Глава 5

— Ты знаешь, что ты невыносим? — от злости у меня трясутся руки.

— И это вместо благодарности? — напускное разочарование босса так и нарывается на вторую пощечину.

Я жду, когда зеленоглазый сядет в свое кресло и закрываю за нами дверь. Отчетливо чувствую, как ярость сжигает меня до тла. Бесцеремонный, напыщенный хам! Да что он себе позволяет?

— Я хочу, чтобы ты меня уволил! — мой требовательный голос переходит на крик.

— И это все? — ему хватает наглости трахать меня глазами прямо сейчас. — Ну, так, увольняйся, — спокойно парирует словами, знает, что все козыри в его руках.

— Ты прекрасно понимаешь, что это будет стоить мне контракта с агентством.

— Ничего поделать не могу, — разводит руками. — Мой переводчик на больничном. Давай, ты выразишь свое «фи» месяца через три, когда он вернется? — ровный тон раздражает еще больше. Чувствую себя заложницей.

— Бесцеремонный… — вырывается то, что вертится на языке, но я вовремя замолкаю, чтобы не выразиться нецензурно. — Я даже слово такое не подберу! Если не хочешь увольнять меня, может, не будешь вести себя как последний козел?

Мои слова попадают точно в цель. Он мигом оказывается возле меня. От того, как впивается рукой в мой локоть, кажется, сейчас искры из глаз посыпятся.

— Козлом, значит? — пристальный взгляд не дает отвести мне глаза. — Может, все же «спасибо» скажешь?

— Это за что я тебя благодарить должна? Ты только что выставил меня шлюхой. За это? Или за синяк, который оставишь на моей руке? — я так зла на него, что произнести речь получается только сквозь зубы.

Демид тут же ослабляет хватку, но не отпускает. Второй рукой проводит нежную линию по моей щеке и тяжело выдыхает через нос.

— Угомонись уже, еще раз тебя прошу. Я настаиваю на увольнении, — не хочу, чтобы он видел насколько мне сейчас страшно. Не подаю виду, но внутри меня все ходит ходуном.

— Свободна, — рявкает и резко отпускает руку.

— Мы не сработаемся, — выплевываю слова ему в лицо и быстро покидаю кабинет босса.

Полгода прошло с тех пор, как моя жизнь пошла под откос. И вот, наконец, с Лешей все почти решено и завтра последнее заседание в суде. Но нет же, это слишком сладенькая спокойная жизнь! На, Аня, получи! Накосячила — разгребай. Нахрен я к нему в спальню тогда поперлась? Дура! Свободу почувствовала! Боль перечеркнуть хотела! Молодец! Ну, вот как так? Кто-то мужиков как перчатки меняет. И хоть бы что! А я один раз не туда свернула и такая ответочка! С этими мыслями я провожу остаток дня, засыпаю очень поздно. И убитая на следующий день еду в мировой суд.

На слушание мой бывший муж не приходит. Решение оглашают без него. Я получаю половину квартиры. Это и так было давно понятно, но адвокат переносил заседания по просьбе моего «благоверного» до последнего. Лешка очень хотел повредничать на прощанье. Все остальные требования, в принципе, тоже удовлетворены, но волнуют меня куда меньше. Остается лишь продать наше злосчастное треснувшее любовное гнездо. Суммы с продажи как раз хватит, чтобы погасить мою ипотеку.

После суда я заезжаю к знакомому нотариусу для консультации. И, выжатая как лимон, после такого юридически — насыщенного дня, приезжаю домой.

Перед сном получаю сообщение с адресом от босса. Черт! Я совсем забыла про завтра. Но одно не может не радовать — примечание, которое приходит тут же: «До вечера ты свободна».

Выспавшись, я обзваниваю несколько агентств недвижимости и договариваюсь подъехать на днях, чтобы обсудить нюансы продажи.

Вечером беру такси и подъезжаю на встречу. Обстановка слишком неофициальная — рядом с Демидом сидит взрослый мужчина. Судя по его речи, язык он знает неплохо. На столе стоит пустая на треть небольшая бутылка виски, парочка графинов с соком и вино. Последнее, я так понимаю, для меня. Сомнений не остается — я здесь не для перевода.

