Глава 8

Возвращаясь в свою комнату, я размышляла о том, как изменилась моя жизнь за последнюю неделю. От страха перед собственной магией до ежедневных тренировок, от отчуждения до… чего? Я не была уверена, как назвать то, что происходило между мной и Хаталем. Он сказал «выбор», но с тех пор даже ни разу не прикоснулся ко мне.

Задумавшись, я не сразу заметила фигуру, стоящую у двери моей комнаты. Только приблизившись, я узнала магистра Ворга, терпеливо ожидающего моего возвращения. Я мгновенно напряглась, вспомнив всё, что рассказал Хаталь. Этот сухой, педантичный мужчина был некромантом? Человеком, возможно причастным к покушению на меня два года назад?

— Добрый вечер, — я постаралась, чтобы мой голос звучал нейтрально. — Чем обязана?

Элиан Ворг повернулся ко мне, его бледное лицо в полумраке коридора казалось почти прозрачным.

— Ринтана Наджелайна, — произнёс он своим характерным тихим, шелестящим голосом. — Я хотел поговорить с вами о вашем… прогрессе.

— Моём прогрессе? — я подошла ближе.

— Да, — Ворг слегка наклонил голову. — Я слышал, что вы возобновили практику огненной магии. Под руководством нового преподавателя.

Его тон был безупречно вежливым, но в светлых, почти бесцветных глазах полыхала такая ненависть, что впору было отшатнуться.

— Верно, — я кивнула, не видя смысла отрицать очевидное. — Это часть моей программы обучения.

— Конечно, конечно, — он сделал неопределённый жест рукой. — Я просто беспокоюсь. После того… инцидента два года назад… возвращение к активной практике может быть рискованным.

— Благодарю за заботу, — я улыбнулась, надеясь, что улыбка не выглядит слишком натянутой. — Но куратор отлично справляется с моим обучением.

— Не сомневаюсь, — Ворг поджал тонкие губы. — Он… весьма компетентен.

Что-то в его тоне, в том, как он произнёс это «компетентен», заставило меня насторожиться ещё больше.

— Вы хотели обсудить что-то конкретное? — спросила я, чувствуя, как медальон под платьем начинает нагреваться, реагируя на моё растущее беспокойство.

Ворг сделал паузу, словно обдумывая что-то.

— Вы ведь знаете о готовящемся законопроекте, не так ли? — наконец спросил он.

Я старалась сохранить невозмутимое выражение лица.

— Каком законопроекте?

— Об ограничении стихийной магии, — он пристально наблюдал за моей реакцией. — Особенно огненной. Ваш брат наверняка упоминал об этом.

Значит, он знал о моей встрече с Килиаром. Следил за мной? Или просто сделал логический вывод?

— Я не обсуждаю политику с братом, — солгала я. — Мы встречаемся редко, и обычно говорим о семейных делах.

— Вот как, — Ворг явно не поверил, но решил не настаивать. — В любом случае, вам следует знать, что этот законопроект имеет серьёзную поддержку в Совете. И он будет принят, независимо от… усилий некоторых сторон.

— И вы пришли сообщить мне об этом? — я приподняла бровь. — Почему?

— Потому что у вас есть выбор, Ренелин, — его голос стал тише. — Вы можете сопротивляться неизбежному, как ваш брат и… другие. Или можете принять изменения и адаптироваться к ним.

Я почувствовала, как медальон становится всё горячее, почти обжигая кожу. Словно предупреждая об опасности.

— И что это значит — «адаптироваться»? — спросила я, не отводя взгляда.

— Есть способы… модифицировать вашу магию, — Ворг наклонился ближе, и я почувствовала странный холод, исходящий от него. — Перенаправить её. Превратить разрушительную силу в нечто более… полезное.

Я с трудом сдержала дрожь отвращения. Он предлагал мне изменить саму суть моей магии? Превратить огонь в нечто другое?

— Спасибо за предложение,— я сделала шаг к двери своей комнаты. — Но я вполне довольна своей магией такой, какая она есть.

— Подумайте об этом, — он не двинулся с места. — Время ограничено. Когда законопроект примут, у вас будет выбор — подчиниться ограничениям или… найти альтернативу.

— Я учту ваше мнение, — я открыла дверь, готовая закончить этот неприятный разговор. — Доброй ночи, профессор.

Он слегка поклонился:

— Доброй ночи, ринтана Наджелайна. И помните — двери моего кабинета всегда открыты для вас.

Я закрыла дверь, чувствуя, как сердце колотится в груди. Медальон на шее был теперь настолько горячим, что обжигал кожу через ткань. Я достала его, держа за цепочку, и увидела, что символ пламени, обвитого тенями, светится ярко-оранжевым светом.

