Глава одиннадцатая

Кирилл…

Гладя рыжие волосы и наблюдая, как беспокойно сопит девушка на моих коленях, я прокручивал в голове последние события и смеялся над собой.

Какие бы планы у меня не были в отношении Валерки, мои чувства к ней всегда будут отличаться от чувств к другим. Они настоящие. Я видимо вечно буду о ней заботиться и переживать, даже если Рыжая возненавидь меня. Странная привязанность и потребность всего в одном единственном человеке. Может, со временем эта привязка пройдёт, но сейчас, когда Валерка снова появилась в моей жизни и наполнила её хоть и непонятным, но смыслом, я буду с ней.

Пусть гонит меня, пусть кричит, пусть терпеть не может за то, что хочу с ней сделать, за мои желания и пошлые, грязные мысли, но забота о ней, помогает мне жить. Снова эгоистично? Но и ей нужна поддержка, чтобы не закрылась в себе.

Ричи поглядывал на нас в зеркало заднего вида и хмурился. Мы почти приехали, и он не упустил возможности накапать мне на мозг.

— Зачем ты портишь ей жизнь?

Опа, я даже немного удивился.

— Все её проблемы из-за тебя. Не помню, чтобы тебе нравилось отравлять девчонкам существование. Посмотри, Маркус этот — дебил, по твоей вине на неё взъелся. С театром нервы ей потрепал, тоже ты. Беркут…

— Стоп, — перебил я и потёр переносицу. — Тебе какое дело?

Ричи поджал губы и свернул на парковку перед больницей.

— Никакого. Просто с ней ты ведёшь себя странно.

— Ты ревнуешь? — удивлённо вскинув брови, поинтересовался я. — Интересно кого из нас?

— Приехали, — отрезал парень и заглушил машину. Пришлось будить Рыжика.

Нас приняли довольно быстро. К своему удивлению обнаружил, что сам ревную Валерку ко всему, что движется и имеет мужской пол: врач, уборщик, парень у кофейного автомата…

Пока соседка проходила обследование, я весь извёлся. Маркуса хотелось прибить всё сильнее, но в чём-то Ричи прав, если бы не я, Валерке бы не досталось.

— Ну как? — вскинулся я, как только девушка вышла из кабинета, а следом врач.

— Лёгкое сотрясение, — заключил он и протянул мне документы. — Я написал необходимые лекарства, проследите, чтобы Валери находилась в покое эти пять дней, лучше неделю. Нельзя заниматься физическими нагрузками, секс сюда тоже входит,… — Валерка стала пунцовой и опустила глаза.

— Она девственница, — сухо отрезал я, переживая за честь соседки. — Что ещё?

Врач бросил взгляд на девушку и прочистил горло.

— Противопоказанны любые переутомления и стрессовые ситуации. Таблетки пить по рецепту, первые несколько дней будут сильные головные боли, не пугайтесь. Отдыхать и пить больше жидкости. Больше ничем помочь не могу.

— Спасибо большое, — смущённо произнесла соседка.

— Спасибо, — кивнул я и, взяв девушку за руку, осторожно повёл на выход. — Как себя чувствуешь?

— Лучше, — отозвалась она. — Но в сон всё ещё клонит.

Я выдохнул.

— Прости, что так вышло… — да, извиняться я не умею.

Лера поморщилась.

— Давай не будем, ладно? Я безумно устала, и мы оба знаем, что твоей вины в случившемся нет, — я немного опешил от такого заявления, ведь сам так не считал. Частично. Маркус не может справится с обидой, видимо сильно любил эту девушку… Ищет виноватых. Эта ситуация и с ним и с Беркутом, отголоски прошлого. Ты виноват только в том, что я пропустила неделю репетиций в театре, — беззлобно припомнила она и улыбнулась. Мне сразу расхотелось возражать. Пусть лучше улыбается.

