Глава 24

Тео был слишком взвинчен после допроса, чтобы идти домой к Эвелин, как планировал. Такое не часто случалось, но в этом конкретном случае ему был необходим жесткий спарринг, а не секс. Поэтому, он поехал в зал к Алексу Смитсону – своему частому спарринг-партнеру.

До своего пентхауса он в итоге добрался лишь к пяти вечера, так что раздраженная и злая молодая жена, встретившая его испепеляющим взглядом, совсем не удивила.

– Ты забыл обо мне! – обвиняюще воскликнула она, стоило ему появиться на пороге.

– Тебе принесли еду и одежду, – не согласился он. – У меня были дела, детка.

– А как же мое дело, Тео? Ты решил, как быть с моей сестрой?

– Отправил сообщение твоему отцу, – негодуя, что приходится отчитываться, ответил мужчина, раздеваясь по пути в спальню.

Эвелин следовала за ним по пятам.

– Что за сообщение? Можешь рассказать, как нормальный человек, чтобы я не волновалась? Ты хотя бы представляешь, в каком я нахожусь состоянии? Линни – моя единственная привязанность в этом мире, Тео. Я готова на все ради нее. Но если ее не станет, то мне тоже конец. Я не переживу ее смерть!

– Не неси чушь! – рыкнул он, хватая ее за плечи.– С этих пор, я – твоя привязанность, поняла? С твоей сестрой все будет в порядке, потому что твоему отцу есть что терять, если он не воспримет всерьез мои угрозы, но я не потерплю, чтобы ты ставила кого-то выше меня, Эвелин. Я – твоя семья! Забудь все, что было до меня. Этого уже нет. В твоей жизни отныне есть только я!

– Да ты ненормальный! – покачала головой девушка, вырываясь. – Отпусти меня, Тео! Ты не можешь решать, кого мне любить.

– Могу, потому что я – тот, кто принимает решения в нашей семье. Ты сама согласилась выйти за меня, Эвелин. Я не заставлял тебя. Назад дороги уже нет. Ты подчинишься или умрешь, потому что Гвидиче не разводятся.

– Тогда убей меня! – закричала она, кладя его ладони на свою шею. – Давай, Тео! Убей прямо сейчас, потому что я никогда не буду послушной женой. Я буду любить кого захочу и делать что захочу! У меня есть свое мнение на все, так что смирись с этим или убей меня.

– Не будь истеричкой,– раздраженно потребовал он, убирая от нее руки, пока не перешел на грубость.

– А ты не будь таким тираном! Поверить не могу, что считала тебя лучше Виктора! Да вы ничем друг от друга не отличаетесь!

– Тогда тебе не повезло, – снимая штаны, заметил он. – Потому что я не изменюсь. Ты подчинишься мне, Эвелин. Потому что это твоя роль. Постарайся держать эмоции под контролем, мне не нравятся шумные женщины. Я тоже считал, что женюсь на хладнокровной и рассудительной женщине, а на деле ты оказалась всего лишь обычной девчонкой, умело притворяющейся зрелой. Нам обоим придется как-то жить со своим разочарованием.

Не обращая внимания на слезы, закипающие в ее глазах, он направился в ванную и встал под душ, в третий раз за день. Тео просто нужно было охладиться и побыть вдали от нее некоторое время. Эвелин слишком многого требовала от него, а он не привык к тому, что в его жизни есть человек, занимающий слишком большую роль и претендующий на его время и внимание. Приспосабливаться друг к другу им еще предстоит, и, то, что эта проблема выплыла на поверхность в первый же день брака, его напрягало. Что же будет дальше, если это только начало?

* * *

Когда Тео вернулся из ванной, Эвелин в спальне уже не было. Решив дать ей время справиться со своей злостью и разочарованием, он лег спать, так как прошлой ночью сделать это ему так и не удалось.

Когда мужчина проснулся, было уже девять вечера. Натянув на себя боксеры, он отправился на поиски еды и, не обнаружив Эвелин в гостиной и на кухне, позвонил охране, спрашивая, были ли посетители и заказывала ли его жена что-либо в течение дня. Получив ответ, что никого не было, а миссис Гвидиче заказала обед в три пятнадцать, Тео успокоился, зная, что она не могла выйти из пентхауса, обойдя охрану. Решив, что девушка прячется в одной из спален, он завалился на диван в гостиной, ожидая, пока принесут заказанный им ужин и утоляя первый голод яблоком. Однако, позвонившая вскоре охрана сообщила не о прибытии ужина, а о неожиданном госте.

