнеет до цвета грозовых туч, и то, как он смотрит на меня, действует внезапно возбуждающе. У меня натурально дрожь по коленкам проходит. Рик никогда раньше не смотрел на меня с настолько откровенной жадностью. – Если у этого метафорического куста фамилия Беаликит, то да, готов ревновать, – выдохнув мне в губы и мазнув по ним лёгким поцелуем, произносит Рик. – Ты всё же меня пугаешь, – шепчу я в ответ. – Ты раньше не был таким… напористым. – Когда висишь между жизнью и смертью, многое осознаёшь, – не отводя от меня взгляда, отвечает Верндари. В его глазах такая буря эмоций и дикая потребность во мне, что моё глупенькое сердце заходится в радостной ламбаде. – Я мог потерять тебя раз и навсегда, – сжав мои плечи, продолжает Рик. – Исчезнуть из этого мира, оставив тебя одну. Я не хочу, чтобы это повторилось, а потому больше не буду стоять в стороне. Ты просила дать тебе время, чтобы разобраться в себе. Так вот, время вышло. – И что ты хочешь услышать? – дрогнувшим и сиплым голосом интересуюсь я. – Ты со мной или с Иво? Вопрос настолько удивительный, что я резко вскидываю голову. Иво? Он серьёзно думает, что я могу быть с Иво? Мне хочется со смехом убедить его в обратном, но в то же время в голове всплывает мысль, что я ничего не могу обещать Рику. Если Дэль неправа и для спасения миров будет недостаточно просто закрыть Пробой, то мне придётся вернуться родной мир. Вернуться и оставить и себя, и Дейрика с разбитым сердцем. И в то же время… – Да при чём тут Иво? – спрашиваю, всё-таки не сдержав раздражения. – Поставь себя на моё место. – Рик смотрит на меня, чуть склонив голову. – Тебя вроде как похищают с поля боя, а потом ты возвращаешься с тем, кто тебя похитил. Не с ним, закованным в кандалы, не с его головой, а чуть ли не под ручку. Что я мог подумать? Я не верю своим ушам. Смотрю на Рика и не понимаю, какая муха его всё же укусила. Он всегда был таким рассудительным, а тут показывает себя невменяемым ревнивцем. – Что у нас сделка? – опешив отвечаю я и тут до меня доходит. – Так поцелуй при встрече – это не для меня и даже не для Дэль? Верно? Это показательное выступление для Иво? – Нет, – не моргнув глазом врёт Рик. Уж его ложь я теперь умею различать: слишком знакомо каменеет его лицо, когда Верндари старается скрыть истинные эмоции. Хотя тут же черты его смягчаются, когда он произносит: – Я действительно был рад твоему возвращению. – Мне-то не ври, – прищурившись, отрезаю я. Обхожу застывшего на пороге Рик и бросаю через плечо: – Ты меня своим недоверием оскорбляешь. Если бы я хотела быть с Иво, то для начала поставила бы все точки в наших с тобой отношениях. А ты своей неуверенностью делаешь мне больно. – В своих чувствах к тебе я уверен, – искренне произносит Рик, глядя на меня как-то устало, будто его самого уже замучили эмоциональные качели наших отношений. – Но ты не уверен в моих чувствах? Сделав шаг назад, я встаю на носочки и тянусь к нему. Кладу ладонь на покалывающую щетиной щёку и ласково провожу вниз. Дейрик прижимает мою руку к плечу и, прикрыв глаза, горько улыбается. – Зря, Рик. Зря. Меньше всего я хочу сделать тебе больно. Оставляю лёгкий поцелуй на его щеке и выхожу в коридор. – Пойдём, пока Лилу там святилище до основания не разобрала, – прошу я, понимая, что так и не дала прямого ответа на вопрос Рика. И по его взгляду вижу, что и он это понимает. Понимает, но не продолжает допрос. И я ему благодарна. Мы поговорим конкретно о нас, но позже. Когда это будет уместно. – Хорошо, идём, – кивает Рик и, взяв меня за руку, тянет куда-то по тёмным проходам, увлекая всё ниже и ниже. Первые несколько минут мы идём в полной тишине. Такое ощущение, будто вся Обитель спит: коридоры