— Заедем в аптеку и домой, — проинформировал я, сжимая руку девушки чуть крепче. Мягкая, тёплая, даже одно прикосновение уже будоражит кровь.

Почти всю дорогу мы ехали молча. Ричи интересовался самочувствием Валерки, я молча ревновал. Глупость полнейшая, но меня выбешивают незначительные взгляды окружающих, про разговоры вообще молчу. С чего вдруг такое выросло? Может, дело в том, что девушка не принадлежит мне? Будь она моей, я бы успокоился, а может и интерес потерял.

Дома Валерка собралась в душ.

— Опрометчивый поступок, — влез я, протягивая ей таблетки и воду. — Вдруг станет плохо, и ты упадёшь?

Лерка натурально расстроилась.

— Чувствую себя грязной. Ну, хоть ополоснуться? — она сложила бровки домиком в молотильном жесте. Я усмехнулся.

— Можно, при условии, что я сяду на табуретке, — заявил я, а брови соседки взлетели вверх. — Спокойно. Есть же кабинка со стеклянными дверями, обещаю не смотреть.

Валерка недоверчиво прищурилась.

— Послушай, или ты моешься в моём присутствии, или не моешься вообще. Я не стану рисковать твоим здоровьем. Извини, — холодно произнёс и склонил голову в ожидании ответа.

Девушка боролась собой.

— Ладно, — сдалась она, а демон внутри меня радостно оскалился, хотя я вовсе не собирался извлекать выгоду из этой ситуации. — Пойдём, только одежду сменную возьму. Обещай, не подсматривать! — грозно воскликнула она, а я усмехнулся и выставил ладони.

— Обещаю. Могу принести клятву Гиппократу.

Лера окинула меня скептическим взглядом и скрылась за дверью в комнату, чуть не стукнув меня по носу.

Меня усадили на табуретку с телефоном в руках, предварительно напускав пар, чтобы стёкла запотели. Я сидел спиной, пока Валерка раздевалась, и усиленно делал вид, что копаюсь в телефоне, сам же внутренне замер, слушая шорох снимаемой одежды, и не мог избавиться от пошлых мыслишек.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌Возбуждение прокатилось жаркой волной по телу и сосредоточилось внизу живота. Я дышал через раз, отчаянно желая повернуться. Повернуться и зажать Валерку в кабинке. Ласкать нежную кожу, стройные ноги, целовать шею и маленькую грудь. Сейчас она мне казалась самой желанной на свете.

Наконец, послушался звук закрываемой кабины и я выдохнул.

Никогда не подглядывал за девчонками, но сейчас, смотря искоса, и, видя лишь очертание женского тела, испытал ни с чем несравнимую эйфорию. Эти пятнадцать минут показались мне вечностью. Я успел вспотеть, покраснеть и чуть не получить оргазм от собственных мыслей и фантазий. К тому моменту, как стихла вода, я был на грани, едва держал себя в руках. Неудивительно, что я обернулся, стоило Валерке раздвинуть стеклянные двери кабины.

Наши глаза встретились: мои — налитые желанием и её — испуганные. Щёки моментально порозовели, девушка вскинул руки, не зная, что прикрыть.

Я сглотнул, чуть не застонав.

— Убирайся, чёрт возьми! Ты обещал! — гневно закричала соседка и рванула к полотенцу, но я очень удачно её перехватил и прижал к стене, желая насладиться хотя бы взглядом. Прекрасно осознавая, что поступок этот ой как окунется.

Девушка задрожала, пытаясь вырваться.

— Ш-ш-ш, — прошептал я и провёл ладонью по мокрым рыжим волосам. — Голова заболит, — мой голос звучал сипло и приглушённо. Рыжая покрылась мурашками, я осторожно снял полотенце и нехотя обвернул её в него, чтобы снова прижать к стене.

— Кирилл… — вымолвила пленница, уперев ладошки мне в грудь, но мой разум давно отключился. Мне нужно совсем немного, чтобы перебить «аппетит».

