Глава 17

Сладкая парочка разделилась, как только оказалась в лобби отеля. Эвелин, в сопровождении двух телохранителей, направилась к лифтам, а ее кавалер пошел в сторону бара. Тео пошел за ним, усаживаясь за свободный столик и наблюдая, как в течение следующих десяти минут тот потягивает виски со льдом, нетерпеливо барабаня пальцами по барной стойке.

Когда ублюдок допил, встал и направился к лифтам, Тео последовал за ним и в последний момент проскользнул в кабину через закрывающиеся двери. Они обменялись короткими взглядами и сукин сын отвернулся, а Тео принялся рассматривать его.

Мужчина был высоким и худощавым, ростом почти с него самого. Черные волосы и цвет кожи выдавали латиноамериканское происхождение. Большой нос с горбинкой выделялся на суровом лице с густыми бровями.

Далеко не красавчик.

«Что Эвелин в нем нашла? Она уже спала с ним?»

При мысли о том, что он уже не единственный мужчина, побывавший в ее киске, Тео заскрипел зубами.

«Чертова сука! Как она посмела!?»

Он едва сдерживался, когда лифт приехал на десятый этаж и любовник Эвелин вышел, направляясь в дальний конец длинного коридора. Тео последовал за ним, держась на несколько футов позади и, когда тот кивнул охране, проходя в любезно открытую перед ним дверь, замер, осознав, что совершенно не подумал о телохранителях которые, наверняка, знали его в лицо. Быстро отвернувшись, пока его не заметили, Тео столкнулся с только что вышедшей из своего номера, пожилой женщиной, которая уронила сумочку, возмущенно вскрикнув.

– Прощу прощения, – как можно более раскаивающимся тоном сказал он, одаривая ее обаятельной улыбкой и присаживаясь на корточки, чтобы собрать рассыпавшиеся вещи. – Я не смотрел, куда иду, мисс.

Старушка сразу же растаяла, награждая его ответной улыбкой и позволяя ползать у своих ног с видом королевы.

– Ничего, милашка. Со всеми случается, – промурлыкала она.

Собрав все ее вещи, Тео встал, все еще держась спиной к охране, и передал ей сумочку, которую она приняла, намеренно проходясь пальцами по его руке.

На старой пантере были удачно надеты солнцезащитные очки, хотя была середина ночи, и в их стеклах Тео разглядел удаляющиеся от номера Эвелинспины телохранителей. Он не мог поверить в свою удачу, мрачно улыбаясь глупой старушке.

– Извините, я спешу, – сказал Тео, резко разворачиваясь и направляясь к номеру, где скрывались его цели.

Постучавшись, ему пришлось ждать не меньше минуты, пока дверь открыли, и, увидев, размазанную по губам самоубийцы, красную помаду, Тео свирепо толкнул его в номер, входя следом и захлопывая дверь.

Не успел ублюдок поинтересоваться, что происходит, как он уложил его апперкотом слева, намериваясь забить до смерти, пока каждая кость в его теле не будет сломана, но ему помешал громкий женский крик.

Тео поднял взгляд на стоящую в футе от них Эвелин в одной черной шелковой комбинации и втянул воздух сквозь зубы, чувствуя, как все горит в груди от смеси горечи и гнева.

– Что ты делаешь? – закричала она. – Отойди от него немедленно! Я уже нажала тревожную кнопку.

И она не лгала, потому что в ее руке он заметил крепко сжатый мобильник. Однако, это не помешало Тео с силой пнуть лежащего у его ног мудака, который застонал от наверняка сломавшегося ребра, а если повезет, то и двух. Переступив через его жалкое тело, Тео в два шага преодолел расстояние до Эвелин и, схватив за предплечье, притянул ее к себе.

– Ты идешь со мной.

– Нет! – панически вырываясь, вскрикнула она. – Отпусти! Ланс! Ланс, ты в порядке?

«Ланс? Что за дурацкое имя? И этого жалкого выродка она выбрала после меня?»

Наплевав на ее истерику, Тео наклонился и взвалил ее себе на плечо, унося из номера, но лежащий и стонущий придурок, вдруг, решил поиграть в рыцаря, вцепившись в него и пытаясь повалить на пол. Тео не оставалось другого выбора, кроме как отпустить девушку, чтобы разобраться с ним, но Эвелин неловко упала, невольно переключая его внимание на себя болезненным стоном. Тео потянулся к ней, но так и застыл, уставившись на обнажившуюся из-за съехавшей бретельки, грудь.

Совершенно идеальную, без какого-либо иъяна, грудь, на которой даже намека не было на недавний шрам.

Внезапное осознание заставило его отшатнуться.

«Вот значит как. Маленькая сучка все же не обо всем мне лгала»

Его мозг снова начал работать и оттолкнув «рыцаря», цепляющегося за него, Тео наклонился к лицу плачущей в страхе девушке и шепнул ей на ухо послание, после чего выпрямился и зашагал к двери. Нужно было убраться, пока не сбежалась охрана. Справиться с ними было бы легко, но Викензо не нужно было лишний раз убирать за ним, тем более, в таком людном месте, как отель в центре города.

