19. Милред ван Темпф

— Чего-чего? Во сне ходишь? — расхохоталась Валькирия, привалившись спиной к двери.

— Не смешно, — буркнула Милред, стягивая сапоги и потирая кисть, на которой красовался тот самый браслет, который не так давно защелкнул на ней главный дознаватель императора.

Артефакт оказался очень неудобным, натирал и стягивал кожу. Но эту малость дочь графа была готова стерпеть. 

После всего пережитого браслет казался каплей в море.

— Табита…

Она повернулась к подруге и только покачала головой.

Девушка до сих пор не могла поверить в то, что соседка жива. Еще вечером она касалась пальцами ее ледяной кожи, пыталась нащупать пульс и теряла всякую надежду. А сейчас… Сейчас Табита стояла перед ней живая и здоровая. С легким румянцем после мороза, с блестящими глазами. И бьющейся жилкой на шее.

Студентка Ваерс виновато улыбнулась и шагнула к дочери графа ван Темпф.

Но та резко отшатнулась.

В глазах Табиты промелькнула тень вины. Она прикусила нижнюю губу, отступила и сбросила с ног тонкие тапочки на плоской подошве. Прошла к своей кровати, села на покрывало и начала растирать ступни дрожащими руками.

— Нам всем не помешает горячий чай, — заметила Гвин, которая держалась куда лучше самой Милред.

«Неужели ее не удивляет все это? — подумала девушка. — Я бы сошла с ума… А может, уже схожу?»

— Вино выпили после твоей смерти, так что прости, — добавила Валькирия, а Табита только виновато пожала плечами.

— Ты нам ничего рассказать не хочешь? — одними губами поинтересовалась Мили, пока дочь Лорда Севера доставала небольшой кувшин с накопителем и наливала туда воду.

Несмотря на сложный разговор с дознавателями, сейчас все держались достойно. Будто постарались временно отгородиться от случившегося.

— Хочу, — честно призналась Табита, забираясь с ногами в кровать и укутываясь в одеяло. — Но не знаю, как это сделать.

— Начни с начала, — бросила Гвин, разбираясь с высушенными листьями чая. — Будет неплохо узнать, кто вообще этот твой Найджел. Я так понимаю, тогда вы говорили не о книге, которую надо вернуть в библиотеку?

Таби почему-то усмехнулась, а потом расхохоталась, падая на подушку.

«Она тоже сходит с ума», — испуганно подумала Милред.

— Нет, мы говорили не о библиотечной книге, — отсмеявшись, ответила Табита. А потом резко посерьезнела и отвернулась.

Милред села за стол, приняла из рук Гвин чашку с горячим чаем и оплела ее дрожащими пальцами. В голове дочери графа ван Темпф до сих пор не укладывалось все, что случилось этой ночью.

Это оказалось выше ее сил.

Вначале практически похоронить подругу, а потом внезапно узнать, что она жива. 

— С ним я познакомилась вскоре после того, как… как Карвин открыл свое истинное лицо, — тихо проговорила Табита. Вздохнула и начала рассказывать.

Милред сделала один-единственный глоток чая, а потом напрочь забыла о нем.

Подруга рассказывала, что это именно Найджел дал тот артефакт, с помощью которого была совершена месть Валькирии. Медленно объяснила все о некромантии и сказала, что Найджел был уверен, что это Карвин занимается запрещенной магией.

— А его друзья? — Гвин сосредоточенно слушала историю, которая разворачивалась на их глазах. Но никто ничего не заметил.

— Просто друзья, — кивнула Таби. — Они тоже знали.

— А почему он решил разбираться с этим сам, а не обратиться к тем же дознавателям императора, которые уже прибыли в академию?

Милред молча переводила взгляд с одной подруги на другую и не понимала, почему они обсуждают сейчас именно это. Ведь надо отчитать Табиту за ложь и испуг, который они пережили.  И только потом простить и просто лечь спать. Потому что усталость уже давила на веки.

Теперь все в руках взрослых. Что бы там кто ни сделал, на них надели артефакты, отслеживающие местоположение, им остается только забыть обо всем, будто это было страшным сном.

— Я не знаю, почему он решил в это вмешаться, — ответила Табита, допивая свой чай. — Меня это не интересовало. Я просто хотела отомстить Карвину.

— Ну, тут уже моя вина в том, что ты не отомстила, — подала голос Валькирия. — За это прости.

Милред нахмурилась. Она пока не понимала, в чем провинилась Гвин. И как она могла помешать свершиться мести.

Табита только мотнула головой, мол, она вообще не обижается.

А потом и вовсе сказала:

— Я даже не уверена, что это вообще имеет смысл.

— Что ты хочешь этим сказать? — Милред услышала нотки возмущения в собственном голосе. — Он ведь должен понести наказание хотя бы за то, что обманывал тебя!

— Он не просто меня обманывал, — сузив глаза, прошипела подруга. — Он влиял на меня родовым даром. Усиливал мою симпатию до уровня любви. 