Не раздумывая, я достала телефон и написала Хаталю: «Только что говорила с Воргом. Он предложил мне „модифицировать“ мою магию перед принятием законопроекта. Сказал, что у меня есть выбор.»

Ответ пришёл через несколько секунд: «Не оставайся одна. Я буду через 15 минут.»

Я опустилась на кровать, всё ещё держа горящий медальон перед собой. Прямое предложение от члена Братства. Ворг даже не пытался скрывать свои намерения.

Что ж, по крайней мере, теперь у меня были доказательства. Начало доказательств. И если мы сможем собрать достаточно…

Я вздохнула, понимая, что ситуация становится всё опаснее. Но странным образом я не чувствовала страха — только решимость. Огненную решимость, которая всегда была частью меня, даже когда я пыталась от неё отказаться.

Хаталь пришел не через пятнадцать минут, а через пять.

И вошел без стука. И я ни разу еще не видела его таким — полным беспокойства, не контролирующим себя ни на йоту. Он ощупал меня с головы до ног.

— Цела? Ничего не сделал?

Я покачала головой.

— У тебя есть… дополнительный матрас, какие-то постельные принадлежности?

— Ты останешься? — я удивилась. — Это против правил.

— Я объяснюсь с утра с ректором. И да, останусь.

— Меня другое беспокоит. Раз у меня есть выбор и возможность к ним примкнуть, значит, а нас тут всего двое, Хаталь, значит ты… тебя выбрали.

— В качестве ритуальной жертвы? — мой маг усмехнулся, его это не испугало. — Что ж, это неудивительно, Огненная Рен, с тобой проблем больше.

— Почему? Из-за Килиара?

— Ну, у меня есть надежда, что Килиар бы вступился и за меня. Нет. Просто ты сильнее.

— Невозможно.

Хаталь прикоснулся к моей макушке губами.

— Еще как возможно. Ты фактически и есть огонь.

Хаталь закрыл дверь моей комнаты и тут же принялся за дело. Его движения были чёткими, отработанными, словно он уже не раз устанавливал подобную защиту. Из внутреннего кармана он достал маленький мешочек и высыпал на ладонь горсть тёмно-красного порошка.

— Стабилизированная огненная соль, — пояснил он, заметив мой вопросительный взгляд. — Редкость. Добывается в вулканических пещерах Аданских гор.

Он начал обходить комнату по периметру, рассыпая порошок тонкой линией вдоль стен. При соприкосновении с полом соль вспыхивала на мгновение и тут же угасала, оставляя едва заметный светящийся след.

— Это защитит от прямого вторжения, — Хаталь говорил, не прерывая своей методичной работы. — По крайней мере, от большинства существ, включая Пустышек.

Я присела на край кровати, наблюдая за ним.

— Ты часто так… защищал людей?

Он бросил на меня быстрый взгляд, его руки не прекращали движения.

— Чаще, чем хотелось бы. После того как я начал расследование деятельности Братства, мне приходилось много раз прятаться и защищать информаторов.

Закончив с порошком, Хаталь остановился у двери и начал чертить на ней сложный узор. Его пальцы светились мягким оранжевым светом, оставляя на дереве огненные руны, которые постепенно угасали, но не исчезали полностью, а становились едва заметными, словно выжженными в толще материала.

— А эти руны… — начала я.

— Оповещение, — закончил он за меня. — Если кто-то попытается открыть дверь, я узнаю немедленно. Даже во сне.

Я смотрела, как он добавляет последние штрихи к сложному узору, и не могла не восхищаться лёгкостью, с которой он управлял огнём. Его контроль был безупречным — ни одной случайной искры, ни малейшего колебания пламени.

— Готово, — Хаталь выпрямился и отряхнул руки. — Теперь окна.

Он подошёл к единственному окну в моей комнате и повторил процедуру, добавив ещё несколько рун, которых не было на двери.

— Это от воздушного наблюдения, — пояснил он. — Братство иногда использует воронов с изменённым зрением. Мертвых.

Когда последняя руна была начертана, Хаталь прошёл в центр комнаты и сделал широкий жест рукой, словно соединяя все элементы защиты. Линии огненной соли и руны на двери и окне вспыхнули одновременно, образуя на мгновение сплошную сетку из светящихся нитей, а затем снова погасли, оставшись едва заметными.

— Теперь мы можем говорить спокойно, — сказал он, подтягивая стул к моей кровати и садясь. — Защита также блокирует любые попытки подслушивания.

