16

Последовав за привратником, мы оказались в просторном холле, где нас окутали ароматы воска, парфюма и чистоты. Главным украшением служила раздвоенная лестница, покрытая ковровыми дорожками бордового цвета. Её массивные дубовые перила блестели лакированной поверхностью, отражая свет хрустальных люстр. Над стойкой красовался огромный портрет владельца виллы: седовласого мужчины, одетого в охотничий костюм прошлого века.

 Мужчина, щеголявший в ливрее с серебряными пуговицами, жестом указал на ресепшен:

 — Если вы будете любезны оформить регистрацию, я провожу вас в номера. Наш владелец, месье Арленд, всегда рад ценителям горного колорита.

 Нетерпеливо перебирая пальцами по набалдашнику трости, Рэмонд обратился ко мне:

 — Летти, милая, — с преувеличенной нежностью обратился он. — Я же говорил вам, надо было сразу забрать чемоданы из камеры хранения.

 Повернувшись к портье, он развёл руками в театральном жесте:

 — Мы могли бы оплатить сейчас, а оформление оставить на завтра? Видите ли, мы не были уверены... — он сделал паузу, многозначительно оглядев холл, — что "Серебристые утёсы" окажутся настолько... вдохновляющими. Поэтому оставили чемоданы на вокзале. А там наши документы.

 Портье нахмурился, его брови превратились в двух, согнувших спины гусениц. Крау резко ударил себя по лбу:

 — Ох, ну и растяпа же я! Вот же мой паспорт... а вот бумаги Летти, увы, остались в чемодане.

 Морщинка между бровей портье мгновенно разгладилась.

 — В таком случае я могу предоставить вам один номер. Но документы вашей спутницы всё же завтра принесёте.

 — О, несомненно. Летти — моя муза! Без неё я не написал бы ни строчки! — объяснил Крау и посмотрел на меня полными восхищения глазами.

 — Разумеется. Уверен, вам определённо понравится наш люкс “Вдохновение” с выходом на террасу и потрясающим видом. Ваш отдых у нас...

 — Никакого отдыха! — перебил его Рэмонд, внезапно вспыхнув энтузиазмом. Мы здесь ради моего нового романа! Как считаете, название: “Зловещее убийство на лыжном курорте” достаточно интригующее?

 Портье застыл, его веки дёрнулись. На секунду в воздухе повисло напряжение, но тут же рассеялось, когда он заулыбался:

 — О, месье! Это весьма... оригинально. Полагаю, наши горные пейзажи предоставят вам простор для воображения.

 Крау медленно выводил пером витиеватую подпись в толстой книге регистраций. Я, притворяясь поправляющей перчатку, мельком взглянула через его плечо: на странице чётко выделялась предыдущая запись: "Леди Селин и Одиль Гарденс, люкс 'Райский рассвет".

 Поднимаясь по лестнице, я отметила планировку: на каждом этаже четыре номера, расположенные парами по обе стороны от лестничного марша. На стенах висели картины с горными пейзажами, под каждой - латунная табличка с названием: "Вершина грёз", "Эдельвейсовый рассвет", "Поцелуй ветра".

 Наш номер на третьем этаже оказался слева от лестницы. Портье, открывая дверь старомодным ключом, с гордостью объявил:

 — Люкс 'Вдохновение' - любимый номер наших творческих гостей. Если что-то понадобится — звоните в этот колокольчик.

 Он показал парящий в воздухе колокольчик. Его язычок покачивался, хотя в комнате не чувствовалось ни малейшего движения воздуха.

 — Любопытно, — прокомментировал Крау. — Какой же магией он подпитывается?

 Он обернулся, словно мог на глаз определить источник.

 — Это фирменный секрет виллы, господин Крау, — довольно улыбнулся портье.

 Дверь за служащим закрылась с мягким щелчком.

 Номер действительно был роскошным: резная дубовая мебель с бархатной обивкой, камин из розового мрамора, огромное окно с головокружительным видом на горные пики. Но нас с Рэмондом это совершенно не интересовало.

