ГЛАВА 1

— Ой! — на лесной опушке я споткнулась о что-то твердое и чуть не улетела носом вперед. Поймала равновесие, опустила голову вниз и вскрикнула от ужаса: — Великий Янус!

На земле лежал раненый мужчина в одежде торговца. Из груди у него торчал нож Полевок — жителей Долин, сверкая самоцветами в закатных лучах. Прошлой ночью именно с владельцами этого оружия сражался наш клан и одержал победу. Наш самый сильный воин, мой жених, убил в битве наследника Полевок — старшего принца Долин!

Сейчас Лесные играли пир в честь головокружительной победы, откуда я улизнула, не желая танцевать для победителя.

Кровь сочилась из раны бедолаги, и все выглядело так, словно стычка произошла совсем недавно.

Я оглянулась по сторонам, заметила краем глаза обоз, но ни одного человека рядом не было видно. Тишина…

Незнакомец застонал, веки задрожали, и я, как завороженная, засмотрелась на его глаза небесного цвета, такие яркие, словно небо отдало все самые красивые цвета им. Подернутые болезненным туманом и полуприкрытые, но все равно безумно невероятные! Мужчинам нельзя иметь такие глаза!

Он был молод, очень! И, судя по одежде, чужак.

— Что за крик? На тебя напали, Пернатая? — Вупи, мой верный крылатый друг, вырвался через преграду и сел мне на плечо.

— Не на меня, — я присела рядом с раненым, слушая возмущенное фырканье в правое ухо.

— Оставь его! Он не жилец! Пойдем! Ты не поможешь! — Вупи царапал мою кожу острыми коготками, и я дернула плечом, сгоняя птицу.

Молодой мужчина словно смотрел мне в душу. Молча, проникновенно, а в глазах столько эмоций и боли, что все внутри переворачивалось.

— Я не могу оставить его умирать!

— А что ты можешь сделать? Забыла, что твое имя не Спасительница, не Травница, не Лекарь? Ты всего лишь Пернатая, что водит дружбу с птицами, да еще дочь вождя. Не все тебе простят, ой, не все…

Если выну нож, то рана откроется, и чужак потеряет много крови. Что же делать? Я, правда, не смогу помочь… По крайней мере сейчас, с пустыми руками. Но я попытаюсь уговорить отца или Зубастого! На крайний случай, выкраду снадобья и целительные мази!

— Чужак может быть врагом! Лазутчиком! Не смей тащить его в клан! — Вупи недоверчиво поглядывал глазками-бусинками.

Я огляделась по сторонам и показала на телегу с ящиками:

— Посмотри что там!

Вупи стрелой метнулся к обозу и сунул юркую голову под грубую ткань, что закрывала коробки.

— Товары разные, — донеслось оттуда недовольное ворчание: — Посуда, украшения, соль.

— Он торговец. Посмотри на одежду, она принадлежит тем людям, что продают на гористом пути. Он нам не враг! — заверила я Вупи, решительно вставая.

— Ты куда так быстро встала? Это все не к добру! — возмущалась птица, глядя на то, как я подхожу к телеге: — Не трогай ничего, пошли в лес! Нас уже точно ищут!

— Пойдем! Только не одни! — я сдернула грубую ткань, прикрывающую товар и расстелила рядом с раненым. Тот лежал, прикрыв глаза, и становился все бледнее.

— Ты головой об дерево ударилась, пока летала по лианам за обелиской? Тащить чужаков на территорию леса строжайше запрещено! За это смертная казнь! Нельзя!

— Нельзя бросать умирающих, когда можешь спасти! — я пыталась подступиться к мужчине, примеряясь, как бы лучше перетащить его на ткань.

А торговец здоровый малый!

Схватила за светлую рубашку в районе плечей и потянула. Толку ноль! Кровь наполовину пропитала ткань, окрашивая в пугающе алый, и я заспешила. Просунула руки под подмышки и с кряхтением подвинула мужчину на пару десятков сантиметров. Выдохнула, оценила работу и поняла, что перенесла только верхнюю часть тела.

Ноги поддались куда легче. И вот так, мелкими рывками, перетаскивая то плечи, то ноги, дергая за талию, я перетащила мужчину на импровизированные носилки. Торговец стискивал зубы, но не проронил ни слова, лишь изредка приоткрывая свои невероятные глаза, от которых мне тут же становилось не по себе. Так и хотелось попросить мужчину закрыть их и не смотреть, чтобы я спокойно сделала свое дело.

— Брось бяку! — не прекращал настаивать Вупи.

— Ни за что! — я подхватила края грубой ткани и потянула. — Великий Янус, какой он тяжелый!

Я с трудом протащила бедолагу несколько метров и остановилась, обливаясь потом. Каждая кочка, каждая ветка, каждая яма, казалось, были против нас и чинили препятствия!

— Все равно умрет! Ты хочешь с ним?! — Вупи летал перед носом. — Смотри, там обелиска! Лови ее! Брось этого торгаша! Ранен, значит не просто так!