Я смотрела на него с невольным уважением. Такой уровень владения защитной магией требовал много лет практики.

— Откуда ты всё это знаешь? Я думала, твоя специализация — стихийная магия.

— Когда охотишься на некромантов, быстро учишься защищаться, — он слабо улыбнулся. — Но ты права, моя основная подготовка — стихийная магия. Просто пришлось… расширить набор навыков.

Я вдруг осознала, как он, должно быть, устал. За внешним спокойствием скрывалось напряжение — я видела это в тонких морщинках вокруг его глаз, в том, как напряжены были его плечи.

— Так что ты думаешь о предложении Ворга? — спросила я, возвращаясь к основной теме.

Хаталь откинулся на спинку стула и задумчиво потёр подбородок.

— Это… необычно. Обычно Братство не действует так открыто. Предложить тебе «модифицировать» магию — это практически признание в том, кто они и чего хотят.

— Может, они считают, что у них достаточно власти, чтобы не скрываться? — предположила я. — Законопроект почти готов к принятию, судя по словам Килиара.

— Возможно, — кивнул Хаталь. — Но есть и другая возможность: им нужно именно твоё добровольное согласие.

Я нахмурилась:

— Для чего?

— Для ритуала, — он подался вперёд, его глаза были серьёзными. — Некоторые виды магии усиливаются, если жертва добровольно соглашается на них. Особенно ритуалы, связанные с изменением сущности.

От его слов по спине пробежал холодок.

— Ты думаешь, они хотят не просто ограничить мою магию, а… изменить её природу?

— Превратить огненную магию в нечто, питающее некромантию, — мрачно кивнул Хаталь. — Это древняя практика. Извращённая и запрещённая, но очень могущественная. Особенно если исходная магия сильна.

Он внезапно встал и начал ходить по комнате, словно не мог сидеть спокойно.

— Рен, то, что случилось два года назад… — он остановился, подбирая слова. — Я думаю, это была не просто атака. Это была попытка провести первую часть ритуала.

Я инстинктивно коснулась шрама на виске.

— Но я жива.

— Да, — он снова сел, теперь уже рядом со мной на кровати. — И они оставили метку.

Его пальцы осторожно прикоснулись к моему шраму, и я почувствовала странное тепло в месте прикосновения. Не обжигающее, а скорее… исследующее.

— Что ты делаешь? — спросила я, не отстраняясь.

— Проверяю характер метки, — пробормотал он, сосредоточенно хмурясь. — Я подозревал это раньше, но теперь уверен. Это магическая печать.

Его пальцы нежно обвели контур шрама, и я ощутила лёгкое покалывание, словно крошечные искры пробегали под кожей.

— Магические печати обычно используются для трёх целей, — продолжил Хаталь. — Контроль, слежение или подготовка к ритуалу. В твоём случае, я думаю, всё три сразу.

Я сглотнула, чувствуя, как растёт тревога.

— То есть, как ты и говорил, мои эмоции — вовсе не мои. Приятно.

— Первый уровень некромантии.

Он опустил руку, но продолжал смотреть на шрам.

— Проклятье Братства в том, что они никогда не создают ничего с нуля. Они берут то, что уже есть, и искажают, усиливают, направляют. Твой страх был реальным — они просто не позволили тебе его преодолеть.

Я почувствовала, как внутри поднимается волна гнева — чистого, яростного, очищающего.

— Как от этого избавиться? — спросила я, стараясь говорить спокойно.

— Есть способы, — Хаталь слегка сжал мою руку. — Не все печати необратимы. Но нам нужно действовать осторожно. Резкое разрушение метки может причинить вред.

Я кивнула, пытаясь уложить в голове всё, что он рассказал. Два года моей жизни были украдены, моя связь с магией намеренно разрушена. И всё это время я думала, что проблема во мне, в моей слабости…

— Не вини себя, — тихо сказал Хаталь, словно читая мои мысли. — Ты сопротивлялась сильнее, чем они ожидали. Большинство людей после такого воздействия полностью отказались бы от магии.

— А я только отчасти, — горько усмехнулась я.

— Ты Наджелайна, — он произнёс это как очевидную истину. — Огонь в твоей крови нельзя погасить полностью.

В его словах было столько уверенности, что я невольно почувствовала прилив сил. Может быть, это действительно так? Может, во мне всегда был этот огонь, просто приглушённый, но не потушенный?

— Что будем делать дальше? — спросила я, чувствуя, как усталость накатывает волной.

— Сейчас — отдыхать, — Хаталь встал. — Завтра начнём работу над снятием печати. Но для этого нам понадобится безопасное место. И кое-какие ингредиенты.

