70

Александр

– Мам, все в порядке! – говорит Маринка в трубку. – Я тоже соскучилась. Конечно, я тебя жду. Вас обоих жду.

Марина кладет трубку.

– Завтра мама приедет. С Георгием Палычем.

– Круто, – с деланным энтузиазмом произношу я. – Ты правильно сделала, что пригласила ее.

– Она сама себя пригласила.

– Сто лет не видел тетю Надю. А Георгий Палыч как вообще? Нормальный мужик?

– Главное, что маме нравится.

– А тебе, значит, не нравится?

– Ну… он очень терпеливый. Мне повезло, что она его встретила.

Честно, я немного волнуюсь. Как будто я снова семнадцатилетний пацан. И мне собирается надрать уши мама моей девушки.

Тетя Надя – суровая женщина. Я ей никогда не нравился. Уверен, она потом пятьсот раз повторила Маринке: “Я же тебе говорила!”

– А ты ей сказала о нас?

– Неа. Вместе скажем.

Маринка смотрит на меня виновато. И я понимаю, что она опасается реакции мамы на мое появление. И на все наши новости.

– Ну правильно. Так будет лучше.

Пусть тетя Надя выплеснет весь свой гнев, или что у нее там есть, на меня, а не на Маринку.

Короче, мне грядет пиздец. Вполне заслуженный.

Ничего, прорвемся…

– Надо приготовить валерьянку, – говорит Маринка.

– Мне или будущей тёще?

– Как пойдет! – смеётся она.

Я уже третий день тусуюсь у Маринки.

Завтра суббота. Кузнецов, наконец, уломал Селезневу на свидание.

Аня до сих пор ничего не написала Самойловой. Да и с Настюхой своей почти не общается. Правда, они договорились встретиться завтра вечером. И я не узнаю, о чем они будут говорить... Нет бы в переписке обсудить все тайны!

Мы с Маринкой в нирване…

Она по утрам уходит на работу. Я работаю из дома. Вечером встречаю ее и мы идем в какой–нибудь ресторан. А ночью… О, ночью наша нирвана выходит на все новые глубины и новые уровни...

Я так и не сказал ей про всю эту эпопею с тестом ДНК. Она такая счастливая! Не хочется омрачать ее безмятежное счастье.

Вроде, и надо сказать. Чтобы между нами не было тайн и недомолвок. Но говорить нечего! Я все жду хоть чего–то внятного.

Может, после свидания Кузнецова с Селезневой что–то прояснится.

***

– Саша?!

Моя будущая теща в шоке.

– Вы меня не забыли, теть Надь?

– Маразмом ещё не страдаю, – ворчит она. – Ты откуда тут взялся?

– Прилетел.

Она переводит взгляд с меня на свою дочь и обратно.

– Так и думала, что Марина снова поведется…

– Я на ней женюсь, – сразу обозначаю намерения.

– Ты же женат!

– Так я давно развелся, теть Надь.

Она качает головой.

Я протягиваю руку ее мужу.

– Александр.

– Георгий Палыч.

– Проходите за стол! – приглашает всех Маринка.

Она хлопочет. Я ей помогаю. Тетя Надя сканирует меня рентгеновским взглядом.

– Что, постарел? – спрашиваю я.

– Повзрослел… Видный из тебя мужчина получился. Хоть и отпетый вертихвост.

– А вы все такая же красавица! – безбожно льщу я.

– Ой, не надо мне тут! На меня эти твои вертихвостские штуки не действуют, – отмахивается тетя Надя.

Как мне ее теперь называть? Раньше она была тетей Надей. А теперь будет… мамой?

Две мамы, любящие активно совать нос в личную жизнь… Это мощно. И разрушительно.

Но мы справимся!

Кстати, у нас будет чем их занять…

– У тебя же сын взрослый, – вспоминает тетя Надя.

– Ага. В институт поступил в Питере. А я домой вернулся. Вот, Маринку тоже хочу забрать.

– Куда это ты собрался ее забирать?

– В наш любимый город детства.

– Пф–ф–ф! Марина никуда не поедет. Она здесь живет. И вообще… она с тобой погуляет, и найдет кого получше.

– А я чем плох?

– Ты ненадежный вертихвост.

– Я больше не буду. Клянусь, – полушутливо говорю я.

– Кстати, ко мне Борис заходил, – внезапно сообщает моя будущая теща.

– Зачем? – восклицает Маринка.

– За поддержкой. Очень серьёзный и представительный мужчина…

Она снова окидывет меня критическим взглядом.

– Мам, а ничего, что Борис меня бросил и женился на другой?

– Все они, кобели, такие…. Чуть что – хвост поджал, язык высунул и побежал за другой… щучкой

– Я никуда не убегу.

– Ну, значит, Маринка от тебя убежит.

– Теперь не убежит.

– Почему это?

Смотрю на Маринку. Может, она сама хочет это сказать? Все равно же придется. И лучше не откладывать.

– Мам, я беременна, – выпаливает моя звезда.

Тетя Надя ахает, охает, хватается за сердце. Георгий Палыч начинает вокруг нее суетиться. Маринка достает заготовленную валерьянку. Капает в стакан. Нюхает.

Я у нее забираю.

– Тебе лучше не надо.

И выпиваю сам…