ГЛАВА 77. БРАНАЛЬ

Браналь, вот как ее звали. И свое первое убийство она совершила в семь. Защищаясь. Поначалу. Она была первенцем в семье альфы Хильдегу, но стала разочарованием и изгоем. Кому нужна такая? Повитуха матери выкинула ее, даже не обтерев, как мусор — зачем тратить силы на ущербное дитя. Браналь подобрала и выходила бездетная, слегка чокнутая самка из низшей касты стаи, жившая на окраине и отиравшаяся возле дома альфы в надежде получить какие-нибудь объедки. И жила бы она себе жалко, но тихо, если бы не бесконечные издевательства окружающих, главным зачинщиком которых был ее родной брат, появившийся на свет через одиннадцать месяцев после нее сильным и здоровым. Идеальным. Он и получил семейное имя Хильдегу, потому что именно ему предстояло стать наследником альфы и следующим вожаком стаи, которая столетиями не сменяла своего названия, законов и правящего семейства. Когда ее брат подрос, он стал преследовать Браналь, стоило той только высунуться из лачуги приемной матери, дразнить, швырять камнями, а то и набрасываться с палкой.

— Почему ты не сдохла, — орало маленькое чудовище, и она знала, что он лишь озвучивал слова их родителей.

Никто никогда не защищал калеку, наоборот, мелкого садиста только подзуживали и смеялись, когда она скулила и утирала кровь. Так вышло, что однажды Браналь отчаянно пожелала, чтобы мучитель просто шагнул с обрыва, до которого ее преследовал. И мальчишка это сделал, но опомнился в последнюю минуту и зацепился за уступ. Вот тогда она и подняла камень, чтобы избавиться от него навсегда.

Все поверили в несчастный случай и сочли размозженную голову последствием падения, а вот Браналь крепко задумалась, а потом стала тренироваться сначала на волках, а потом и на других членах стаи, развивая свои ментальные способности. И началась в стае Хильдегу череда необъяснимых случайных смертей: спонтанных убийств и суицидов. Но ведь все они заслужили то, что получили. Раз не сумели рассмотреть за хилой оболочкой, что за чудо в ее лице пришло в их жизнь. А у случайной власти оказался такой сладкий и упоительный вкус, что, испробовав его, Браналь уже не захотела останавливаться, ломая разумы и убивая просто ради удовольствия.

— Пупс, просыпайся, — требовательный голос альфы немного отвлек меня, но недостаточно, чтобы заставить захотеть послушаться и оторваться от интересного просмотра. Сейчас узнаю, как все было дальше, и проснусь.

Стая Хильдегу прекратила свое существование, и это сделала она, та, кого они, чистейших кровей Зверорожденные, считали никчемной. Уходя из поселения вместе с тремя десятками совершенно послушных и сломленных, некогда сильнейших самцов, Браналь оставила за собой только могилы. Поделом им всем. Ее же ждал огромный мир, который должен был склониться к ее ногам. Потому что она наконец осознала, что не просто так пришла в него с этим великим даром. Настало время все поменять вокруг, научить всех существовать по новым правилам. Да, будут тысячи и тысячи несогласных, и дорога им туда же, куда и всей стае Хильдегу. Останутся ведь еще миллионы, которые обратят свои взоры к ней за знанием о новом порядке. Ведь именно она теперь носительница новой чистейшей крови, именно своей, наполненной магией, и ровни ей нет.

Но Браналь ждала проблема. Выяснилось, что ее ментальное внушение не работало на Зверорожденных, не связанных с ней родством, какими были все члены ее прежней стаи, веками заключавшие браки между собой, а не руководствуясь глупыми натальными картами, как остальные оборотни. Да и обращенные постарше поддавались подчинению очень тяжело.

— Пупс, открывай свои чертовы глаза по-хорошему, или я приму гребаные меры, — голос Риэра будто стал глуше, как если бы он находился где-то в другом конце длинного тоннеля и продолжал постепенно отдаляться. Но меня это почему-то не слишком беспокоило. Иное направление, там, где транслировались картины жизни Браналь, выглядело сейчас намного привлекательней. К тому же оттуда веяло нарастающей мощью, и она была так приятна на вкус и ощупь, что я тянулась к ней, желая ощутить все нюансы получше.

