29

Марина

Вчерашний вечер был тяжелым и грустным. После откровенного рассказа Сашки мне было так паршиво, что я просто поехала домой.

Пробралась в дом по разобранному крыльцу, нанюхалась краски со свежеокрашенной кухни. Сидела весь вечер в беседке, пила чай. Думала о прошлом. Переживала все заново. Грузилась.

Никите я написала: “Прости, сегодня не получится”.

Уверена, он мне больше не напишет. Ну и ладно. Я и не собиралась с ним… вообще ничего.

А сегодня утром я проснулась с удивительной легкостью на душе. Как будто вчера дострадала до самого конца. И все. Больше не хочется.

Днем я встретилась с Надей, рассказала ей в двух словах о вчерашнем разговоре.

– Ну вот и правильно, давно надо было поговорить, разобраться с прошлым. Чувствуешь облегчение?

– Слушай, да! Чувствую. Вчера как будто ещё сильнее придавило. А сегодня прям отпустило…

– Ну, что… Поздравляю!

– С чем?

– С началом новой жизни. Где тебя не давит груз обиды. И перед тобой открыты все возможности…

– Какие возможности?

– А какие у тебя цели на дальнейшую жизнь?

– Хочу семью, – говорю откровенно.

– Выбирай мужа – и вперед!

– Можно сначала кофе допью? – смеюсь я.

– Тебе теперь все можно!

Мы пьем кофе. Обсуждаем мужиков. Естественно! Не знаю, как разговор сворачивает в эту сторону, но Надя внезапно спрашивает:

– Помнишь Ромео?

– Кого?

– Шекспира.

– Надь, ты о чем вообще?

– “Ромео и Джульетта”, символ романтической и дурной юношеской любви до смерти.

– А, ты об этом…

– Так вот. Мало кто помнит, но там в начале Ромео был влюблен в другую. Сильно, до слез и соплей. А потом увидел Джульетту – и понеслась.

– Ты это к чему?

– К тому, что юношеская любовь, с одной стороны, недолгая и непостоянная. С другой – капец какая сильная, прям до смерти.

– Получается, у Сашки была непостоянная, а у меня… почти до смерти.

– Сильно страдала?

– Сильно.

– Дальше будешь страдать по Сашке?

– Нет! Я по нему давно не страдаю! И вообще ни по кому страдать не хочу. Хватит страданий. Хочу счастья.

– Ну и молодец. У тебя и без Сашки куча мужиков.

– Да где куча–то?

– Кузнецов вон никак не успокоится. Никита опять же.

– Он вряд ли мне ещё напишет...

– Марин, у меня, например, один только Зарецкий. И я не жалуюсь.

– Ну тогда хвастайся.

– И буду! Он классный. Мы так душевно провели вчерашний вечер… В конце целовались, как подростки… Мне нравится, что он никуда не торопится.

– А Сашка сразу предлагал поехать к нему, – вспоминаю я.

– Сашка пусть добивается тебя на общих основаниях! Пусть участвует в общем забеге.

– Да нет никакого забега… И вообще. Знаешь, я, пожалуй, я возьму паузу.

– В смысле, паузу? Ты же срочно хотела семью и ребёнка.

– Ну пару дней–то можно подождать. Хочется все обдумать. И.… обчувствовать. Есть такое слово?

– Отличное слово! Я понимаю, о чем. Тебе надо немного побыть одной. Прислушаться к себе. Понять, что ты чувствуешь и чего хочешь.

– Да!

***

Я так и сделала. Забила на всех ухажеров, включая Петрова. Правда, мы с ним все же встречались – ведь он не бросил ремонт моего дома.

А я тем временем начала общаться с агентами по продаже недвижимости. Показывала им дом, назначала цену, делала фотографии того, что уже выглядит презентабельно.

Лучше всего, конечно, на фото получается беседка. Сашка ее починил, я украсила кашпо с цветами, подушками и пледами. Она стала необыкновенно уютной. Иногда даже закрадывается мысль: жалко ее продавать, такая корова нужна самому!

Но нет. Мой отпуск закончится через две с небольшим недели. Я вернусь домой. К своей обычной жизни. Которая сейчас кажется такой далекой…

В общем, прошло три дня, в течение которых я вообще не общалась с мужчинами. Даже с Сашкой мы перекинулись всего парой слов.

А сегодня я снова собралась к косметологу, у меня же курс массажа. Подхожу к калитке. Собираюсь ее открыть – а снаружи кто–то дергает за ручку.

Распахиваю – а там какая–то женщина. Как будто я ее когда–то где–то видела… Но не могу вспомнить.

– Я ищу Александра. Петрова, – произносит она.

– А почему здесь? – спрашиваю я.

– Мне сказали, он здесь часто бывает.

Очень интересно. Кто мог такое сказать? А, впрочем, ещё больше меня интересует другое.

– А вы… кто?

– Я его жена.