* * *

Этой ночью Тео открылась истина. И заключалась она в том, что Эвелин Петров не была временным явлением в его жизни. Он хотел ее себе на постоянной основе. А что Тео хотел – то он привык получать незамедлительно.

С тех пор, как он вернулся в Нью-Йорк, мужчина испытывал чувство неудовлетворения от своей жизни. Он списывал это на то, что все дело в желании отомстить Терехову, стерев его с лица земли, и, как только его миссия будет выполнена, он заживет, как прежде. Однако, в эту ночь, увидев Эвелин с другим мужчиной, понял, что причиной, по которой он не мог спать по ночам, не мог получить удовлетворение от секса с другими женщинами, не мог даже просто расслабиться без постоянного тревожного чувства в груди, достающего его каждый день, была она – маленькая, но удивительно сильная девушка с безумным взглядом.

Тео нуждался в ней.

Так же, как нуждался в своей семье. И, хотя он совсем не обрадовался этой новой слабости, Тео и не думал о том, чтобы попытаться и дальше игнорировать ее. Ведь она приносила ему столько удовольствия.

Эвелин была загадкой. Она лгала так же легко, как дышала, и выдавала фальшивые эмоции искуснее любой актрисы. Любого нормального человека отпугнула бы такая женщина, но в том-то и дело, что он был совершенно далек от нормальности, как и она сама. Эвелин – если это действительно ее имя – была словно создана для него, как бы банально это не звучало. Даже встретив ее сестру, в существовании которой он всегда сомневался, Тео так и не смог понять, кто из них настоящая Эвелин.

Было ли у его Эвелин биполярное расстройство, или у ее сестры? Кого именно из них отец держал взаперти всю жизнь? Кого лишил личности?

Любопытство обуревало Тео и он импульсивно поехал к дому, из которого похитил ее, лишь на полпути осознав, что охрану увеличили настолько, что он не смог бы даже увидеть ограду, не то, что подъехать к ней. Конечно, он наводил справки после того, как вернул ее, и понял, что второго шанса пробраться на территорию Петрова не будет.

Развернувшись обратно, он поехал в сторону своего пентхауса. В ночи, которые Викензо проводил с Бьянкой в больнице, Тео оставался ночевать в семейном доме, чтобы охранять племянника и Вивиану, но все же предпочитал собственное жилище.

Беспорядок в квартире напомнил ему, почему уволилась горничная. Тео трахнул ее пару дней назад и был так разочарован, что сорвал на ней злость и она ушла. А она ведь так хорошо убиралась, обладая искусством быть незаметной. И секс с ней раньше его всегда устраивал.

Эвелин точно была ведьмой, раз смогла настолько испортить его сексуальную жизнь!

Встав под ледяные струи душа, Тео позволил холоду пробрать все тело, что помогло ему успокоить раздражение, и лег в кровать, впервые полностью осознавая, что с этого дня все кардинально изменится.

Он собирался связать свою жизнь с женщиной, которая, вероятнее всего, ненавидит его.

Конечно, для начала нужно было избавиться от Виктора, который скрывался, как последний трус, но как только Терехов умрет, Петрову не за кем будет скрываться. Он лично передаст ему свою дочь, в этом Тео был уверен. Однако, это не значило, что он собирался покорно ждать лучшего времени для встречи с ней. Вовсе нет.

Как только ее близняшка передаст его сегодняшнее послание, Эвелин сама придет к нему в руки. Потому что если он что-то и узнал о ней, так это то, что она никогда не допустит, чтобы ее сестре причинили вред. И уж тем более не допустит, чтобы ее коснулись именно его руки, хотя Тео и не собирался исполнять свою угрозу. По опыту прошлых недель он уже понял, что секс с другими женщинами не приносит ему прежнего удовольствия, и больше не собирался обмениваться по мелочам. Он просто до смерти хотел трахнуть свою сумасшедшую малышку и собирался сделать это уже через неделю. А потом, Тео займется Виктором, даже если придется утроить усилия, и окончательно заполучит ее в свое полное владение.

* * *

Бьянка слышала Викензо сквозь сон, но не могла разобрать, что он говорит. Его голос звучал словно издалека. Потом он стал становиться ближе, и, она поняла, что муж разговаривает с ней.

– … становится настоящим толстяком. И стоит хоть на минуту задержаться с его едой, как начинает вопить, словно маленький тиран. И в кого он такой нетерпеливый?

Послышался короткий мужской смешок, а потом, она ощутила небольшое давление на своей руке. Кто-то прикасался к ней и кожа этого человека была очень нежной.

К голосу Викензо, вдруг, присоединилось тихое урчание.

«Он принес мне котенка?»

Бьянка силилась открыть глаза, но это удалось ей не сразу. А когда все же удалось и ее размытое зрение сфокусировалось, она увидела незнакомого мужчину, стоящего над ней с ребенком на руках. Девушка не успела ничего сообразить, как снова провалилась в темноту.

