Эпилог

Я просыпалась медленно. Белый свет, слишком яркий для подземелья. Действительность приходила рывками, не сразу. Ощущение одеяла, подушки, странного умиротворения. И, конечно, мягкость. А еще странная тяжесть на правой руке. Попытка освободиться не привела ни к чему.

И тогда я открыла глаза от удивления. Я — где?

Комната просторна, белые потолки — где-то прямо в вышине.

Но самое главное не это.

Очень знакомый растрепанный светлый хвост. Голова Хаталя на краю постели, от моей руки недалеко, лоб уперся в край белого одеяла, и обе ладони — сжали мое запястье. То ли пульс проверяет, то ли ловит. Но ясно, что из этих клещей — не выберешься.

Я попробовала.

Он вздрогнул, поднял голову, тряхнул ею, отгоняя сон и еще больше растрепав волосы. Помятый, с краснотой и рисунком покрывала на лбу. Но смотрит, чуть прищурившись. Хитро.

— Эээ, а мы где?

— В преподавательском корпусе, Рен. Это моя спальня.

— Тебя уволят, — это первое, что приходит мне в голову.

И Хаталь счастливо смеется.

— Наверняка. Я послал к черту ректора. И трех преподавателей. Ты как себя чувствуешь?

— Слабой.

— Удивительное дело. Магический выброс, сожжение всего живого неживого в радиусе пятнадцати метров, и вдруг — слабость, — саркастически отозвался маг.

— Ты невыносим. Может, лучше я пойду? Вдруг все обойдется?

Я попробовала подняться. Но Хаталь встал, взял меня за плечи и отправил обратно на подушки.

— Лежать. Не обойдется. Сюда уже наведывался твой брат и толпа специалистов с целительского факультета. А Рахрама пришлось успокоить тем, что ты моя невеста, и вроде как все уже решено.

— Вот так, да?

— А что мне оставалось делать? Не нести же тебя в твою комнату — не уверен, что там и сейчас безопасно.

Я поняла, что улыбаюсь. Широко и радостно.

— О, желаете поиграть со мной в еще более опасную игру, учитель? Или вы… серьезно?

— Рен, ну, — он встал, явно теряя самообладание, но глаза по-прежнему — сплошное лукавство, — я чуть с ума не сошел, когда ты исчезла. И у меня большие сомнения в том, что я способен порадоваться выдаче тебе диплома и отпустить в твою прекрасную жизнь. Честно слово, ринтана Ренелин, сейчас я просто один сплошной комок нервов и собственнических инстинктов. Так что нет, я не играю. Правда, совершенно не так это себе представлял. Хотелось со всей торжественностью, с церемонией, традиционно, с кольцом, в конце концов. Ты более чем достойна нормального предложения. Но… Раз все уже случилось, что поделать, да, Ренелин Наджелайна. Я этого хочу очень серьезно. А ты?

А я только закивала.

И вдруг вспомнила то, что мы забыли за всеми этими плясками с некромантами.

— Что ж, придется спасти вас от увольнения, магистр. Но, пожалуй, за это мне придется потребовать еще одно желание. Мммм, когда у меня их накопится достаточно, о, берегитесь, Хаталь Авельтан.

Мой маг покачал головой.

— Ладно, я знал, с кем связываюсь, я знал. Ну и что же вы задумали?

Я лукаво улыбнулась. Простора для воображения было достаточно — от его признания наконец, что в том поединке он поддался до организации предстоящей свадьбы по моему вкусу.

Стоооооп…

Свадьбы? Уму непостижимо, какое очередное сальто сделала жизнь. Вчера я, кажется, сожгла кучу некромантов, а сегодня — вот. Хаталь тоже выглядит немного растерянным, даже сил не хватает держать лицо. Но главное, счастливым, он выглядит счастливым.

Месяц спустя город все еще приходил в себя от потрясений. Следственная комиссия работала не покладая рук, раскрывая масштабы заговора, который оказался куда шире, чем мы предполагали. Братство действовало в Лар-Халиде более семидесяти лет, проникнув во все слои общества — от городской администрации до Совета магов.

Элиан Ворг, как выяснилось, вообще не был Воргом. Настоящего профессора убили сорок лет назад, а его место занял некромант по имени Дарион Кель. Он терпеливо строил свою сеть, вербуя союзников, распространяя антиогненную пропаганду и готовя ритуал пробуждения древних архимагов. Семнадцать активных членов Братства и еще тридцать пособников — всех арестовали или нашли мертвыми в своих домах.

Законопроект об ограничении огненной магии отклонили единогласно — и не просто отклонили, а публично осудили как попытку вражеских сил ослабить оборону страны. Внезапно огненные маги из потенциальной угрозы превратились в героев, защитников и символ сопротивления темным силам. История о том, как трое наших уничтожили семерых древних архимагов и целое Братство некромантов, разлетелась по всему континенту.