— А еще называешь себя дитем природы, — упрекнула птаху, оборачиваясь и оценивая состояние раненого.

Мужчина бледнел на глазах, а губы синели. Торговец потерял много крови, но раз до сих пор дышит, значит, не задето ничего жизненно важного! У нас есть шанс спасти беднягу!

— Ты зря тратишь силы! Даже если дотащишь, Зубастый первым прикончит его! — Вупи сел на раненого и стал осматривать карманы, поддевая клювом ткань. — Хотя, давай, тащи, хоть добьет, чтобы не мучился!

Я остановилась в сомнении.

— Задумалась? Вот и молодец! Брось эту идею и пошли! Пусть отправится к предкам с миром. Если хочешь, потом вернемся и похороним как следует! — Вупи сел на мое левое плечо.

— Нет, я так не могу, — покачала головой. — Я должна попытаться, иначе не смогу спокойно жить! Видно, из-за того, что ты маленький, у тебя и совесть тоже крошечная.

— Да? А вот твой жених самый большой в клане! Сейчас посмотрим какая у него совесть! — Вупи взмахнул крыльями, попав мне по лицу, и скрылся за пеленой защитной магии.

Чужаков стена пропускает только с Лесными, и только по доброй воле. Именно поэтому мы уже столько лет живем в мире и покое. А сражения, как ночью, происходят редко, лишь когда враг переходит все границы. А эти «полевки» убили достаточно соклановцев, когда те выходили за территорию леса, чтобы продать дичь, мясо, травы и ягоды. Мы должны были дать отпор!

Но этот торговец нам не сделал ничего плохого! Вылечим его да отпустим, может, даже пользу принесет. Наладим торговые отношения!

— Еще немного! Держись! — подбадривала и себя, и раненого мужчину.

И как я докатилась до этого? Ведь так все хорошо начиналось! Чтобы забыть о тяжести ношы, я окунулась в воспоминания:

— Пернатая, ты куда? Зубастый принес победу, не хочешь подарить ему танец? — путь мне преградил Ловкач, пошатываясь от выпитого нектара.

За спиной высокого и тощего, как палка, мужчины задорно порхала птичка-обелиска — моя цель вот уже год. Я не могла ни приманить ее, ни приручить. В народе говорят, что если поймаешь крылатую трюкачку, то будешь счастлив в любви. А я очень хотела испытать это чувство! Какие тут танцы?

— Ловкач, смотри, там без тебя разливают остатки выпивки! — я приложила ладошку к открытому в притворном удивлении рту, смотря на дальний стол.

— Без меня?! — заорал тот, мигом забыв и про моего нареченного с детства, и про танец. — Я быстрее!

Ловкач так быстро испарился, что я покачала головой: ведется на одно и то же который раз! Головой бы подумал, как может кончиться нектарий в разгар пира в честь победы над полевками?! Да еще какой победы! Повержен старший принц Долин!

С гордостью посмотрела на свой ликующий в пиршестве клан Лесных и улыбнулась: никому не победить нас, никому не проникнуть на территорию, никому не захватить Огненное сердце!

Рядом с моим отцом — Диким, вожаком клана, сидел Зубастый. Его медвежья шкура, отороченная клыками животных по числу побед в боях, получила новое украшение — клык поверженного в ночном бою врага, а на голове на одну плетеную прядь стало больше, и теперь я задавалась вопросом: осталось ли у него место для новых? Или придется расплетать старые косы и делать новые, более тонкие?

С детства нас пророчили друг другу, потому что мы отлично ладили и были, как две противоположности: я — маленькая и хрупкая Пернатая, и он — большой и сильный Зубастый.

Мой жених встал, возвышаясь над толпой, и вскинул руку с пиалой вверх:

— За самый непобедимый клан! За Великого Януса, что хранит свой народ!

Татуировки и шрамы слились в одежду триумфатора, оживая на теле при движениях. Сегодня даже защитная магия Лесных праздновала с нами. Искрила в нектарах, оживляла тату на телах, плясала в огне очагов, где жарили кабанов.

Благодаря запутывающей чарам ни один чужак не мог проникнуть на нашу территорию и выкрасть легендарное Огненное Сердце.

Подвесная площадка в кронах деревьев-исполинов скрипела от танцев, а листва шуршала в такт ритма шуншил. Столы ломились от яств, народ собирался веселиться до умопомрачения.

Зубастый наслаждался моментом победы и желал испить чашу удовольствий до дна. Я столкнулась с его требовательным взглядом и отрицательно качнула головой. Не хочу танцевать!

Чем ближе подходил день испытания силы, тем настойчивее и авторитетней вел себя Зубастый. Все больше предъявлял права на меня, все смелее распускал руки. Похоже, считал себя без пяти минут мужем, что вот-вот исполнит желание невесты, докажет, что достоин, и свяжет наши жизни вместе.

От одной мысли все внутри бунтовало и противилось. Я все четче осознавала, что не хочу такой любви, но отец и слышать не хотел, называя незрелой девчонкой. Видите ли, меня достоин только самый сильный и бесстрашный в клане, а это — Зубастый. И точка.