— Стой спокойно, — хрипло приказал и скользнул рукой под полотенце.

Лерка попыталась вырваться, но я ухватил свободной рукой её за подбородок и поцеловал. Глухой стон сорвался с моих губ. Чёрт! Как же я этого желал!

Сладкие… Нежные и мягкие, розовые губы. Целовать, терзать, покусывать… Я хочу делать с ними всё! Немного напрягает, что упрямица поджимает их, сопротивляется, но так даже интересней.

Другой рукой осторожно втиснулся между её ножек и стал поглаживать, продвигаясь выше. Хотя бы коснуться.

Когда Валерка поняла мои намеренья, замычала и начала вырываться активней. Пришлось выпустить, иначе могут возникнуть последствия.

Оглушительная пощёчина сотрясла тишину. Я усмехался и коснулся подушечками пальцев щеки.

— Оно того стоило, — довольно улыбнулся я, вежливо поклонился и вышел, сказав, что буду ждать за дверью.

Лера…

Утром я проснулась в более хорошем настроении: уже не было желания убивать, не жгло глаза от гнева, как вчера.

Вчера думала прибью засранца газеткой, чтобы долго и мучительно: он нахал такой весь вечер сидел перед телевизором, словно кот объевшийся сметаны.

А на моё заявление: «Тебе не стыдно?», ответил очень лаконично: «Очень. Но я не прочь повторить ещё…»

Сегодня, несмотря на лёгкую головную боль, я радовалась, потому что бесстыжий сосед уехал в школу, а я осталась дома. И пусть суббота уже завтра, но сегодня я полдня могу провести в тишине и одиночестве…

— Доброе утро, соня! Думал, ты уже никогда не встанешь, стал немного волноваться, — бросил парень, стоя ко мне спиной: в сковородке что-то скворчало и пахло подозрительно вкусно. Мечты об одиночестве рухнули к ногам сероглазого демона.

— Почему не в школе? — сухо спросила и включила чайник.

Парень усмехнулся и сдул чёлку.

— Решил остаться, чтобы обеспечить тебя уютом и комфортом. Тебе нельзя переутомляться, забыла?

Обречённо опустила руки и бессильно запрокинула голову.

— Ты меня переутомляешь. Ты! Понимаешь? Ну, что ты скалишься? Думаешь, это весело? Я хочу спокойствия, Кирилл…

— Тс-с, слышишь? Это ветер перемен, — сосед лукаво подмигнул и вернулся к приготовлению омлета. — Садись, будем завтракать, а потом у нас не напрягающая прогулка. Будем дышать свежим воздухом, и поднимать твои душевные силы.

Села за стол и устало подперла подбородок.

— У меня были другие планы, — недовольно пробормотала, наблюдая, как Кирилл раскладывает еду по тарелкам.

— Прогулка и любые твои планы, — искренне улыбнулся он и сел напротив.

Завтрак прошёл на удивление спокойно и вкусно. Я убрала со стола, хотела вымыть посуду, но Кирилл покрутил пальцем у виска. Мол, спятила? Посудомойка есть.

Я сидела на диване и щелкала каналы, когда сосед плюхнулся рядом и забрал пульт.

— Признайся, тебе просто нравится меня выводить, — произнесла я и откинулась на спинку.

— Куда? — невозмутимо поинтересовался сосед. — Если выводить на прогулку, то да, нравится.

— Ха-ха-ха, — подразнила в ответ. — Очень остроумно.

— Расслабься, Рыжая, — парень осторожно обнял меня за талию и лёг вместе со мной. — Это всего лишь обнимашки, — предупредил он и повернулся к телевизору, зарываясь рукой в моих волосах.

Не знала куда деть руки, пришлось положить одну Кириллу на грудь. Он взял мою ногу и закинул на себя.

— Так лучше, — довольно произнёс он и стал дальше смотреть на экран. Я перестала понимать, что, собственно, происходит.