пустынны, и только призрачный бирюзовый свет сопровождает наш спуск. – Рик, а что с Виамиром? – Мой голос мягким многоголосьем рассыпается по коридору, заставляя удивлённо распахнуть глаза. – Вот такой вот у этих стен эффект. Сёстры шутят, что так Марика слышит всё и всех, – улыбнувшись, шёпотом поясняет Дейрик. Выглядит он гораздо спокойнее. Правда, не понять отчего: либо действительно загнал свои чувства под кулак контроля, либо просто смирился с тем, что я не готова решить всё и сейчас. – Так что с Виамиром? – в тон Рику спрашиваю я. И под его тихий смех оглядываюсь. Ну не могу я отделаться от ощущения, что тут сами стены за нами наблюдают. – Он выжил, – вмиг посерьёзнев, отвечает Верндари, а его серые глаза в неясном свете становятся совсем чёрными. – Аластас достал бы его и из-за Грани, вздумай дэр Хиларике покинуть наш мир. – Аластас? – Я недоумённо приподнимаю бровь. – Да, Аластас. – Рик прекрасно понимает мой посыл. – Теперь только так. Он больше не отец мне. Ни мне, ни сёстрам. После того, что он устроил в цитадели, после стольких смертей я не могу и не хочу считать его частью семьи. Мы останавливаемся у старых, местами потёртых и испещрённых трещинами, деревянных дверей. – Рик, ты ведь понимаешь, что в нашем походе мы можем столкнуться с Аластасом в открытом бою? Я с тревогой вглядываюсь в его лицо и наконец-то осознаю, что с ним не так. На нём печать войны. Так меняются совсем молодые парни, прошедшие тяжёлые бои, видевшие смерть товарищей и сами бывавшие на краю. Я уже видела такие метаморфозы, когда, ещё будучи школьницей, смотрела фотографии ветеранов до и после окончания войны. – Если для завершения этой бессмысленной бойни нужно будет убить Аластаса, я это сделаю, – не дрогнув голосом, заверяет меня Рик. И я по его глазам вижу – сделает. И это одновременно и пугает, и в то же время заставляет сожалеть. Что же это за мир такой, где дети вынуждены идти против родителей? Хотя о чём это я? Наш не лучше. – Я не знаю, что ты чувствуешь, – с нежностью в голосе произношу я и кладу ладонь Дейрику на грудь. – Для меня это просто ужасно, не представляю, каково тебе. Но знай, я с тобой до самого конца. – Это то, что я и хотел услышать. – Губы Рика изгибаются в мягкой улыбке. Он тянется ко мне, но в этот момент ему в плечо прилетает распахнувшаяся створка ворот. – Да вас и на секунду оставить нельзя, сразу слюной обмениваться лезете! – возмущённо бурчит появившаяся на пороге Лилу. – Сказала же, дело срочное, а вы тут… Она задыхается от негодования и, взглянув на нас с показательной строгостью, скрывается в открывшемся помещении. – Прошу. – Лёгким кивком Рик предлагает мне войти первой. Шагнув внутрь, я застываю на пороге. Полая, конусообразная пещера заполнена мерцающими бирюзовыми и нежно-лиловыми огнями. В воздухе стоит ощутимый запах влаги и, как ни странно, свежести. Никакой затхлости, которую ожидаешь встретить в подвальных помещениях. Свет, испускаемый стенами, ложится причудливыми тенями на большое изваяние, что находится в центре помещения. На круглом многоярусном подиуме стоят две девушки, спинами друг к другу и взявшись за руки. Их глаза закрыты, а изящные фигурки, одетые в ниспадающие платья, так филигранно высечены в этом странном камне, что кажется, ещё чуть-чуть – и незнакомки очнутся и заметят нас. Но фигурой, что приковывает моё внимание, оказывается изваяние, расположенное внутри кольца из сцепленных рук девушек. Стоя на небольшом возвышении, мужчина в многослойном балахоне раскидывает руки так, будто благословляет паству. Голова неизвестного запрокинута, а взгляд закрытых глаз направлен вверх, к невидимому сейчас солнцу. – Всевидящий, – поясняет для меня Рик, мягко подталкивая