– Обыщи и пропусти его, – приказал Тео, поняв, о ком идет речь, как только увидел знакомое лицо на экране телефона.

Он не потрудился одеться к приходу гостя, не спеша доедая свое яблоко. Один из его парней доставил Ланса Хименеса прямо в его гостиную и удалился, а Тео принялся молча рассматривать любовника сумасшедшей сестрицы Эвелин.

«Неужели этот идиот пришел устроить сцену ревности? Или он в курсе, что их двое?»

– Добрый вечер, мистер Гвидиче, – нарушил затянувшееся молчание Хименес, подходя к нему и кивая на ближайшее кресло. – Могу я присесть?

«Парень отрастил яйца» – подумал Тео, когда тот сел, так и не дождавшись от него ответа.

Он продолжал сверлить гостя взглядом и когда тот уже не мог скрывать нервозность, не сдержал хищной усмешки.

– Давай сразу к делу. Я нетерпелив этим вечером.

Это действительно было так. Четырех часов сна было чертовски мало, да и голод давал о себе знать, не говоря уже о проблемной жене, которая дулась на него, скрывшись с глаз.

– Я пришел сюда, так как узнал о вашей с Эвелин свадьбе. Поздравляю, кстати.

– Хочешь устроить сцену ревности? – спросил Тео. – Или попросить ее обратно? Что-то ты не был так смел, когда позволял ей выйти за Виктора Терехова.

Хименес слегка скривился.

– Давайте будем откровенны, мистер Гвидиче. Мы с Вами оба знаем, что их двое, и я здесь, так как ваш с Эвелин брак подверг мою Линни опасности. Виктор Терехов не знает о ее существовании, но если он узнает, то заменит ею сестру, чтобы спасти свою репутацию. Петров уже обдумывает такую возможность, но от своего человека я узнал, что он еще не говорил с Тереховым. Они придумают что угодно ради своего общественного положения, а я, несмотря на свое состояние, не обладаю нужными связями, чтобы защитить Линни. Именно поэтому я здесь. Мне нужна Ваша помощь. Я хочу увезти ее с собой в Испанию и я готов заплатить Вам любую сумму, если Вы найдете способ вытащить ее из рук отца.

– Зачем она тебе? – скучающе спросил Тео, заметив за его спиной тень на веранде. – От нее одни проблемы. За деньги, которые ты готов отвалить за мою помощь, ты сможешь купить десятки таких же красоток, если не сотню. Зачем тебе психически неустойчивая девчонка, которая не способна быть ни нормальной женой, ни матерью?

Хименес сжал челюсть, начиная злиться, но пока контролируя себя. Герой-любовник оскорбился.

– Я знаю все о проблемах Линни и, раз я все еще хочу ее, значит, меня это устраивает, – резко сказал он.

– И как ты представляешь себе Вашу дальнейшую жизнь?

– Я не публичный человек, мистер Гвидиче. Я и в Нью-Йорке задержался только из-за знакомства с ней. Мы с Линни планируем пожениться и жить в моем поместье. Я винодел, у меня обширные угодья и все мое время посвящено работе, а не светской жизни. Линни согласна жить в глуши, она даже подкорректирует свою внешность, чтобы быть менее похожей на Эвелин, и при условии, что ее отец оставит нас в покое, нас ждет мирная жизнь без привлечения к себе ненужного внимания.

– Отличный план, – усмехнулся Тео. – И сколько ты готов заплатить за устранение проблем с нашим дорогим тестем?

– Сколько скажете, – не дрогнув, ответил Ланс.

«Идиот», – подумал про себя Тео.

Он мог попросить у него миллионы долларов и тот заплатил бы, потому что от него за милю веяло отчаянием. Тео выдержал долгую паузу, прежде чем ответить, играя больше с Эвелин, подслушивающей этот разговор, чем со своим собеседником.

– Иди домой, Хименес, – сказал он. – Я подумаю.

– Но…

– Не настаивай, – предупредил Тео.

Ненавидел, когда ему ставили условия, и благородный рыцарь Ланс Хименес, к счастью для себя, имел инстинкт самосохранения, чтобы прислушаться к нему. Он встал и после недолгих колебаний, молча направился к выходу, где за дверью его ждала охрана.

– Ты могла бы присоединиться к нам, детка, – сказал Тео, уставившись на тень, которая отделилась от стены веранды и открыла стеклянную дверь, заходя внутрь.

– Ты поможешь им! – потребовала Эвелин, подходя к нему и вставая напротив.

Она все еще была в его футболке и если бы не ее дерзкий тон, Тео успокоил бы ее, но упрямая малышка в очередной раз нарывалась на то, чтобы ей преподали урок правильного поведения.