Ей пришлось искать новый путь для осуществления своих планов. Переступить через пренебрежение перед обращенными слабаками, впитанное на генетическом уровне. Ведь там, где нельзя одержать победу дарованным свыше умением, можно применить количество. Благо у Браналь к тому времени была масса живых "инструментов", идеально послушных ее воле и занявшихся наращиванием числа воинов, а она сама могла сосредоточиться на любимом занятии — совершенствовании способов порабощения чужих разумов — и добиваться все лучших результатов среди все более старших и сильных недопесков. Она решила считать это повторным обращением. Странно, но меня вдруг восхитило ее упорство, дикая изворотливость ума и… безжалостность. Голос разума завывал о том, что это не могли быть мои эмоции, что жестокость и такая вопиющая бесчеловечность — не мое, но остальной части сознания с неуклонным нарастанием нравилось все в этой стерве. Она уже не пробуждала чувства жалости, не нуждалась в объяснении или оправдании своих действий, а привлекала дикой извращенной последовательностью в осуществлении своих чокнутых желаний, не считаясь ни с кем и ни с чем. И это было как-то… ух ты.

— Ну, ты сама напросилась, Рори, — рявкнул альфа, как из закрытой бочки. Да чего ему неймется-то? Все же хорошо.

Жгуче противное ощущение появилось в голове, быстро хлынуло к сердцу, оттуда в живот, оплетая по пути позвоночник. А потом внутри дернуло и потянуло, будто кто-то решил размотать и вытащить из меня кишки и одновременно выдрать позвоночник. Не кто-то. Чертов Риэр. Да что же ты творишь, мерзавец. Я стала сопротивляться изо всех сил, но эффект только усилился. А потом в мозгу оглушительно тренькнуло, будто оборвалась туго натянутая струна. И еще, еще, еще. Одна за другой они лопались, отдаваясь болью, но при этом и облегчением. Так, словно с каждым новым звенящим разрывом, я все больше становилась собою прежней. Не знаю, на котором треньканье я внезапно почувствовала себя как под толщей воды и инстинктивно устремилась вверх, нуждаясь во вдохе. И резко вынырнула в реальность, рывком садясь и едва не врезая в переносицу Риэра лбом.

— Ну наконец-то, — прорычал он. — А то придушить тебя за неповиновение, пока ты в отключке, было бы совсем не интересно.

Не обращая внимания на его тон и взгляд, обещавший особую креативность в вариантах моего наказания, я затрясла головой.

— Фу-фу-фу. Помойте мне мозг с мылом, — Абсолютно чуждые эмоции, еще слишком яркие и осязаемые, хотелось вытряхнуть или даже выколотить из разума. — А лучше с хлоркой на хрен. Господи, я только что практически прониклась до глубины души восхищением к этой твари, ее идеям и жутким методам. Пристрелите меня к чертям.

Трень.

— Еще раз так косякнешь — и сделаю это собственноручно, — с "добродушным" оскалом пообещал альфа. — Хотя лучше, конечно, воплощу в жизнь угрозу с подвалом и превращением в мою пожизненную секс-рабыню.

Ой, блин, напугал ежа голой задницей. Как будто я возражала против чего-либо, содержащего в своем составе "секс", что приходило ему в голову. Ну, по крайней мере, в последнее время.

Трень-трень. Да что же это за фигня такая?

— Ой, да хорош тебе ее уже пытаться запугивать, — фыркнула совсем поблизости Маша, заставляя меня оглядеться и чисто инстинктивно дернуть рукой.

Хрясть. Штатив капельницы, к которой я почему-то была подключена, перелетел от моего движения через кровать и врезался в стену.

— Да прекрати ты дергаться, — прикрикнул на меня Риэр. — А то ненароком угробишь кого-нибудь.

Трень. У меня аж шею слегка перекосило.

— А мы где? — Я осмотрелась, понимая, что мы уже не в гостинице.

— Дома мы. И наконец-то ты в себе.

Хм… дом, знаете ли, у всех понятие разное. Но это точно не моя квартира и не пострадавший, как от бомбежки, коттедж альфы.