в спину и побуждая всё же зайти в святилище. – Его я узнал, а это, вероятно… – Его дочери, – перебиваю я, во все глаза рассматривая статую: настолько она красива. – Благость и Милость. Делаю шаг ещё ближе к постаменту и только тут замечаю стоящих у входа Сестёр-стражниц, цепко следящих за передвижениями Лилу по пещере. – Именно. – С той стороны постамента появляется взлохмаченная голова девушки. – И до недавнего времени наличие Благости в составе этого монумента для ордена было тайной. – Как так? – удивляюсь я. Прохожу мимо скучающего Хуча и присаживаюсь рядом с Верндари. Лилу машет головой в сторону рассыпанных вокруг каменных обломков: – Да она была скрыта под горной породой, а Сёстры думали, что это такой элемент изваяния. Представляешь, какой шок они испытали, когда ненавидимая ими Благость оказалась частью их святилища? Она бросает на стражниц ехидный взгляд и возвращается к ползанию на коленях вокруг основания статуи. Со стороны Хуча доносится многострадальный вздох, и без слов говорящий, какого мнения здоровяк об этих ночных изысканиях. – Ты уже что-нибудь разыскала? – Решаю не углубляться в отношения ордена и второй богини, а потому следую строго за Лилу. Вглядываюсь в выбитые на камне изображения, но толком ничего не понимаю. Картинки перемежаются надписями на неизвестном мне языке, а потому у меня возникает ощущение, будто я читаю комиксы на японском: арты красивые, а надписи выглядят занимательными закорючками. – На самом деле немного. – Лилу замирает и задумчиво постукивает указательным пальцем по губам. – Вот тут, – она тычет в изображение, очевидно, Всевидящего, создающего многослойную структуру наших миров, – явно легенда о происхождении Гитрис, Загранья и Марфариса. Межгранье Всеотец, а именно так Всевидящего называют те, кто создал этот монумент, создал позже. Полагаю, в тот момент, когда нам понадобились пиримы. – С чего такие выводы? – Рик усаживается прямо на пол, задевая бедром мою ногу. И против воли я подаюсь к нему. Что бы я себе ни говорила, а физические реакции не врут. Меня тянет к нему, и всё, что мешает нам окончательно быть вместе, – туманное будущее. Вскидываю голову и встречаюсь с понимающим взглядом Рика. Он притягивает меня к себе, вроде как для того, чтобы мне было удобнее смотреть за манипуляциями Лилу. Но я просто оказываюсь в объятиях Дейрика. И я не вырываюсь, капитулируя на сегодня. Пускай. Завтра на Обитель могут напасть силы Аластаса, и нас просто может уже не быть. – А вот, – с готовностью отвечает Лилу, не обращая внимания на нас с Риком. – Глядите. – Девушка проводит рукой по следующему ярусу записей. – Новый слой в мировой структуре появился в момент прорыва в Марфарис обитателей Загранья. – Какой возраст у статуи? – внезапно спрашивает Дейрик, повернув голову к одной из стражниц. – Гораздо старше всех нас. – Женщина безразлично пожимает плечом. – Она была тут задолго до явления пиримов людям. – То есть здесь не история, а предсказание? – Я сопоставляю информацию и перевожу взбудораженный взгляд на Рика. Это что же, мы сейчас можем получить подсказку на то, что происходит в мире и как с этим бороться? Как по-настоящему закрыть Пробой, не опираясь при этом только на слова Дэль? – Я тоже так подумал. Несмотря на то что меня буквально потряхивает от азарта, Верндари остаётся спокоен. Словно монолит хладнокровия в моём море переполоха и стремительных решений. – Если это и предсказание, то у нас есть небольшая проблема. Разведя руки, Лилу поджимает губы и кивает в самый низ основания. Ярус с надписями и картинками там почти не читаем и стёрт временем. – Влага сделала своё дело, здесь почти ничего не разобрать. Но из всего, что я вижу, можно сделать