Дернув за запястье, мужчина шлепнул Эвелин ладонью по голому бедру, вызвав возмущенный вскрик, и затащил к себе на колени, заставляя оседлать себя и удерживая крепкой хваткой рук на затылке и талии.

– Отпусти! – царапая его плечи острыми ноготками, прошипела несносная девчонка.

Он дернул ее за волосы, заставляя запрокинуть голову и смотреть в свои глаза.

– Прекрати, Эвелин! Тебе уже пора понять, что меня невозможно заставить что-то сделать. Будь ты умнее, то, как и большинство женщин, добилась бы своего лаской и проявлением уважения.

– Я не собираюсь быть безвольной игрушкой в твоих руках! – не прекращая попыток вырваться, возразила она. – Уважение должно быть взаимным, Тео! Я – жена, а не одна из твоих солдат.

– Разве я не уважаю тебя, детка? Я прислушиваюсь к твоим желаниям, не наказываю тебя за дерзость и всего лишь прошу считаться со мной. Думаешь, Виктору было бы не наплевать на твое мнение? Ты живешь в мире, где правят мужчины, и только из-за моей слабости к тебе, не рассчитывай, что я позволю тебе указывать, что мне делать и буду вести себя, как раб, которому повезло жениться на королеве.

Эвелин прожгла его негодующим взглядом и поджала аппетитные губки, все еще сопротивляясь и пытаясь отстраниться. Однако, она не пыталась всерьез, ведь Тео знал о ее способностях, которые она почему-то и не думала применять, всего лишь отпихивая его руки и ерзая в попытке получить больше пространства.

Тео достаточно изучил ее, чтобы понять, что в ней играет гордость и именно она не дает признать свою неправоту. Маленькая гордячка не умела просить и считала это унизительным для себя теперь, когда уже не находилась в положении заложницы и знала, что он ее не убьет.

– Давай, моя грозная королева, попроси меня, как положено, – поддразнил он ее, кусая за острый подбородок. – Скажи: «Тео, пожалуйста, помоги моей сестре сбежать с единственным мужчиной, который ей светит в этой жизни».

– Ланс – не единственный мужчина, который может полюбить Линни! – возмутилась она. – И, что бы ты не говорил, моя сестра не сумасшедшая! У нее биполярное расстройство, это не сумасшествие!

– Я знаю, – ухмыльнулся он.

– Ты специально меня бесишь! – дошло до нее. – Это не смешно, Тео! Хотя нет, на самом деле смешно. Ты так ревнуешь меня к сестре, что не упускаешь шанса оскорбить ее. Как зрело.

– Не мели чушь, я не ревную к ней, – закатил глаза мужчина.

– Тогда как еще назвать твое нелепое требование, которое ты озвучил днем?

– Как твою обязанность, в качестве моей жены, – серьезно ответил он. – Твоя преданность должна принадлежать мне, Эвелин. Отныне, я – на первом месте. Всегда. Я помогу твоей сестре сбежать в Испанию, надавлю на твоего отца, чтобы он оставил ее в покое, даже позволю тебе навещать ее время от времени, но ты должна забыть о своей установке, что нет ничего важнее Линни, понимаешь? Она больше не твоя ответственность.

Он по глазам видел, что Эвелин не согласна с этим, но она промолчала.

– Я хочу услышать ответ, детка, – надавил на нее Тео.

Девушка коротко кивнула.

– Ладно. Я действительно ценю то, что ты делаешь, Тео. Но ты должен понять, что Линни всегда будет значительной частью меня. Мне странно слышать от тебя такие вещи, когда я знаю, на что ты способен ради своей сестры. Ты ведь готов был умереть ради нее и не отрицай, что это не так. Если ты любишь свою семью, то почему я не могу любить свою?

– Ты можешь любить, – разраженный ее непониманием, ответил он. – Но я – на первом месте.

– А я для тебя на первом месте? – дерзко спросила она, вызывающе приподняв бровь.

– Да, – без колебаний ответил Тео. – Мы теперь отдельная семья. Мы за кругом. И теперь, ты будешь моим приоритетом, если только не предашь меня. Тогда, мне придется тебя убить, Эвелин.

Она не отвела глаз, слушая каждое его слово затаив дыхание, а потом медленно выдохнула и улыбнулась краешком рта.

– Тогда я поменяю свои установки, Тео, – прошептала девушка, наклоняясь к нему и накрывая своими мягкими губами его губы в коротком поцелуе, прежде чем высвободиться из его рук и встать. – Ради нашей семьи.

«Чертова дразнилка!»