— Вы не подумайте, мой русский очень поверхностный, — спустя какое-то время с жутким акцентом оправдывается Маркус. — Наши встречи, даже в таком формате всегда проходят с переводчиком. Но в этот раз я рад, что нас сопровождает такая красивая леди.

— Судя по вашему богатому лексикону, не скажешь, что я понадоблюсь, — я улыбаюсь своей «рабочей» улыбкой и отпиваю из своего бокала.

Вечер протекает спокойно, босс не отпускает в мой адрес дурацкие шуточки, не пристает и даже не провоцирует. Неужели у нашего короткого разговора в его кабинете есть результат? Если так, то три месяца кажутся не такой мукой.

Демид отходит поговорить по телефону. Я делаю глоток и замечаю, что моя бутылка почти опустела. Этот демон нарочно спаивает меня и незаметно подливает вино, пока я увлеченно вслушиваюсь в речь иностранца за нашим столом. Вот гад!

— Тяжелая неделя? — Маркус смотрит озадаченно, чем сбивает меня с толку.

— Почему вы так думаете?

— Бизнес — это основная часть моей жизни, но по образованию я — психолог. Нравоучения — не мой…

— Конек? — я заполняю пробел в знании языка.

— Именно! — он делает жест указательным пальцем, как бы говоря, что я попала в цель. — И я не буду промывать вам мозги, но если есть вопрос, который не решается, могу поспособствовать.

— Спасибо. Но все, наконец, позади. Просто поверить еще не могу, что свободна.

— Мужчина? — заинтересованно наклоняет голову вправо.

— Хуже, — нервный смех вырывается непроизвольно. — Муж.

— Вот это новости! — Демид присоединяется к нашему диалогу. Судя по его взгляду, слово из трех букв его огорчило. — Не знал.

— Не люблю обсуждать свою личную жизнь, тем более с начальством. И кольцо обручальное не ношу, очень мешает, — растягиваю невинную улыбку и ангельским взглядом смотрю в зеленые глаза.

С одной стороны, проклятый демон сейчас точно решит, что я прыгаю по койкам, раз муж не стал для меня тогда препятствием. Но, с другой стороны, за полгода я могла замуж выйти уже несколько раз.

— Наверное, я неправильно понял слово «свободна», — Маркус озадаченно смотрит на меня, но виски в стакане его заботит больше.

К этому разговору больше никто не возвращается. Я уверенно отказываюсь, когда босс предлагает заказать еще вина. Его недовольная демоническая ухмылка приятно опускается в меня, потому что я чувствую, что сегодня победа снова за мной.

Около часа ночи происходит то, ради чего мы собрались. Я вижу, как Демид протягивает своему другу тонкую папку, из которой его приятель достает всего один белоснежный лист, на котором от силы пять строчек. Маркус ставит печать и возвращает документ обратно. Я смотрю влево, вправо и ищу камеру, потому что выглядит это, как розыгрыш.

«Из-за одной бумажульки?» — я чувствую, как закатывает глазки сущность в моем подсознании.

Мы прощаемся с Маркусом, которого все это время ждал у ресторана водитель. Я тянусь за телефоном, чтобы вызвать такси.

— Я обычно подвозил Ваню сам, если переговоры затягивались, — Демид смотрит на меня совершенно спокойно.

— Ну, нет. Я с тобой не поеду.

— Боишься? — бросает мне вызов.

— Конечно, еще не хватало с пьяным водителем ехать. Я не прочь еще пожить.

— Ань, я, в принципе, не пью. Поехали уже.

Демид не ждет моего ответа и тут же уходит в сторону своего авто. Я судорожно вспоминаю состоявшееся застолье. Маркус и бутылка виски по его правую руку, я и вино, Демид… и графин с соком. Блядь!

— Ну? — мужчина ждет у машины, пальцами бьет по часам, чтобы я поторопилась.

— Иду, — рычу в ответ и не понимаю на кого нужно злиться.

Всю дорогу босс рассказывает о командировке в следующем месяце. Подробно объясняет о цели поездки. Это интернациональная встреча, я должна буду взять на себя немецкую половину. Второй займется русско-китайская переводчица, которая будет нас сопровождать. Упоминая ее, он заметно напрягается. Наш с ним диалог строится очень легко. Может, мне не показалось, и наши рабочие отношения, наконец, налаживаются.

