Глава 51

Нет зеленых сеней, Оголены сады, Но гляжу без пеней На осени следы. Что в любви весенней? Одних обид чреды! Донна все надменней - Красавицы горды! Прочь бы от мучений, Но все мы не чужды Тщетных обольщений, - И горше нет беды. Бернарт де Вентадорн. Трубадур. «Нет зеленых сеней» Следующим под раздачу попал Шарик, лишившийся своей персональной чесалки – полуэльфийки – и появившийся в моей спальне через несколько минут после того, как я закончила обедать. – Вот, – пафосно заявил он, в край обнаглев, – бедное несчастное животное тут страдает, можно сказать, голодает, а она! Она… – Пушка натравлю, – пообещала я. – Злая ты, Маринка, – не проникся моей угрозой Шарик. – Я, твой единственный верный друг и товарищ… На моих пальцах показались искры – результат занятий с магом. Теперь я могла сбрасывать излишки энергии и таким образом, стреляя молниями. Шарик о моей новой способности то ли не знал, то ли забыл, но продолжал свои разглагольствования, то и дело поглядывая на пустые тарелки, стоявшие на столе. – Вот похудею я, помирать начну, пожалеешь, да поздно будет, – вещал Шарик. Я не выдержала – молния, небольшая, разноцветная, попала в стену в нескольких миллиметрах от хвоста Шарика. Душераздирающий мяв был мне ответом. Еще две молнии помогли нахальному животному вспомнить, где выход. Оставшись в одиночестве, я вздохнула. Свадьба, нависшая надо мной Дамокловым мечом, окончательно испортила мой и так не ангельский характер. Как там Шарик говорил? «Ведьма ты, Маринка»? Да, очень, очень похоже на правду. За сутки до свадьбы во дворце появились Андрей и Лоуриелья. К этому времени слуги уже обходили меня десятой дорогой, боясь молний, частенько летавших по моей спальне. Принц относился к такому способу разрядки с юмором, попросив только не спалить дворец, в котором жили его многочисленные предки. – Маринка, у тебя совесть есть? – поинтересовался Андрей, сжимая меня в объятиях. – Ты посмотри, как народ запугала. Они от одного только имени твоего заикаться начинают. – Завтра свадьба, – невпопад ответила я. – И что? – не понял Андрей. – Это ж не конец жизни. – Угу… И развестись нельзя… – Ты с ним еще не жила, а уже о разводе думаешь. Может, он не так плох, как ты надеешься, – поддел меня любимый братец. Я раздосадованно дернула плечом: – Тебе легко говорить. Ты как раз развестись можешь, А мне эта функция станет недоступна. – А с чего ты взяла, что я хочу развестись? – поднял брови Андрей. – Может, мы с женой полюбили друг друга? – Неважно, – я отстранилась, устало потерла лицо ладонями, – главное, что ты с любой момент, ну, практически в любой, можешь это сделать. Она не твоя избранная. А тут, блин, засада. – Я смотрю, убить его ты уже не хочешь. – Смирилась. Да и все-таки он принц. Грех это – убивать члена правящей семьи. Андрей ухмыльнулся: – Ты себя сейчас слышишь? По-моему, кое-кто ищет себе оправдания. – Зачем? – не поняла я. – Да затем, что он минимум тебе нравится. Максимум ты в него уже влюбилась. Я воззрилась на брата с явным ужасом: – Ты последние дни головой ни обо что не бился? Чтобы я влюбилась в кронпринца? Я что, по-твоему, самоубийца? – В будущего мужа, Маринка, не просто в кронпринца, – въедливо уточнил этот зараза. – Не напоминай, – поморщилась я. – Свадьба… Блин, ну вот где я и где он? Безродная попаданка и наследник престола. Андрей, хватит ржать! Это ни разу не смешно. – Да уж, не думал я, что когда-нибудь доживу до такого, – хмыкнул мой нахальный братец, – у тебя и предсвадебный мандраж. Кому сказать – не поверят. – А ты и не говори, – проворчала я, – целее будешь. Как там Лоуриелья? – Нормально. Сейчас, думаю, успокаивает несчастного Шарика, которого ты чуть не подпалила. – Я в стену целилась! – А попала в кота. – Да что он врет! В стену и попала. Там между ним и стеной приличное расстояние было! – Ну вот, раз Маринка разозлилась, значит, мандраж отступает. Я мрачно выругалась, вспомнив крепкие русские выражения. Под венец идти не хотелось. Потом же еще нужно будет мужа по имени звать, на «ты» обращаться. А я уже привыкла к уважительной форме «ваше высочество». Эх… Боги, вот за что, а?