50

Александр

– Сань, что у тебя там за замута? – спрашивает меня Андрюха.

Он перезвонил поздним вечером. Марина уже уснула. А я пошел на кухню помыть посуду – и услышал его звонок.

– Да вообще треш… – выдыхаю я.

Прикрываю дверь, чтобы не разбудить Марину. И опускаюсь на табуретку.

– В чем там тебя обвиняют?

– Да пиздец… Слушай. Я же тогда просто лег спать, правильно?

– Правильно.

Нет, я не сомневаюсь. Я все помню! Я не тронулся кукухой и не поймал белку. У меня с головой все в порядке. И с воспоминаниями тоже.

– Мы с тобой болтали и пили…

– Да что мы там пили? – перебивает меня Андрюха. – Ты два пива, я столько же.

– Ну вот!

И я так помню.

– А Марина твоя что думает? Ты сказал, она тебе не верит.

– Дело не в Марине! А в Ане. Прикинь, она утверждает, что я потом пьяный к ней поехал. А ещё говорит, что беременна от меня.

– Что, бля? – в ахуе восклицает Андрюха.

– То самое, бля.

– Никуда ты не поехал! Ты дрых и храпел на всю хату. А утром я тебя в аэропорт отвез.

– Ну! – с чувством произношу я. – Откуда Аня вообще знает, что я с тобой пил?

– Может, Ирка рассказала…

Ирка – это жена Андрюхи. Когда–то мы дружили семьями.

– Они общаются? – спрашиваю я.

– Да хрен их знает. Раньше общались, сейчас, вроде, не особо. Ну, Анька, дает…

– Сам в шоке! Такого я от нее не ожидал.

– Это же легко проверить! От кого она там беременна… Тест на отцовство есть. Причем, насколько я знаю, его можно делать прямо во время беременности.

– Да? Хорошая новость. А ты откуда знаешь?

– Да на работе у одного был случай… Сань, не ссы! Все проверишь и докажешь. Спал ты. Никуда не ездил.

И тут я думаю: блин! Вот сейчас все как надо – а Маринка не слышит!

Днем я неправильно повел разговор с Андрюхой. Не надо было говорить, что Маринка мне не верит. И вообще, что она слушает.

Затупил. Растерялся. Офигел от наглости Аньки!

А теперь… что уж теперь.

Прощаюсь с Андрюхой. Домываю посуду.

Мы всё–таки ночуем у меня. Я настоял. Заехали к Маринке, взяли ее вещи. Клей решили не нюхать.

А в целом… Вечер прошел вообще не так, как я планировал до этой дурацкой поездки в аэропорт.

Маринка вроде и улыбалась – но как–то грустно.

Позволяла себя обнимать – но как будто нехотя. На большее я даже не покушался. Ясно, что она не в том настроении.

Какая же всё–таки сучка эта Аня! Вот просто взяла – и обломала нам кайф.

Маринка говорит, что верит мне.

Но все равно… Как говорится, осадочек остался.

Нужно быть капец как уверенными друг в друге, чтобы спокойно проходить через такую вот херню. А Маринка во мне не уверена. Из–за моих прошлых косяков. .

О людях судят по делам, а не по словам – это я давно понял. Двадцать лет назад я проявил себя как крайне ненадежный товарищ. Да что там, как предатель!

И это просто так не стереть. Стереть можно только делами.

Дела… их нужно накапливать. Нужно время, чтобы выстроить наши новые отношения.

Иду в спальню, где моя уставшая красотка мирно сопит, положив лапку под щечку. Ну милота! Так и зацеловал бы. Так и съел бы!

Устраиваюсь рядом, притягиваю Маринку к себе, целую…

– М–м–м–м… – недовольно бурчит она. – Я сплю.

– Спи. Я не буду приставать, я же обещал.

– Угу.

Она устраивает голову на моем плече, утыкается носиком мне в шею… Кайф! Тепло, уютно, и как–то по–особому душевно… Я обнимаю ее и начинаю медленно и кайфово проваливаться в сон.

С Маринкой даже просто спать так сладко…

Даже несмотря на то, что она возится. То голову на плече поудобнее устраивает. То пальчиками своими нежными по животу елозит. То вздыхает. А то прижимается губами к моей щеке…

Я поворачиваюсь – и наши губы встречаются. Я мягко касаюсь, нежно обнимаю, ласково проникаю языком… Она притягивает меня за шею и прижимается грудью.

Мы оба как будто наполовину спим. И сонно, неторопливо нежничаем. Как ласковые котята. Мур–р–р–р…

Это просто нежность. Просто кайф. Просто… да, я обещал, что не буду приставать. Но она поворачивается ко мне попочкой. Что это, если не намек? Она сама напрашивается!

Я стаскиваю с нее трусики. Раздвигаю сладкие булочки и… м–м–м–м! Медленно. Нежно. Скользко и влажно.

Хорошо, как никогда в жизни…

***

Утром Маринка улыбается по–настоящему. А я вообще – сияю, как начищенный чайник.

У нас все хорошо!

Нам пофиг на Аньку и все ее вранье.

Мы вместе готовим завтрак.

– Марин, ты делаешь меня самым счастливым человеком на свете, – говорю я, обнимая ее сзади

– Как я это делаю? – улыбается она.

– Ты…. веришь мне. Это для меня безумно важно.

– Ну нет.

– Что нет?

– Как тебе можно верить?

– В смысле?!

– Ты вчера сказал, что не будешь приставать, а сам… Нет, тебе верить нельзя.

Что, блин?!

Я не понял, в чем меня сейчас обвиняют?