54

Марина

Мы с Сашкой едем домой. Он за рулем. Поглаживает меня по бедру. Я накрываю его руку своей. И – улыбаюсь….

Мне легко и весело! Как будто все плохое осталось позади. А впереди – только счастье.

Мы сегодня так много смеялись, что у меня даже болит улыбка. Если можно так сказать… Сашка – молодец! И Вадим. И все остальные.

Всё–таки у меня замечательные одноклассники! Если убрать трех токсичных куриц, компания получается просто чудесная.

Нахохотались, навспоминались, наелись вкусных шашлыков. И – даже натанцевались. Безо всяких барных стоек, просто колбасились под мой любимый “Тополиный пух” и другие старые хиты.

Было хорошо…

А сейчас ещё лучше. Мы едем домой.

И у меня вдруг мелькает мысль: а ведь можно это продолжить. Можно возвращаться каждый день вместе не в старый бабушкин дом, выставленный на продажу. А к нам… В наш общий дом.

Сашка хочет. И я… на самом деле, я тоже этого хочу. Просто боюсь.

Боюсь новой боли, разочарований, новой тоски и нового одиночества. Которое ощущается особенно остро, когда тебя бросают…

По сути, вся моя жизнь – это череда предательств. Мужчины всегда меня бросали. Предавали, выбирая других.

Сначала Сашка. Потом первый муж. Потом ещё пара неудачных коротких романов. Потом Борис. И даже случайный кавалер, и тот кинул на деньги и бросил.

Конечно, я боюсь!

Но… может, не надо бояться? Может, больше такого не будет?

Сашка это начал. И он же хочет закончить. Он признается в любви и зовет замуж…

Может быть, и соглашусь! – вдруг с необычной для себя легкостью думаю я.

Если не остынет через месяц–другой.

Если разберется окончательно со своей бывшей женой.

Если…

– А помнишь, как мы целовались на той скамейке? – внезапно произносит Сашка.

– Что? Когда?

– Дня через два после выпускного.

– О… Да, помню.

– Повторим?

Он внезапно тормозит. Паркуется. Мы выходим из машины.

– Сначала мы ели мороженое, – вспоминает Сашка. – Хочешь?

– Хочу!

Того ларька уже нет, и мы заходим в супермаркет. Я выбираю эскимо на палочке, Сашка – крем–брюле в вафельном стаканчике.

Как в детстве… Прям точно такой же вкус! Кажется, я тысячу лет не ела вкусного эскимо.

– Потом мы гуляли у фонтанов, – говорит Сашка.

– Потом кормили голубей, – добавляю я.

– Пиздец! – выдыхает он.

– Что? – пугаюсь я. – Испачкалась?

– Ты так же ела эскимо. И я так же чуть не сдох, глядя, как ты его облизываешь и обсасываешь…

– Я просто ем, – произношу невинно.

А сама… да! Облизываю. И обхватываю губами. Совсем не невинно! И закатываю глаза… очень даже порочно.

– М–м–м–м…

Двадцать лет назад я едва осознавала, почему Сашка смотрит таким обжигающе голодным взглядом Зато теперь я все очень хорошо понимаю…

– У тебя руки ледяные!

Он засовывает мои ладони себе под рубашку, прижимая меня к дереву.

Мороженое съедено, фонтаны осмотрены, голуби остались голодными. Сашка увлек меня в скверик.

Мои пальцы чувствуют его твердый пресс. И бедро тоже чувствует кое–что очень твердое…

Наши губы встречаются. Меня накрывает дежавю. Я задыхаюсь от того самого ощущения…

Я взрослая. У меня уже все было. Я смущена, растеряна, немножко горда собой. И – я просто умираю от любви к Сашке.

Он – единственный. Самый лучший. Нежный, романтичный, сильный и мужественный. Мой мужчина… У меня подгибаются колени от его взгляда. А от прикосновения теплых мягких губ я просто таю, как то самое эскимо…

Поцелуи становятся все более настойчивыми, руки – более откровенными, к бедру прижимается уже не просто твердое, а железное.

А мы, между прочим, в сквере! По дорожкам которого прогуливаются редкие прохожие.

– Мы не здесь целовались, а на скамейке, – пытаюсь отстраниться я.

– А ты все помнишь! Я тоже помню как дико хотел тебя. Но нам было некуда пойти. И у тебя, и у меня мамы были дома….

– Какие серьёзные у нас были проблемы! – невольно смеюсь я.

– А то!

– Помнишь, на нас наорала какая–то бабка. Назвала меня проституткой. А ты назвал ее старой каргой.

– Помню! Милая бабулька…

Сашкины пальцы уже забрались в мой лифчик и ласкают сосок. Мое дыхание сбивается, бедра сводит сладкой судорогой, в трусиках потоп… Из горла сам собой вырывается хриплый стон.

– Пиздец как хочу тебя, – шепчет Сашка мне на ухо. – Как тогда. Только намного сильнее…

– Нам сейчас есть куда поехать, – напоминаю я, вырываясь из затягивающей пучины похоти и страсти.

– Погнали!

Мы, взявшись за руки, бежим к машине. Как будто за нами кто–то гонится. Как будто мы можем не успеть…

Смеясь, плюхаемся на сиденья.

Сашка заводит мотор и задирает мое платье. Его пальцы гладят мои горячие бедра, а я кладу ладонь на выступающий бугор его джинсов.

Последний вечер моего отпуска просто чудесен. А последняя ночь… боюсь даже представить, насколько жаркой она будет!