Дом Высших Наук восстанавливался с невиданной скоростью — правительство выделило дополнительное финансирование, частные спонсоры жертвовали деньги на ремонт, а студенты со всей страны подавали заявления о поступлении. Академия, едва не ставшая центром некромантского переворота, превратилась в символ победы света над тьмой.

Катакомбы официально объявили запретной зоной и навечно замуровали. Там, в расплавленном камне и пепле, остались кошмары, которые лучше было забыть.

Мне совсем не мягко — вот совершенно, намекнули на возможность преподавательской карьеры. Идея поначалу казалась абсурдной — я ведь сама толком не научилась контролировать свою магию. Но потом я подумала: а кто лучше научит молодых магов не бояться своей силы, чем тот, кто сам прошел через этот страх?

Кему, Вайла, Лаара, Мину и остальных тоже осыпали наградами и предложениями. Лаар полностью восстановился после ранения, хотя на руке у него остался небольшой шрам — память о нашем приключении в тайной комнате. Кема получила предложение о стажировке в столичной Академии Предсказаний, а Вайл неожиданно проявил интерес к изучению защитной магии.

Но главное — город снова стал безопасным. Исчезли ночные нападения Пустышек, прекратились «случайные» несчастные случаи со студентами, а по улицам больше не бродили подозрительные фигуры в темных плащах. Лар-Халид вздохнул с облегчением и вернулся к своей обычной, мирной жизни.

А весной…

Весной Рахрам вызвал к себе Хаталя. Мы все еще иногда по старой памяти обменивались колкостями и даже встречались в Зале Стихийного Резонанса, я всерьез озадачилась собственной карьерой, и с быстротой, удивляющей и меня, и диким Наджелайнским остервенением училась управлять своей стихией.

Ректор с нами почти не говорил уже — все давно вышло из-под контроля, но было прекрасно.

Рахрам пригладил лысину и подвинул конверт ближе к Хаталю. Тот прищурился, в последнее время сюрпризы ему ой как не нравились.

— Что это?

— Ваше назначение, Авельтан, вы забыли? Я обещал вам кафедру. Вот, пожалуйста. Учитывая, что ваша… наша ученица уже несколько месяцев ведет себя… ну, не сказать, что идеально, но нормально, куда более нормально, чем было, я думаю, что акт перевоспитания вам вполне удался. Ну да, должен признать, у него есть и побочные эффекты, вам буквально собой пришлось пожертвовать. Но все же вы свое слово сдержали. Я держу свое.

Хаталь улыбнулся.

Да, получилось иронично. Рен уже практически была преподавателем, если честно. Хотя пока лишь получала диплом. Старый Рахрам не вдавался в подробности, но спокойная Наджелайна, нашедшая себя в том, чтобы объяснять первому курсу основы фехтования и стихийной магии одновременно — довольно ценный ресурс, которым не разбрасываются.

А уж учитывая происхождение и связи с многочисленными правителями, советниками, и главное — Килиаром, кажется, ей обеспечено место в этой странной академии, которую она защищала ценой своей жизни.

Кстати, статус академии Дом Высших Наук все же приобрел.

— Что вы застыли, Хаталь? Разве вы не этого хотели?

— Этого. Только вот, боюсь, условий-то я не выполнил, ректор. Ренелин вряд ли можно перевоспитать, как вы выразились.

— О, молодой человек, позвольте не согласиться. Нет, а как вы думали, что на нее повлияет? Дисциплинарные взыскания? Угроза отчисления? Да нет, конечно. При приеме на работу, если помните, вы задали вопрос про огненных магов. Хотя прекрасно знали, про кого именно спрашиваете, верно? Ведь за вами был советник Килиар. Вы знали, но все равно спросили. Я вынужден был вам подыграть, но… Уже тогда знал, что вы мне поможете. Вы помните ваш вопрос, Хаталь?

— Да, кажется, я спросил, есть ли у вас условия для безопасных занятий с огненными магами.

— Именно так. Вы с самого начала были намерены с ней заниматься. А ваши глубоко личные мотивы… Ну при всем вашем очень достойном самоконтроле наблюдательный человек увидит, что за причины вас привели сюда на самом деле. И все же, я с вами не ошибся, и кафедру намерен вам дать. О, не волнуйтесь, ваша будущая супруга так же получит от меня щедрое предложение. Вам понравится. И да, я знаю, что это — решающий фактор, наслышан, знаете, о проклятии Наджелайна. Но глядя на ваше счастливое лицо, даже и не верится, что это проклятие.

Огненный улыбнулся.

— Она может ответить что угодно.

— Конечно. А вы ориентируетесь на нее. Да ладно вам, Хаталь. Она все ответит правильно. Те два года она была… нецелая. Больная. Почти калека. Ей будет в радость ограждать от такого других.

Хаталь вынужден был признать правоту ректора.

Ей будет в радость.

— К тому же, неоспоримое преимущество работы преподавателем — медовые три месяца вместо одного.

— Это запрещенный удар, ректор.

Рахрам рассмеялся:

— Но эффективный.