ГЛАВА 63. ВЕРСИИ

— О, как интересно, — оживился Исайтари и сел, тут же прижав Машу к себе.

— В смысле, женщина? — изумленно поднял брови Риэр. — Ты что-то напутала.

— Что значит "напутала"? — раздраженно нахмурилась я. — Она выглядела как женщина, а что самое главное — ощущалась именно как женская сущность, как я могла напутать?

— Ты впервые совершила астральное путешествие, или что это на самом деле было, откуда тебе знать, как ощущаются разные по полу сущности? — продолжил упрямиться альфа, быстро выводя меня из себя.

— Что-то я не пойму, что не так с тем, что это не мужчина? — впрямую спросила я.

— Сонмище может создавать только оборотень, Аврора, и, конечно же, это не может быть женщина.

Надо же, сколько убежденности в каждом слове, аж в замешательство приводит. Я даже быстренько еще разок проанализировала увиденное и почувствованное в измененном состоянии, но уверенность в половой принадлежности личности на том конце не пошатнулась. Я видела то, что видела.

— Конечно же, — передразнила я его. — И почему же?

— Я тебе скажу почему, — вмешалась Маша, и губы ее искривились в усмешке. — Потому что в обществе оборотней принято считать женщин по умолчанию существами, стремящимися к подчинению и покорными по своей сути. Обращенным прелести послушания во всем вбивают в голову при ассимиляции в стаи, а их Зверорожденные сучки, считается, это прямо-таки с молоком матерей впитывают. Короче, Рорик, оборотни все поголовно — хреновы шовинисты до мозга костей, и дамочки для них — вне зависимости от происхождения и наличия привилегий — создания безвольные, слабые, требующие чуткого мужского руководства и всесторонней защиты, и у них только две возможные "карьеры": секс-игрушка, исполняющая прихоти самца, или, типа, уважаемая и, безусловно, оберегаемая сука-производительница, на мнение которой все равно глубоко насрать особям мужского пола.

— Женщина, чуть больше уважения, — сдержанно рыкнул Риэр. — Не нужно утрировать. Возможно, я соглашусь с тобой в том, что касается обращенных, хотя отношение зависит от ряда причин и не всегда столь однозначно. Но что касается Зверорожденных — здесь ты преувеличиваешь. Женщины чистых кровей ценны в мире оборотней, их действительно всячески оберегают, и я не вижу в этом ничего дурного. Как и в том, что они получают правильное воспитание и совершенно нормально воспринимают верное распределение жизненных ролей в будущей паре.

У меня прямо нога дернулась пнуть Риэра за этот его едва ли не трепетный тон, когда он говорил о долбаных Зверорожденных, но явно все больше выходящая из себя Маша отвлекла меня.

— Верное — это когда мужик — весь из себя добытчик и защитник, как сказал, так и будет, а баба — зависимая во всем, "да, дорогой, как прикажешь" овца? Ах, пардон, нежная лилия? — заводясь все сильнее, спросила девушка.

— Почему нет? — насупился альфа.

Исайтари обхватил Машу за плечи, стараясь отвлечь, но она порывисто оттолкнула его и впилась в Риэра гневным взглядом.

— Потому что по натуре эти Зверорожденные никакие не лилии, — практически выплюнула она, а верхняя губа ее так и задиралась в оскале. — Они стервозные суки. Навидалась в свое время, спасибо. Просто всю свою агрессию они выплескивают на тех, кто ниже их в иерархии, и тем жестче и безжалостнее, чем больше покорности им приходится своему отцу, братьям или мужику продемонстрировать. Пойти и сорвать зло на обращенном, измордовав его до полусмерти самыми извращенными способами, после того как…

— Детка, остановись, успокойся, — твердо сказал Двоедушный. — Закрываем эту тему.

— Нет, я закончу, — упрямо мотнула головой Маша. — Чистокровные мужики реально тупые и слепые, если не видят, какие на самом деле их благородные леди. В них силы, властности и кровожадности не меньше, чем в вас, только они вынуждены это прятать и направлять ярость на тех, кто слабее, и это постепенно превращает их в гребаных истеричек и скрытых садисток. Да, подчиняться, несмотря ни на что, — для них норма, вбитая на подкорку, но всегда находится кто-то, у кого бомбанет, и кто станет плевать на все нормы. Вот уж не думала, что такую простую вещь, мне придется доказывать именно тебе, альфа Риэр.

— Я тоже не предполагал, что кому-то с твоим опытом, Элегер, мне нужно напоминать, что не стоит всех равнять под одну гребенку, только исходя из особенностей происхождения, — огрызнулся Риэр.

— Прекратили, — громыхнул Сай и резко поднялся, увлекая за собой Машу. — Мы здесь не для того, чтобы устроить дискуссию о фундаментальных устоях общества оборотней в целом и характерных особенностях психики, связанных с чистотой крови. Нас интересует конкретная особь, и уместен лишь один вопрос: ты, Риэр, отказываешься верить в то, что твоя женщина увидела?