— Вот именно, — Маша присела рядом на кровать, глядя на меня с радостью и беспокойством. — Я, если честно, всерьез начала за тебя бояться. Мы с Риэром уже подумывали шарахнуть тебя пару раз электрошокером.

Вот это охренеть какое беспокойство, ничего не скажешь. С такими друзьями врагов не надо.

Трень.

— Да что за на фиг, — не выдержав, я схватилась за голову. — Что это за треньканье такое?

Альфа и подруга Двоедушного многозначительно переглянулись и невинно пожали плечами. Синхронно. Внутри заворочался призрак ревности, и это в моем-то сейчас почти полуживом состоянии.

— Так, давай-ка, пупс, поднимайся, я тебя выкупаю, а то потом вся пропахла, — резко озадачился проблемой моей гигиены альфа, избегая смотреть в глаза, а Маша вообще намылилась из комнаты, пробормотав что-то про приготовление еды.

— Эй, я вроде как вам вопрос задала. Не заметили?

Риэр невозмутимо отбросил покрывало и стал поднимать меня с постели, совершенно игнорируя.

— Слушай, Рорик, ты просто потерпи чуток, — попросила девушка, опять же с неожиданным интересом разглядывая что-то за окном. — Скоро все закончится.

— Что закончится? — насторожилась я, на этот раз отмахнувшись от рук альфы.

— На самом деле ты не хочешь этого узнать, — буркнул он.

— Не хотела бы, не спрашивала.

— Ладно, значит, тебе совсем не нужно этого знать, — тут же нашелся Риэр.

— Кто так решил?

— Я решил. И хватит об этом.

— Это же что-то поганое, верно? — настойчиво попыталась я перехватить его ускользающий взгляд.

— Это неизбежное, пупс. Именно так и никак по-другому, — отрезал альфа, решительно подхватывая меня и отправляясь в ванную.

Трень. После долгой паузы звук обжег нервы, и вдруг показалось, что с мозга и сердца спала какая-то железная паутина, которая мешала им нормально работать, но только когда исчезла, я поняла, что она вообще была.

— Кто-то умер? — напрямую спросила, выпутываясь из рук Риэра и прижав одну ладонь к груди, другую к виску. — Кто? Мои ребята?

— Да все с ними нормально, хотя они сейчас и не в лучшей форме, — практически огрызнулся альфа.

— Да, блин, нормально хоть один чертов раз ты мне можешь объяснить? Рычишь, рычишь…

— А я, значит, хвалить тебя должен за то, что ты встряла куда не просили? — взорвался наконец мой волчара. — Может, медальку тебе еще купить, мать ее, шоколадную, за то, что едва не угробила себя? Я тебе что приказал делать?

— Да какая разница, — набычилась в ответ. — Я же видела, что тебе ее не победить, а выйти из драки ты не позволил. Я же помочь хотела и помогла.

— А ни хрена ее и не требовалось мне побеждать, непокорная ты зараза. Задача стояла отвлекать и удерживать внимание в ментале, пока команда Исайтари произвела бы физическое устранение. Чисто. Без последствий. А что устроила ты? — тыкал в меня пальцем альфа, припечатывая словами.

— А рассказать нельзя было?

— Нельзя. Если бы она тебе сходу разум ломанула, то все сразу бы поняла.

— Кончайте орать друг на друга, — крикнула из-за двери Маша. — Все же хорошо закончилось, слава богу.

— Хорошо? — возмутилась я. — Вы оба два корчите из себя заговорщиков и не говорите, чью смерть означают эти долбаные треньканья.

Риэр закатил глаза, подышал с полминуты, пробормотал нечто нецензурное себе под нос.

— Потому что это не те, о ком стоит сожалеть или кого бы ты могла спасти, — нарочито безэмоционально ответил он. — Ближний круг той суки, Рори. Они все равно уже были слишком умственно изуродованы, детка. А что хуже всего, их безумие могло перекинуться и на тебя, вместе с той связью, которую ты умудрилась схлопотать, самолично убив Хильдегу, чего мы, кстати, как раз и пытались избежать. Они стали за это время ее придатками, словно частями тела или мозга, и, прирастя к тебе, постепенно обратили бы в подобие их чокнутой создательницы, понимаешь?