 Крау тут же прошёл к выходу на террасу. Морозный воздух ворвался в помещение вместе с редкими снежинками.

 — Я на разведку. По-моему, номер Гарденсов как раз по соседству.

 И прежде чем я успела ответить, его силуэт дрогнул, сжался, и чёрный ворон с блестящими перьями метнулся в сторону соседнего балкона.

 Я вышла на террасу, щурясь от ослепительно-белого покрова вершин. Гора возвышалась вместе с этажами здания. Справа зияла пропасть, на дне которой виднелись главные ворота. А слева... Я наклонилась через перила. Прямо на уровне нашего этажа петляли между скалами и уступами горные тропы.

 “Интересно, тот оборотень вернулся в город, или снова попытается...”

 Я содрогнулась от воспоминаний о железной хватке убийцы. А потом перед глазами снова появилась картинка поцелуя. Жадного, неожиданного, не дающего шансов на отступление.

 “Каррр!”

 Ворон уже сидел на перилах, склонив голову набок. Я неосознанно протянула руку и провела кончиками пальцев по его блестящей шее. А ворон подвинулся ближе, словно разрешая погладить. В следующее мгновение в опасной близости от моих пальцев вдруг щёлкнул клюв, заставляя меня отдёрнуть руку.

 — Злюка! — прошипела я сквозь зубы.

 Ворон чуть запрокинув голову, выдал звук очень напоминающий “ха-ха-ха!"

 Невольно я тоже рассмеялась, возвращаясь в комнату. Неожиданно мои плечи обняли тёплые руки.

 — Ай! — скривилась я от боли.

 — Болит? — Голос Крау прозвучал прямо над ухом, отчего по спине пробежали мурашки.

 — Пустяки...

 — Дайте взглянуть.

 Он уже снимал с меня пальто, его пальцы скользнули по вороту платья, обнажая обожжённую кожу. Дыхание перехватило: не столько от боли, сколько от его прикосновений.

 Сдвинутые брови и внимательный взгляд:

 — Нужна мазь, здесь волдырь.

 — Пройдёт, — мой голос дрожал.

 Рэмонд был слишком близко, и после нашего поцелуя, меня это смущало ещё больше. Или это не смущение? Внутри жгло, словно сердце вдруг превратилось в раскалённый камень.

 Рэмонд посмотрел мне в глаза, словно читая мысли, и стало ещё жарче.

 — Не двигайтесь, — приказал он и дёрнул за шнурок парящего колокольчика.

 В дверь постучали почти мгновенно, словно за ней дежурили. Рэмонд негромко что-то сказал, и служащий отбыл выполнять его просьбу.

 Я хотела вернуть платье на плечо, но Крау взял меня за руку и усадив на диван, строго сказал:

 — Не трогайте. Сидите смирно.

 Я спросила, стараясь отвлечься от дурацких мыслей и настроиться на рабочий лад:

 — Разведка удалась?

 — Окна закрыты. Но через щель в шторах я увидел Одиль, она спит. Мать сидит рядом, читает книгу, — доложил Крау.

 — Получается, нам надо подождать, пока Одиль проснётся и придумать способ с ней переговорить?

 — Я боюсь, её поят снотворным. На столике я видел лекарства. Ну или сон — это побочный эффект успокоительного.

 — Надо что-то придумать. Может, отвлечь мать? Или подменить лекарства?

 — Отправимся на обед и посмотрим, появится ли там Селин. Если да, то я попробую в этот момент пробраться в комнату.

 Снова стук, но Крау не пустил никого внутрь, а сам занёс поднос с бинтами и мазью.

 Сосредоточенно и осторожно он смазал ожоги, приложил бинт и пластырь и вернул платье на место.

 А потом внезапно чмокнул меня в нос. Я ахнула.

 — Вы... вы!

 — А что такого? Вы сами начали. Гладили меня по шее.

 — Я ворона гладила!

 — А я, по-вашему, кто? — Его глаза весело блеснули. Он подал мне руку, как кавалер даме перед балом: — Идёмте, муза. Пора очаровать местную публику... или хотя бы довести до обморока парочку чопорных аристократок.