А я хотела любви, как в сказаниях и легендах. Да даже хотя бы как у соседей — Юркого и Глазастой, что влюбились, тайком встречались, а потом поженились. Между нами же с Зубастым не было никакой романтики — он был воином до мозга костей. В подарок притаскивал мне лося или кабана, а всем остальным девушкам парни таскали цветы, редкие камни, ловили радужных рыб в реке.

Обелиска, дразнясь, махнула крылом перед носом и дала деру. Хулиганка! Держись, я тебя когда-нибудь поймаю!

Преследуя пичужку, я легко преодолела череду подвесных мостов между деревьями, соединяющие дома соклановцев. Схватилась за лиану на краю поселения и пролетела над речкой, подставляя лицо свежему ветру.

Вот это я понимаю! Ощущение полета! Свободы! Словно могу распахнуть крылья и взлететь!

— Пернатая, осторожно! — рядом быстро-быстро замахал крыльями Вупи — мой птичий друг.

Вместе с этой голубой маленькой птицей мы заговорили впервые в жизни. Сначала лепетом, затем слогами, а теперь нас было невозможно заставить замолчать. Лесные удивлялись поначалу, шептались о таинственном духе, что жил в птице, а потом привыкли.

Теперь на Вупи никто не обращал внимания, пока тот в конец не донимал разговорами. Этот летающий дружок был тем еще упрямцем и спорщиком! Зато его всегда можно подкупить цветочным печеньем, и несколько секунд тишины обеспечены!

Когда в клане рождался ребенок, ему давали имя, производное от матери, пока он не заслужит свое. Так я была Смелой ланью за свои большие темные глаза и из-за имени матери — Смелая.

Настоящее имя я получила очень рано, все благодаря Вупи. Пернатая! И с гордостью оправдывала его каждый день!

Я подняла голову вверх и увидела, что лиану перегрызает мунг, который сослепу перепутал кору на ветке с толстой лозой.

— Спасибо, Вупи! — налету крикнула своему другу и ухватилась за другую растительную веревку как раз в тот момент, когда мунг сделал свое черное дело.

— Спасибо в клюв не положишь! Ты прихватила для Вупи вкусняшки?

— Пернатая на охоте! — раскачавшись, отпустила лиану, несколько секунд наслаждалась свободным полетом, а потом ухватилась за следующую. Нашла глазами лиловый хвост обелиски, что спряталась в листве и подтянулась вверх.

— Опять та кроха?

— Ой, а ты-то размером больше, что ли? — я смерила смеющимся взглядом присевшего на ветку Вупи.

— Тебе мало перьев в волосах? Хочешь редкое? — спросил со вздохом птаха. — Ты год за ней носишься, любой давно бросил затею! Я ревную!

В честь каждой прирученной птицы я украшала свои волосы и одежду ее пером. В прядях темных волос теперь переливались бирюзовые, зеленые, серые, коричневые и черные тона, а вот лилового не было. Как и на одежде! Я вплетала перья в серьги, пришивала к поясу и чувствовала себя ничуть менее гордо, чем Зубастый со всеми его клыками.

— Именно поэтому я хочу эту обелиску! И обязательно получу! Иначе я — не Пернатая! — рванула вверх, схватила ворох листвы и увидела, как лиловое крыло мелькает уже на другом дереве. Вот вертихвостка!

— Ревную, говорю! — прокричал Вупи вслед.

— Обещаю, что не буду учить ее разговаривать! — я последовала за обелиской вниз, к земле.

Лиловое пятно скакало по изумрудному мху, но, как только я приблизилась, птица взлетела и понеслась к опушке леса.

Вот, проказница! Держись, я тебя поймаю! Сегодня великий день, победа к победе!

Я выбежала на опушку леса и почувствовала, как прошла сквозь барьер защитной магии. Если бы отец или Зубастый узнали, что я покинула территорию клана, то заперли бы в подвесной клетке дня на три! Но мой дух не переносил ограничений, и сколько бы я не отбывала наказаний, им меня не удержать.

— Пернатая! — Вупи возмущенно летал вдоль кромки леса. — Назад!

— Отстань! — отмахнулась я, сосредоточившись на кустах, на которых присела обелиска.

— Ночью шло сражение. Тут могут быть солдаты… — не унимался Вупи.

— Сражение было в пятидесяти лярдов отсюда, не паникуй! Все враги зализывают дома раны! — я подкралась к кустам, а обелиска ловко соскочила и перелетела зелень.

Не уйдешь!

Я обошла кусты, не сводя глаз с лилового оперения, и споткнулась обо что-то…

И теперь это “что-то” сулило мне большие проблемы!

Вот что значит — вляпаться в неприятности! — пыхтела от напряжения я, качая головой. — Хоть обелиску поймала бы! Не так обидно было!

До стены защитной магии оставалось рукой подать, когда я заметила преграду посерьезней кочек, ям, колдобин и камней. Даже серьезней запутывающей магии. Зубастый!