Глава 9.

* Любовь *

Как назло, в этот вечер весь город будто решил издеваться надо мной напоследок дня.

Один светофор.

Второй.

Третий.

Красный, красный, снова красный.

Машина то и дело тормозила, и с каждой такой остановкой меня будто сильнее вжимало в сиденье от усталости.

Я уже не злилась даже толком, на это сил тоже не осталось.

Меня просто вымораживало изнутри. Я хотела только одного… просто домой. Узнать, что с сыном все хорошо. Скинуть с себя эту мокрую одежду, залезть под одеяло. Упасть лицом в подушку и вырубиться в ту же секунду.

Я уже сейчас это облегчение чувствовала. Стоило мне только добраться до кровати, и я бы уснула раньше, чем успела бы укрыться нормально.

А вместо этого я сидела в машине с Шараповым.

И он, как назло, не умолкал ни на секунду.

То спрашивал что-то.

То вспоминал какую-то ерунду.

То пытался разговорить меня так, будто мы старые приятели, которые случайно встретились после отпуска, а не люди, у которых за спиной целая поломанная жизнь.

Этот его бубнеж вымораживал сильнее, чем мокрые джинсы и все вместе взятые.

Я уже даже не отвечала ему почти. В основном молчала, глядя в окно и считая про себя фонари, дома, повороты.

Схожу с ума, лишь бы не слышать его и не втягиваться в этот разговор, на который у меня не было ни желания, ни сил.

Когда наконец показался мой двор, я едва не застонала от облегчения.

Родной дом.

Подъезд.

Кривая лавка у клумбы.

Фонарь, который опять мигал через раз.

Господи, да я сейчас была готова расцеловать даже облезлую дверь в подъезд, лишь бы уже выйти из этой машины и закончить этот вечер.

Шарапов сбавил скорость, посмотрел по сторонам:

— В хорошем районе живешь.

Я прикрыла глаза на секунду и медленно выдохнула.

— Саш… можно просто довезти молча?

Мда.

Машина остановилась у подъезда, и я сразу потянулась к ручке, готовая выскочить так быстро, будто за мной черти гнались, но, конечно, он и тут успел раньше.

Отстегнулся. Вышел. Обошел машину и открыл мне дверь.

Ну конечно.

Джентельмен.

Я выбралась наружу, чувствуя, холодный воздух.

— Спасибо.

Он будто и не заметил моего тона.

Взял с сиденья мою сумку, захлопнул дверь и пошел следом к подъезду, словно это вообще его законное место — сопровождать меня…

Я уже еле держалась.

Честно? Еще немного и я бы либо разревелась прямо у двери, либо стукнула его этой самой сумкой по голове.

У подъезда он поставил сумку рядом, а потом вдруг встал так, что буквально перекрыл мне проход, и с этой своей невозможной наглостью спросил:

— Что, больше не скажешь мне ничего?

Я подняла на него глаза.

И в этот момент меня уже не злость взяла первой.

Усталость…

Я смотрела на него и не узнавала.

— Ты эгоиста кусок, — выдохнула я прямо ему в лицо. — Ты вообще не видишь, что мне не до встреч? Не до разговоров. Не до разборов. Вообще не до твоих “номерок оставишь”.

Шарапов дернул бровью, а я шагнула ближе, чтобы до него точно дошло.

— Посмотри на меня, саш!!! Просто посмотри.

Я сделала акцент на каждом слове.

— Я мокрая. Я грязная. Я замерзла. Я устала и мне домой надо. Мне лечь надо. А ты тут стоишь и мочишь свои шуточки, будто это вообще уместно.

На секунду он правда замолчал.

Взгляд у него скользнул по моему лицу, по волосам, по куртке, по джинсам, по обуви, заляпанной грязью, и я уже почти поверила, что до него наконец дошло.

Но это же Шарапов.

Он усмехнулся едва заметно и выдал своим фирменным тоном:

— То, что ты искупалась в луже, не значит, что я не хотел бы тебя снова увидеть.

Я уставилась на него так, будто передо мной стоял не человек, а диагноз на больного придумка я

Вот правда.

Невыносимый.

Просто невыносимый мудак.

— Захочешь — увидишь, — процедила я сквозь зубы. — Вот смотри. Я сейчас ухожу. Спасибо и всего доброго.

Вытащила ключи.

Пикнула домофоном.

И уже открывая дверь, не удержалась:

— Не рада была видеть.

Схватила сумку, влетела в подъезд и захлопнула за собой дверь, даже не оглянувшись.

И только когда оказалась внутри, под тусклым желтым светом, в этом знакомом подъездном запахе краски, пыли и чьих-то котлет, вдруг поняла, что у меня ноги дрожат.