— Ладно, чёрт возьми! Я согласна на прогулку, — быстро выпалила и попыталась высвободиться.

— Оденься потеплее и выходи во двор, — произнёс он, выпустив меня из-за хвата и первый пошёл наверх.

Для прогулки с соседом, кому расскажи — не поверят, я выбрала черную майку, тёплый кардиган и светлые зауженные джинсы. Хотя предпочла бы завернуться в плед и просто почитать.

Кирилл не выгонял машину и мы отправились за ворота пешком.

— Хочу показать тебе район. Тут много симпатичных мест, — пояснил он и взял меня за руку.

— Это обязательно? — хмуро спросила, глядя на наши сцепленные руки.

— Непременно, — улыбнулся сосед. — Вдруг тебя унесёт ветром перемен.

Прогулка запомнилась. Кирилл вел себя адекватно, стал рассказывать о городе, о том, куда можно сходить, как отдыхают местные. Периодически мы останавливались и просто сидели на лавочках, наблюдая за беспечными и улыбчивыми американцами.

Парень накормил меня наивкуснейшим мороженным и доставил домой.

— Я отлучусь ненадолго, отдохни, ладно? — произнёс парень на пороге дома. Сердце предательски дрогнуло. Сразу закрались странные мысли: а куда он собрался? Зачем? Что будет делать? С ужасом распознала глухую ревность, пробормотала, что да, всё отлично, вали уже, наконец, и скрылась у себя в комнате, чтобы следующие три часа периодически пялиться на часы…

* * *

Воскресенье наступило быстро. Субботу мы почти не заметили из-за наступившего перемирия. Кирилл проявлял чудеса сдержанности, вежливости и обходительности. Лучше бы вёл себя как придурок. А то из-за просмотров с ним фильмов, лёжа на одном диване, возникают странные мысли, от которых я потом долго отделаться не могла.

— Собирайся, мы едем на бал, — радостно воскликнул сосед и упал ко мне на кровать. Поправил одеяльце, а сам приподнялся на локте, чтобы иметь удовольствие видеть меня сонную.

— Сдурел? Я же на больничном, — пытаюсь укрыться от серых, улыбающихся глаз, но парень, словно нарочно не даёт мне этого сделать.

— Ну и что? Бал — это святое. Ты новая ученица и не должна отсиживаться в тени.

— У меня нет костюма, — возражаю и прячусь с головой под одеялом. Внезапно прохладная рука касается моей спины. Я вздрагиваю и ругаюсь. Этот псих ржёт.

— Это вообще не проблема, за этим и бужу тебя, спящая красавица. Поехали покупать.

— Почему нельзя оставить меня дома? — спросила, резко обернувшись: в голове неприятно загудело.

Парень стал серьёзным.

— Потому что, — он наклонился к моим губам, разгоняя кровь по жилам и прошептал, почти касаясь их, — я хочу потанцевать. С тобой. Ясно? Я хочу обнимать тебя за талию, держать руки на бёдрах, прижимая к себе и вдыхать чарующий запах лаванды и твоего тела. И я буду это делать, — пообещал он и вышел из комнаты, предупредив, что у меня двадцать минут на сборы. Гад!

* * *

— Поверить не могу, что поддалась на твои уговоры, — произнесла я, оглядывая длинные ряды с вешалками и манекены в платьях. — И какой костюм выбрать? Зайчика?

Парень усмехнулся, перебирая вешалки.

— В этом нет нужды. Традиционный бал-маскарад в нашей школе, это когда девушки в платьях, юноши в костюмах и все в масках. Кейси просто развела тебя, хотела посмотреть, во что ты вырядишься, но у тебя есть я. Не благодари за спасение, — он наглым образом подмигнул и скользнул губами по моей щеке. — Прости. Не удержаться.