— Я такого не сказал. Лишь то, что, по моему мнению, это настолько маловероятно, что почти фантастично.

— Я ничего не выдумываю, — постаралась не выдать голосом, как едва появившееся внутри ощущение радости пошатнулось от напоминания о том, что где-то живет себе правильного происхождения юная невеста Риэра, с тем самым, сука, верным воспитанием и взглядом на устройство их будущей семейной ячейки, а еще от обиды за столь откровенное с его стороны сомнение в моих словах. Но раз я уже задала себе установку забить на все и считать альфу своим, то так тому и быть. И что уж поделать с тем, что вот такой он гад недоверчивый? Делаю ему скидку на возраст, условия, в которых вырос и сформировался, и прочее и в этой ситуации избегаю присваивать плюсы или минусы. Если решила, что мое, то время взвешивать и оценивать прошло.

— В таком случае, постарайся как можно подробнее описать внешность этой предполагаемой организаторши, — а вот Риэр рвущегося наружу сарказма скрыть не смог. Ла-а-адно, поговорим об этом как-нибудь без посторонних.

Прикрыв глаза, я абсолютно четко снова увидела перед собой нужный образ.

— Высокая… мне так показалось, что намного выше меня. — Комментарий Риэра: "Кто угодно выше тебя" пропустила мимо ушей. — Лицо узкое, даже очень, кожа золотисто-смуглая, черты лица, можно сказать, правильные, почти классические, но при этом слишком резкие, и красивой я бы ее не назвала. Особенно из-за как-то странно выдающегося вперед подбородка. Будто она его нарочно выпячивает.

— Ну еще бы, — усмехнувшись с видом "какая баба другую похвалит", буркнул альфа. — Я бы удивился, будь по-другому.

Ей-богу, мужчины иногда ведут себя хуже упертых мальчишек, когда что-то идет в разрез с их привычным восприятием. Я снова проигнорировала его замечание и продолжила:

— Волосы черные, гладкие, заплетены в две косы и на них еще какие-то бирюльки, типа национальных украшений. Губы тонкие, глаза чуть раскосые… — я задумалась, припоминая. — О. Главная примета — их цвет. Неестественный какой-то.

— Что ты имеешь в виду? — уточнил альфа, но я уже заметила, как изменилось выражение его лица и язык тела. Он точно уже о чем-то догадался, и режим капризного пацана тут же выключился.

— При такой смуглой коже и темных волосах они настолько светло-голубые, что показались практически белыми. Аж жутко.

Риэр, ничего не говоря, стремительно ушел в сторону дома, оставив нас удивленно переглядываться, и так же быстро вернулся с ноутбуком под мышкой. Поставив гаджет на стол, альфа развернул меня к нему, склонившись из-за спины, запустил и, открыв одну из папок, стал быстро перелистывать фото. Возглас узнавания вырвался у меня одновременно с его "Этот похож?". С экрана на меня смотрел молодой человек, просто как две капли воды копировавший внешность незнакомки, с поправкой только на большую мужественность образа и короткие волосы. Тот же цвет кожи и глаз, резкость, портящая общую правильность черт и даже заносчиво выпяченный вперед подбородок.

— Почти в копейку, — закивала я. — Только девушка.

Прямо ожидала, что Риэр уточнит, уверена ли я, что не перепутала, но вместо этого он повернул ноутбук к остальным.

— Хильдегу. Именно у них такая специфическая внешность, которую описала Рори. Ну что же, по крайней мере, мы знаем теперь из какой стаи она родом, и это значительно сужает территорию поиска, — заявил он.

— Почему? — спросил Сай, всматриваясь в лицо нашей противницы. — Она может быть уже сто лет замужем в любой стае по всему миру. Есть способ как-то это узнать?

— Нет необходимости, — Риэр выглядел до странного довольным, с легким намеком на хвастливость. — Я собрал досье на все известные стаи, их глав и особенно ярких представителей. Хильдегу — загадочная и весьма своеобразная стая, абсолютно изолированная от остального общества оборотней, плюс придерживающаяся на протяжении многих веков определенных взглядов на размножение. Своих Зверорожденных женщин никогда не отпускают из стаи, и ходят устойчивые слухи, что они практикуют родственное… хм… спаривание, так как считают остальных оборотней недостаточно чистокровными. Думаю, именно поэтому у всех их представителей, что я видел, очень схожие черты. По другой версии сплетен они все же приливают свежую кровь со стороны, но только будучи уверенными, что у выбранного претендента не прослеживается до десятого колена примеси крови обращенных. Однако подтвердить или опровергнуть это некому, ибо этот самый претендент, попав на их территорию, никогда больше обратно не возвращается. Короче, об их внутреннем устройстве и иерархии ничего не известно, но зато есть один точный факт — они не терпят обращенных совершенно. Поэтому это опять возвращает нас к вопросу: как кто-то из них, вне зависимости от пола, может быть организатором Сонмища, если они считают любое взаимодействие с не рожденными оборотнями и даже людьми ниже своего достоинства как минимум.