— Гейман… А почему тогда фамилия матери, а не мужа? — с интересом смотрит на меня.

— Надо же! Запомнил?

Я припоминаю наш разговор в первую встречу после злосчастной ночи. Воспоминание о более ранней мигом перебирается вниз живота. Кажется, бутылка вина дает о себе знать.

— Это что, какая-то закрытая тема? — его не устраивает мое молчание.

— Нет, почему? Просто решила оставить свою. Лешина не нравилась, — я осекаюсь. — Не нравится.

Моя попытка исправить ошибку, кажется, незамеченной не остается. Но Демид не придает моему провалу особого значения.

— Леша, значит, — он повторяет имя, как мысли вслух.

Оставшуюся дорогу до моего дома мы едем молча, музыка на фоне разбавляет тишину. Вино прилично навело шухера в моей голове. И чтобы не сказать ничего лишнего, я вслушиваюсь в песни.

— Аня, а у тебя в роду ведьмы были? — Демид озадачивает меня, как только его машина останавливается на парковке моей новостройки.

— Это что? Вопрос с подвохом? — смотрю на него в поисках разгадки.

— Просто интересно, — судя по серьезному виду, он не шутит.

— Ни одна женщина в моем роду на костре сожжена не была. Это все, что я знаю по линии матери, — глядя на его важное лицо, еле сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться.

— Ну, то есть, что там, у отца в родословной, непонятно?

— Ты издеваешься? — я говорю сквозь смех.

— Еще нет, — томный взгляд заставляет меня заткнуться и нервно сглотнуть. — А ты думала обо мне после?

Демид не сводит с меня глаз. Всматривается так пристально, как будто боится что-то упустить, какую-то даже еле заметную реакцию на моем лице.

— После? — я слышу свой дрожащий голос и нервно тереблю браслет на руке.

— Именно.

— Конечно, — кажется, в диалог вступает алкоголь. — Как о самой главной ошибке в жизни.

Мгновенье и горячее дыхание обжигает мои губы. Горящие зеленые огни с дикой жадностью цепляются в мои в глаза. Твердая рука на моем затылке не дает шанса увернуться.

— Ошибка, значит? — выдыхает в мое лицо и впивается в меня поцелуем.

Демид игнорирует мои попытки вырваться, мой крик оседает в его рот.

Как насытившийся кровопийца, он отстраняется от меня и смотрит бешеными глазами.

— Неужели ты решил, что я напьюсь и поменяю свое мнение о тебе? — от произошедшего меня трясет. — Твоя дурацкая затея провалилась с грохотом! Решил проверить меня? А вдруг, прокатит?

— С чего ты взяла? — спокойный тон звучит, как издевательство.

Я замахиваюсь для пощечины, которую он заслуживает. Но Демид успевает схватить меня за запястье и уверенно опускает мою руку. Молча смотрит в мою ладонь. Мое сердце готово выпрыгнуть. Я слышу его громкое биение.

— Даже шрам остался, — он нежно проводит пальцами по светлому неровному треугольнику на моей ладони.

Его поглаживания как тихие волны утреннего моря. Я немного успокаиваюсь и молча жду, когда Демид выпустит меня из машины. Но стоит ему поднять голову, я вновь напрягаюсь.

— Да не обижу я тебя. Иди.

Перевести дыхание мне удается только за закрытой дверью квартиры. Тело одинаково дрожит и от страха, и от пережитого напора моего персонального демона. Слишком резкая перемена в его настроении рушит всю мою оборону. Я понимаю, как реагировать на его взрывы. Но спокойствия, которое не предвещает беду, кажется, нужно остерегаться в первую очередь.

Боль от впивающихся в кожу ногтей, заставляет разжать кулак. Я так перенервничала, что сама не заметила, как сильно сжала руку. Когда к ладошке вновь приливает кровь, маленький кусочек остается бледным. Чертова ограда моста, долбаный Демид! Сидела, напивалась, никому не мешала. Нет, надо было появиться прекрасному принцу и спасти от отчаяния! Если бы не его вмешательство, моя рука, возможно, и не пострадала бы. Как и мои нервные клетки сейчас.