лишь один вывод. Всеотец, он же Всевидящий, ведёт Грани к схлопыванию. Ему проще обнулить миры, чем наводить в них порядки. За спиной раздаётся грохот перевёрнутых камней. Обернувшись вместе с Риком, вижу, как к нам, спотыкаясь о валуны, спешит Хуч. Такого испуганного выражения на его лице я давненько не видела. – То есть как схлопнуть? – спрашивает здоровяк, заглядывая Лилу через плечо. – Ты уверена, мой маленький архиваториум? – По древним языкам я была лучшей на потоке! – огрызается девушка и, недовольно сдув чёлку с глаз, дополняет: – И не надо меня так называть. – Зайки-кошечки-мышки тебе не нравятся, вот я и пошёл по твоим талантам, – бормочет Хуч, при этом непонимающе просматривая надписи на постаменте. И пока эти двое спорят об уместности милых прозвищ, я переглядываюсь с Риком. Мне не понятна такая реакция Бефферадо, но Верндари успокаивающе кивает мне. – Но ведь Всевидящий наш отец, как он может погубить своих детей? – Хуч переводит на нас ошарашенный взгляд, в котором неверие борется с осознанием истинного положения вещей. Он усаживается рядом с нами и тупо смотрит на статую. – Вот закроем Пробой – и я расскажу тебе о выходках некоторых наших богов. – Тянусь к нему и ласково поглаживаю по мощной руке, бицепсы которой не может скрыть даже широкий рукав туники. – Хуч, это всего лишь надпись на древней статуе. Не факт, что так всё и есть. Говорю это и понимаю, что не обращала внимания на то, с каким уважением здоровяк всегда отзывался о Всевидящем. Из всей звезды именно Бефферадо оказывается наиболее верующим. И сейчас это предсказание ломает его систему ценностей. – Факт не факт, а принять во внимание стоит, – потерев переносицу, произносит Лилу. – Записи обрываются на странном моменте – появлении воина с косой. – Так это Дэль, – киваю я и, заметив, как хмурится Рик, дополняю: – Её орудие ауры – коса. Она сказала, что его ей даровали богини. – А вот тут нестыковочка. – Лилу щёлкает пальцами. – Судя по изображениям, оружие воину преподнёс именно Всеотец. Резко поворачиваю голову к Верндари и удивлённо смотрю на неё: – Ты уверена? – Да сама смотри. – Она пожимает плечами и кивает на полустёртый рисунок. Высвободившись из рук Дейрика, подползаю ближе. За моей спиной брат с сестрой принимаются о чём-то спорить, но я даже не вслушиваюсь в их разговор. Всё внимание устремлено к группе изображений, повествующих о том, как две сестры пытаются противостоять воле отца. Я не сильна в расшифровке древних картинок, но, на мой взгляд, Благость и Милость пытаются отговорить Всевидящего от уничтожения миров. И это сходится с тем, что пытались донести до меня богини в те редкие моменты, когда пробивались в мой разум. Если это, конечно, были они, а не галлюцинации измученного мозга. Картинка, о которой говорила Лилу, не так однозначна, как растолковала девушка. Силуэт воина в её центре действительно сжимает косу в высоко поднятой руке. Только вот оружие это сжимают и богини. Эмоции на их лицах стёрты, и не понять, они пытаются отобрать косу или всё же поддерживают избранника отца. Сам Всевидящий возвышается над ними, раскинув руки и подняв лицо к небу. Дальше изображения стёрты слишком сильно. Я не понимаю, что на них. Но мне чудятся разрушения и смерти. А может, это моё буйное воображение, которому проще напридумывать ужасов и попытаться к ним подготовиться? – Что думаешь? – над ухом раздаётся голос Рика. Но я даже не вздрагиваю: настолько погружена в мысли. – Что нам не стоит доверять Дэль? – почему-то не утверждаю, а спрашиваю я. Мой взгляд устремлён только на эту фигурку с косой в руках. Кто же ты: великий воин, пришедший спасти миры, или ангел смерти, призванный свершить волю главного божества?