— Хм-м, полагаю, на данный момент спрашивать "как" не имеет смысла. Гораздо важнее до них добраться и решить, что с этим делать, — выступил Михаил.

— А ты, как я посмотрю, тот еще стратег, Уравнитель, — зыркнул на него альфа. — Решать, как куда-либо добраться, не имея ни малейшего представления о реальной расстановке сил на месте, по меньшей мере неумно и опрометчиво. А вопрос о том, как ей удалось получить в свое подчинение множество оборотней, напрямую связан с тем, есть ли возможность отсечь эту связь, а значит, лишить огромного численного преимущества. Попереть в наглую на целую стаю, имея в качестве соратников Двоедушного, моих парней из охраны, щенков с печатями и даже тебя, я еще рискнул бы и без разведки. Но окажись перед нами целое Сонмище, бог знает, какой численности, это стало бы практически суицидальной затеей. А если мы геройски самоубьемся таким макаром, то это никак не поможет решению двух основных задач: уберечь мою женщину от превращения в чужую марионетку и предотвратить широкомасштабный бардак с непредсказуемыми последствиями для всех рас.

Глупо, конечно, обращать внимание на очередность задач, которую озвучил Риэр, но не в моем положении отказывать себе в возможности получить удовольствие и от такой мелочи. Я буквально обласкала моего оратора взглядом и снова засекла это едва заметное появление розовых пятен то ли смущения, то ли довольства на его скулах.

— А что, если она совсем не одна? — по-прежнему задумчиво спросила Маша.

— В каком смысле? Неужели ты думаешь, что альфа Хильдегу или любой мужчина с высоким статусом в стае позволил бы какой-то девице оказаться движущей силой чего-то настолько значимого? — пренебрежительно скривился мой альфа, портя все впечатление.

— А вдруг ей и нет необходимости получать его позволение? — поддержала я Машу. — Ты сам сказал, что об их внутреннем устройстве понятия никто не имеет, и спросить не у кого. Кто вообще сказал, что у них альфа — мужчина или что их мужчины обладают властью что-то решать?

— Ну, знаешь ли… — чуть не захлебнулся возмущенным вдохом Риэр. — Вот это уже совсем… из разряда фантазий. Без контроля альфы нет стаи в принципе, его воля и ментальное воздействие держит всех вместе. И я ни разу, слышите, девушки, ни разу не слышал и не встречал упоминания о женщине-альфе. Чушь какая. Это просто против нашей гребаной природы. И уж тем более невероятно в такой ортодоксальной стае, как Хильдегу.

— Да постой ты психовать, — миролюбиво сказала Маша. — А может, вместе их держит не власть альфы, а какая-то идея.

Риэр, видимо, и слов не нашел, чтобы выразить свое отношение к такому предположению, поэтому просто фыркнул и порывисто отмахнулся.

А вот меня неожиданно захватила эта версия.

— Почему нет? — поймала я его ладонь, переплетая пальцы и вынуждая этим слушать меня. — Что, если у них, скажем, какое-то время назад произошло нечто, в результате чего приоритеты власти сменились, и они действительно из обычной стаи стали некой радикальной сектой, а в них главный авторитет не у того, кто физически сильнее, а у того, кто обладает даром заставить всех думать, как ему нужно. — Блин, надеюсь, я выражаюсь достаточно внятно, потому как никогда не была слишком сильна в убеждении. — Предпосылки в виде мании исключительности даже среди собственной расы были, ты сам об этом сказал. Осталось донести это понимание до остального мира и указать всем на их место. Вот ради этого можно и переступить через свое отвращение перед обращенными, создав из них армию почти роботов, а еще ради этого можно работать сообща, всей стаей повернутых на жажде власти особей и совершенно не скрываться перед своими же.

Развивая свою мысль, я не на шутку увлеклась и остановилась только тогда, когда поняла, что все молча уставились на меня.

— Уже боюсь предположить, как мы жить-то вместе будем с таким твоим спонтанным полетом фантазии, — пробурчал Риэр, при этом привлекая меня и целуя в лоб.

— Знаете что, а давайте-ка выпьем и закроем тему построения версий до того момента, пока не будем обладать большим объемом информации, — бодро предложил Исайтари.

— Осталось только изыскать способ ее найти, — вздохнул Михаил.

— Возблагодарите судьбу за меня и мои деньги и связи, — провозгласил Сай, поднимая стакан, — а так же за такие технические человеческие чудеса, как спутники и дроны. Раз теперь мы знаем, кто они и где они, то можем немного поподглядывать, чтобы или подтвердить все, или опровергнуть. С почином нас.