Я заскрипела зубами, мысленно ругаясь на себя, что позволяю засранцу такие вольности и при этом реагирую на каждое прикосновение. Совсем уже…

Я не хотела, чтобы Кирилл вмешивался в процесс выбора платья, так как любила делать это сама, ещё со времён своего увлечения бальными танцами, поэтому отправила парня на диванчик для посетителей, а сама отправилась бродить по магазину.

Выбор платья у меня занял примерно час, потом вместе мы отправились выбирать маску и ещё кое-что из бижутерии. На выходе из мола, мы столкнулись с Беркутом, который был в сопровождении невысокой, рыжей девушки в простой неброской одежде.

— О, какая встреча, — парень растянул губы в притворной улыбке, скользя по мне хищным взглядом, особенно его интересовали пакеты в моих руках.

— Отвали, — сухо отмахнулся Кирилл и попытался обойти парня, как тот преградил путь.

— Уже вместе за покупками ходите? Прямо идиллия! — насмешливо протянул Беркут, всё также, не спуская с меня глаз. — Ты бледная, — заметил он. — Что-то случилось?

— Ничего, — натянуто улыбнулась в ответ, испытывая неловкость. — Нам, пожалуй, пора…

Парень так не считал, его спутница начала нервничать и прожигать меня карим взглядом.

— Я так и не отдал деньги Ванассе, — нашёлся он и полез во внутренний карман модного пиджака. — Может, погуляем как-нибудь вместе?

Предложение стало неожиданностью, особенно для его девушки: её глаза вспыхнули, как и щеки, думала, бедняжка набросится на меня с кулаками.

Кирилл дернулся вперёд, намереваясь прибить Беркута, но я успела ухватить его за руку.

— Брось, пошли, голова разболелась, — я потянула соседа к машине: он многое выразил Беркуту взглядом, но блондин не впечатлялся, он провожал нас внимательным взглядом.

Прежде чем сесть в машину, сосед смачно выругался и пнул колесо.

— Тебе не показалось странным, что та девочка чем-то похожа на тебя?

— Тоже заметил? — я пристегнула ремень, а Кир завёл двигатель.

— Конечно, я заметил! — вспылил парень. — Понять не могу, как он узнал, где мы? Неужели, следил?

— Думаешь? — с сомнением произнесла я.

— Это Беркут! Хищник. Его не зря так прозвали, — хмуро отозвался сосед и выехал на дорогу. — Падла что-то затевает…

— А за что ты получил своё прозвище? — спросила я, решив перевести тему.

Кирилл усмехнулся.

— За участие в подпольных боях без правил. Сначала, я был Клопом, не поверишь. Но уже после первого третьего боя, получил прозвище Демон.

— Гордишься собой, да, — язвительно произнесла я.

— Нет, — ровно ответил парень. — Нечем гордится. Я бил людей, потому что самому было плохо. Тогда родители окончательно решили развестись. Это стало ударом, хоть я готовился к худшему… Знаешь, они так просто всё решили, не спросив меня, а потом долго судились за меня, лишь бы нервы друг другу подпортить. Их противостояние добило меня окончательно.

Неожиданное признание Кирилла заставило смутиться.

— Извини… — тихо пробормотала я.

— За что? — усмехнулся он. — Брось, даже в голову не бери. Я сам слишком остро всё воспринимаю: миллионы людей разводятся ежечасно и ничего. Просто я почему-то решил, что семья — это навсегда. Что «мир, труд, май» будет вечно в нашем доме, как гармония и любовь. Мне даже в голову не приходило, что люди, имея общего ребёнка, планы на будущее и так далее, могут развестись, потому что хотят карьерного роста.

— Мне жаль, — я положила свою руку поверх руки Кирилла, желая успокоить. — Пойдём переодеваться на бал?

Кирилл задумчиво смотрел на наши руки.

— Прости за моё дурное поведение, мне, правда, рвёт крышу рядом с тобой. Ничего не могу поделать, — внезапно признался он и поцеловал мою ладошку.

Я заторможено хлопала глазами и молча вышла из машины.