Я вспомнила то дикое и извращенное, абсолютно чуждое мне ощущение постепенно нараставшего восхищения поступками Браналь, медленно накатывавшего восприятия их как чего-то нормального, и передернулась. Так вот что это было. Кивнула, соглашаясь, но сознание отказывалось принимать планомерное уничтожение живых разумных существ как нечто, что было в порядке вещей, естественный процесс борьбы с "инфекцией", если можно так выразиться. Как же все это отвратительно, неправильно, несправедливо, гадко…

— И сколько их? — спросила резко осипшим голосом, пытаясь сосчитать, сколько же этих жутких "тень" слышала.

— Не знаю, Рори, и не хочу знать. И ты тоже. Этим занимаются Двоедушный и его люди.

Было ли мне легче, что Риэр не участвовал лично в истреблении? Было. Знаю, что это лицемерие, и сути того, что кто-то умер и, возможно, еще умрет, не меняет. Но, черт возьми, не я, не Риэр, не Исайтари устроили этот жестокий бардак, но вот с последствиями разбираться именно нам. Но как же на душе от всего этого мерзко. Не отгородиться, не спрятать голову в песок, не оправдаться. Так что да, я благодарна за то, что мужчина, которого я люблю, не предстает передо мной в образе хладнокровного чистильщика, пусть даже разумом и понимаю необходимость и неизбежность происходящего сейчас где-то. Не выдержав, всхлипнула и уткнулась в твердую грудь альфы. Он сразу же накрыл мой затылок ладонью, прижимая сильнее и даря одним этим сухим прикосновением больше утешения, чем могли бы дать десятки слов. Люблю его. Люблю его за это тоже. За умение сотворить что-то необыкновенное с моими мыслями и душой совершенно безмолвно, магией вроде бы чисто телесной близости и тепла. Пора прекращать разводить сырость.

— Так с моими ребятами все в порядке? — уточнила я, отстраняясь.

Но Риэр остановил меня, вынуждая поднять к нему лицо, с совершенно несвойственной нежностью прижался губами к моему лбу и только потом ответил:

— С ними будет все в порядке, пупс. И надо сказать, что только благодаря этой обрядовой печати полудемона и вашей связи я заполучил тебя назад.

— В смысле?

— Как ты думаешь, сколько времени ты не возвращалась? — Он мягко, но настойчиво подтолкнул меня к наполняющейся ванне.

— Ну, по ощущениям минут двадцать… наверное.

— Двое суток, Рори, — тон альфы снова стал ворчливым. — Двое гребаных суток. Мне пришлось оттянуть значительную часть энергии Хильдегу и с помощью Уравнителя перекинуть ее на твоих недопесков. Только поэтому твои мозги не поджарились на хрен. О чем ты, блин, думала, вмешиваясь в драку? Неужели считала, что тебе, обращенной всего какой-то месяц назад, под силу принять весь тот объем ментального дерьма, что накопила за годы и годы эта безумная стерва? После Мурата сила в голову ударила?

Я бы хотела привести хоть какой-то аргумент в свою защиту, но что-то глубоко спрятанное за его простым упреком заставило меня прикусить язык и только опустить голову.

— Спасибо, — только и пробормотала я, краснея и одновременно бесконечно запоздало пугаясь того, что могло со мной произойти, не будь рядом Риэра и остальных.

— Не спасибкай мне тут. А научись наконец доверять мне и слушать, что тебе говорю, пупс. Иначе и правда доведешь меня однажды до рукоприкладства. Я тебе не позволю развалить… — он запнулся, дернул головой и чуть скривился, — короче, чем бы это между нами ни было. Если для вразумления мне придется применить к тебе чертово насилие, даже не сомневайся, что я это сделаю без всяких моральный терзаний. Ясно?

Я кивнула, смущаясь и буквально превращаясь в жидкость от необъяснимого приступа счастья. Согласна на насилие. Держи меня, мой альфа, держи крепко, даже если я сама, дура такая бестолковая, временами так и норовлю взбрыкнуть и вырваться.