Он осмотрелся, словно оценивая обстановку.

— Я посплю в кресле, — решил он, кивая в сторону старого кресла у письменного стола.

— Оно ужасно неудобное, — заметила я.

— Я спал и в худших условиях, — он пожал плечами.

Я хотела возразить, предложить поделиться кроватью — она была достаточно широкой, — но что-то меня остановило. Может быть, неловкость ситуации или страх показаться слишком настойчивой.

Хаталь, казалось, не заметил моих колебаний. Он снял преподавательский жилет и аккуратно повесил его на спинку кресла, оставшись в простой белой рубашке. Затем сел в кресло, откинулся на спинку и закрыл глаза.

— Защита оповестит меня о любой опасности, — сказал он, не открывая глаз. — Спи спокойно, Рен.

Я кивнула, хотя он не мог этого видеть, и забралась под одеяло полностью одетая. Несмотря на усталость и эмоциональное истощение, я не могла сразу уснуть. Слишком много мыслей кружилось в голове.

Метка. Печать. Некроманты. Законопроект. Всё это сплеталось в сложный узор, центром которого, почему-то, был человек, сейчас спящий в неудобном кресле в моей комнате.

Я повернулась на бок, глядя на его профиль в лунном свете, проникающем через окно. Даже во сне он выглядел собранным, готовым в любой момент вскочить и действовать. Какую цену он заплатил за эту постоянную бдительность? За пять лет борьбы с невидимым врагом?

С этими мыслями я наконец погрузилась в беспокойный сон, в котором огненные руны танцевали вокруг меня, складываясь в узоры, похожие на знак на моём медальоне.

Меня разбудил первый луч восходящего солнца, пробившийся сквозь щель в занавесках. Я открыла глаза, на мгновение дезориентированная, пока воспоминания о вчерашнем вечере не вернулись волной. Хаталь, защитные руны, разговор о шраме…

Я села на кровати и огляделась. Кресло у стола было пусто, но я слышала тихие звуки из ванной комнаты. Через минуту дверь открылась, и оттуда вышел Хаталь — свежий, с влажными волосами и собранный, словно не провёл ночь в неудобном кресле.

— Доброе утро, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Как спалось?

— На удивление хорошо, — призналась я, отмечая, что кошмары действительно не беспокоили меня этой ночью. — Твои руны отгоняют и плохие сны?

— Возможно, — он подошёл к окну и слегка отодвинул занавеску, осматривая территорию академии. — Или просто присутствие кого-то рядом. Иногда это помогает.

Я потянулась, чувствуя, как затёкшие мышцы постепенно расслабляются. Взгляд упал на маленький флакон, который Хаталь оставил вчера на прикроватной тумбочке.

— Это зелье… — начала я.

— Для твоего шрама, — кивнул он, не оборачиваясь от окна. — Лучше использовать его сейчас, пока действие защитных рун ещё сильно.

Я взяла флакон, рассматривая тёмную жидкость внутри. Она была густой, почти чёрной, с едва заметным рубиновым отливом, когда свет падал под определённым углом.

— Что это? — спросила я, осторожно откручивая крышку.

— Смесь крови саламандры, лунного корня и ещё нескольких компонентов, — Хаталь наконец отвернулся от окна и подошёл ко мне. — Это временное решение, но оно должно ослабить влияние метки.

Он присел рядом со мной на край кровати и аккуратно взял флакон из моих рук.

— Позволь мне, — сказал он тихо. — Нужно нанести очень точно.

Я наклонила голову, предоставляя ему доступ к шраму. Его пальцы были тёплыми и уверенными, когда он осторожно отвёл прядь моих волос от виска. Я почувствовала его дыхание на своей коже, и по телу пробежала волна мурашек.

— Это может быть… немного неприятно, — предупредил он, набирая каплю зелья на кончик пальца.

Я кивнула, готовясь. Но ничто не могло подготовить меня к тому, что произошло, когда его палец с зельем коснулся моего шрама. Жгучая боль пронзила висок, словно раскалённая игла. Я рефлекторно дёрнулась, но Хаталь удержал меня другой рукой.

— Терпи, Рен, — прошептал он, продолжая медленно втирать зелье в шрам. — Это нормальная реакция. Печать сопротивляется.

Я стиснула зубы, стараясь не вскрикнуть. Боль постепенно меняла характер — из острой, прожигающей она становилась пульсирующей, а затем… странно отстранённой, словно принадлежала не мне.

И тут пришли образы.

Не как воспоминания, а как яркие вспышки, мозаика из фрагментов той ночи, которую я так долго пыталась забыть.