* * *

Когда она проснулась в следующий раз, в комнате была полутьма от горящего светильника. Ее глаза сразу же зацепились за человека, сидящего в кресле. Он спал, свесив голову на бок. Знакомый и незнакомый одновременно. Бьянка не помнила, где видела раньше это лицо – поросшее густой черной бородой и смуглое. Внушающее опасение.

Она открыла рот, но не смогла ничего произнести. Девушка с ужасом поняла, что не может двигаться. В глазах начало двоиться, она лихорадочно пыталась сообразить, что происходит, но, прежде чем ее затуманенный мозг переварил информацию, она снова начала проваливаться во тьму, ставшую такой привычной.

Следующее ее пробуждение произошло в более осознанном состоянии и окружившие ее врачи объяснили, что она очнулась после пятимесячной комы.

* * *

Врачи утверждали, что состояние Бьянки – вполне обыденная вещь для человека после комы. Их не беспокоило то, что она никого не узнает. Ни его, ни свою тетю Стеллу, которая заменила ей мать, ни даже своего ублюдка-брата Джино, которого он все еще не убил. Физическое состояние его жены они тоже находили удовлетворительным, а она ведь даже ложку держать не могла!

Викензо приводило в ярость собственное бессилие и бездействие врачей. Они говорили, что нужно время для того, чтобы Бьянка пришла в себя, но он был не из терпеливых людей. Видеть ее в таком состоянии сводило его с ума.

– Если ты хочешь помочь Бьянке, то лучшее, что ты можешь сделать – это не кричать на врачей, а попытаться взглянуть на все ее глазами, – сказала ему Стелла после очередного срыва. – Она беспомощна, как ребенок, Викензо. Ей нужна забота и терпение. А также время. Потому что, прежде чем она сможет восстановиться и стать прежней Бьянкой, пройдет очень много времени. Ей придется пройти через боль и слезы, и депрессию. И если ты не можешь поддержать ее на этом пути, то будет лучше, если ты пока не будешь сюда приезжать. Потому что ты только пугаешь ее и мешаешь персоналу.

Ему хотелось кричать, что это не ее дело. Бьянка была его женой и его ответственностью. Только он имел право на нее, и, никто не любил и не заботился о ее благополучии сильнее, чем он. Но ничего из этого Викензо не сказал. Потому что, как только эти мысли появились в его голове, вместе с осознанием собственной ничтожности, он испытал такой стыд за свой эгоизм, что все слова просто застряли в его горле.

Его Бьянка, наконец, очнулась и все, о чем он думал, так это о том, чтобы вернуть ее прежнюю.

Когда прежней она могла никогда и не стать.

Но это не имело значения, потому что Викензо любил ее, и продолжит любить, даже если она никогда не сможет снова ходить, держать в руках гребаные приборы и нормально разговаривать. Даже если в ее глазах он больше никогда не увидит узнавания, когда она смотрит на него. Потому что важно было только то, что она жива, в сознании и у них есть вся жизнь, чтобы снова узнать друг друга.

Главное – они будут вместе.

И он будет рядом с ней на каждом шагу, который нужно будет сделать для того, чтобы она снова была счастлива и довольна. Даже если его жена никогда не станет полноценным человеком, о чем ему сообщил врач-самоубийца, словно Бьянка стала кем-то низкосортным из-за того, что забыла все базовые вещи, доступные любому человеку.

Кто бы, что не думал, Викензо беспокоился, и злился, и кричал в первую очередь не из-за того, что хотел быстрых результатов, а из-за того, что до смерти боялся потерять ее. Она все еще не была в безопасности. Ее мозг был поврежден. И мысль о том, что даже врачи не могут знать, умрет ли она или проживет полную жизнь, сводила его с ума.

Однако, Викензо не мог позволить собственным переживаниям помешать выздоровлению Бьянки. Для этого у него будет другое время. Стелла была права, ему нужно было просто набраться терпения и помочь своей жене двигаться вперед маленькими шажками. А также, довериться, наконец, врачам, хотя зачастую так и тянуло пристрелить этих хладнокровных уродов.

– Я сам позабочусь о своей жене, Стелла, – сказал он, встречая ее сердитый взгляд. – Бьянке не придется проходить через все это одной. И я не собираюсь перекладывать свои обязанности на кого-то другого, потому что она мне нужна не только, когда здорова.

– Забота о ней – не обязанность, – взбрыкнула тетя его жены.

– Не цепляйся к словам, Стелла, – раздраженно рявкнул он. – Они ничего не значат. Я не обязан перед тобой отчитываться. Я даже пускать тебя к ней не обязан, так что следи за своим тоном.

– Как скажете, Дон, – язвительно прошипела она, прежде чем развернуться и снова пойти в палату Бьянки.

Самым обидным было то, что ее присутствие Бьянка находила более желательным, чем его. Но над этим он еще поработает.