…Я сижу за столом в своей комнате, готовлюсь к экзаменам. Глаза слипаются от усталости. Решаю прилечь «всего на минутку»…

…Просыпаюсь от странного запаха. Дым? Нет, что-то другое. Сладковатое, с горьким послевкусием. В комнате темно, только лунный свет…

…Фигура у окна. Высокая, неподвижная. «Кто здесь?» — спрашиваю я, но голос не слушается. Фигура поворачивается. Лица не разглядеть, но глаза… глаза светятся в темноте…

…Я пытаюсь встать, но тело не слушается. Словно свинцом налитое. Фигура приближается, в руке что-то блестит. Нож? Игла? Я пытаюсь закричать…

…Боль в виске, резкая, пронзительная. «Отмечена,» — произносит голос, и я наконец узнаю его. Не может быть…

…Жар. Внезапный, невыносимый. Огонь вспыхивает вокруг меня, но я его не вызывала. Он чужой, враждебный. Я кричу, пытаясь отогнать пламя, но оно не слушается…

…Взрыв. Осколки стекла. Один впивается в висок, прямо в место, где была боль. Кровь заливает глаза. Фигура отступает к окну, произносит что-то — заклинание? — и исчезает…

…Огонь повсюду. «Помогите,» — шепчу я, теряя сознание…

Видения прекратились так же внезапно, как и начались. Я обнаружила, что лежу на кровати, а Хаталь склонился надо мной с обеспокоенным выражением лица. Его рука поддерживала мою голову.

— Рен? Ты здесь? — в его голосе звучала тревога.

Я моргнула, пытаясь вернуться в реальность. Во рту был привкус металла, словно я прикусила язык.

— Я видела… — мой голос был хриплым, словно от долгого крика. — Ту ночь. Кто-то был в моей комнате. До пожара.

Хаталь помог мне сесть, его рука всё ещё поддерживала меня за плечи.

— Расскажи, — тихо попросил он. — Всё, что помнишь.

И я рассказала, пытаясь передать фрагментарные образы, мелькавшие перед глазами. С каждым словом лицо Хаталя становилось всё более мрачным.

— Значит, это был не просто пожар, — сказал он, когда я закончила. — Как я и подозревал. Это была попытка провести ритуал.

— Но кто? — я потёрла висок, где шрам теперь пульсировал тупой болью. — Я узнала голос, но не могу вспомнить, кому он принадлежит.

— Это нормально, — Хаталь встал и прошёлся по комнате. — Метка всё ещё влияет на твою память. Она блокирует ключевые воспоминания, особенно об исполнителе ритуала.

Он повернулся ко мне, его лицо было решительным.

— Но теперь у нас есть зацепка. Ты видела фигуру, значит, сможешь узнать её. И голос тоже. Нам нужно провести полный ритуал очищения, чтобы снять блок с твоей памяти.

Я кивнула, чувствуя странную решимость. Впервые за два года у меня появилось ощущение, что я не просто жертва обстоятельств, а активный участник происходящего.

— Когда? — спросила я, встречая его взгляд.

— Сегодня вечером, если я смогу достать все необходимые компоненты, — он посмотрел на часы. — Но сейчас нам нужно подготовиться к другой битве.

Я непонимающе взглянула на него.

— К какой?

Хаталь хмыкнул:

— К объяснению с ректором, почему я провёл ночь в комнате студентки.

Только сейчас я осознала, насколько это выглядит неподобающе — преподаватель, ночующий в комнате студентки. Даже если причины были самыми невинными.

— О, — я невольно улыбнулась. — Думаешь, у нас будут проблемы?

— Определённо, — кивнул Хаталь. — Но, полагаю, это самая незначительная из всех наших проблем на данный момент.

Он подошёл к креслу и надел свой преподавательский жилет, мгновенно становясь более официальным, хотя лёгкая небритость придавала ему слегка растрёпанный вид.

— Я пойду первым, — сказал он, направляясь к двери. — Встретимся за завтраком через полчаса.

Я кивнула, наблюдая, как он снимает защитные руны с двери — быстрыми, уверенными движениями. Перед тем как выйти, он обернулся.

— Рен, — его голос стал серьёзным. — Будь осторожна сегодня. Не оставайся одна. И если почувствуешь что-то странное — любое изменение в ощущениях от шрама — немедленно найди меня.

— Хорошо, — пообещала я.

С последним кивком он открыл дверь и вышел в коридор. Я услышала его шаги, а затем… резкую остановку и голос ректора Рахрама:

— Господин Авельтан? Что вы делаете тут в столь ранний час?

Я невольно поморщилась. День начинался именно так, как и предсказывал Хаталь — с объяснений.