— И ты говоришь, что это уже неважно? — хмыкнула Гвин.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Меня разрушала эта ненависть, — качнула головой Таби. — Сейчас я это вижу. Если бы вы не отвлекали и не помогали... Если бы не Найджел… который предложил не просто отомстить, а наказать преступника… Даже не знаю, во что бы я превратилась. Я успела поменять приоритеты. И сейчас…

Она развела руками, не зная, что еще сказать.

— Но ты ведь жаждешь мести? — уточнила Валькирия, меряя комнату шагами.

За время всего разговора она так и не нашла себе места. 

— Да, но не так, как раньше, — дернула уголком рта Табита. — Знаешь, он урод. Но если он еще и некромантией занимается, убивает ради этого…

— Если? — зацепилась за слово Милред. А Табита скривилась.

— Появился неучтенный факт, — со вздохом произнесла студентка Ваерс. — По академии гуляет демон.

— Кто?! — Милред испуганно отшатнулась. Уже остывший чай выплеснулся через край чашки на девичьи колени. Но она это даже не сразу заметила.

— Так, а с местью что? — не унималась Гвин. 

— Лучшей местью будет то, что он окажется некромантом, — сухо отозвалась Табита, укутываясь в одеяло еще плотнее. — Уж дознаватели императора это точно определят. Найджел очень аккуратно подвел их к его личности. Может, они уже и знают, что люди погибали не сами по себе. 

— Думаешь, у них хватит мозгов? — фыркнула Валькирия. — Они даже голема от собаки отличить не смогли!

— Я не знаю, — качнула она головой. — И, честно говоря, мне уже все равно. Я перегорела. Просто хочу вернуться к прежней жизни. И просто учиться, чтобы доказать родителям…

Она осеклась и опустила взгляд. А у Милред сердце сжалось от дурного предчувствия.

— Милая, ты почти ничего не говорила о своих родителях.

— А там и говорить нечего, — рассеянно ответила девушка. — Они против магии. Всей. Выгнали меня из дома, когда узнали. Отреклись.

В словах засквозила невысказанная боль. И Милред не усидела. Сорвалась с места и кинулась к подруге. Рухнула рядом на кровать и обняла Табиту.

— Ох, милая… Ты докажешь им. Обязательно!

— Все мы пытаемся что-то доказать родителям, — хмыкнула Валькирия, опускаясь рядом с Табитой с другой стороны. — Я вот пытаюсь заставить отца поверить, что дочь — это не так уж и плохо.

Милред бросила удивленный взгляд на подруг и сцепила зубы. Они обе сейчас открылись. Немного. Самую малость. Но все же обнажили свои души. Так почему же она молчит? Почему не может сказать правду?

Она должна! Должна довериться!

Это может успокоить ее внутренних демонов. Тех, которые уничтожают ее вместе со всплесками страха.

— Я бы тоже хотела что-то доказать, — тихо произнесла она, но никто из подруг не стал перебивать или требовать продолжения. Милред набрала воздуха в грудь и выдохнула: — Я единственная дочь графа ван Темпф. Любимая дочь. Но я бастард. Грязный ребенок любовницы.

Эти слова сорвались с ее губ с таким трудом, что девушка зажмурилась от ужаса. Но ничего не произошло после ее признания.

Не рухнул потолок, не начался огненный дождь за окном. Ее признание ничего не изменило в окружающей среде.

Только две подруги зашевелились. Табита обняла Мили, а Гвин ободряюще похлопала ее по спине.

И этого было достаточно. Этого было больше, чем достаточно.

Они еще несколько мгновений посидели в тишине, думая каждая о своем. А потом Валькирия поднялась на ноги.

— Все это отлично, да только сегодня все же надо поспать. А то утро наступило.

Милред резко повернулась к окну и с удивлением увидела поднимающееся над академией Грискор солнце. 

Действительно, ночь, которую они все пережили, уже закончилась. И надо было бы отдохнуть.

Все же хорошо, что сегодня выходной. Не нужно идти на лекции, не надо страшиться того, что можно проспать какое-то занятие. У Милред ван Темпф было так легко на душе.

И вовсе не из-за учебы. 

Она посмотрела на подруг и рассмеялась. 

Несмотря на все проблемы, они смогли довериться друг другу. И от этого охватывало какое-то невероятное умиротворение. У нее всего раз было такое же состояние. Всего один раз.

***

Ей было пятнадцать. Над садом, высаженным вокруг фамильного имения ван Темпф, плыли большие кучерявые облака. Солнце пряталось за ними, лишь изредка поглядывая на мир.

Милред шла под руку с высоким худощавым мужчиной. Его темные волосы только-только начали покрываться инеем седины. От улыбки на его щеках проступали ямочки. Но именно сегодня Милред с ужасом поняла, что эти ямочки постепенно становятся глубокими морщинами, которые уже начали появляться на лице отца. 

 Со стороны они, наверное, выглядели очень элегантно. Лорд ван Темпф в светло-сером костюме и светло-голубой рубашке с жабо. И Милред, которая будто бы специально в этот день с помощью тетушки Зорки выбрала нежно-фиалковое платье с длинными узкими рукавами. Когда выглядывало солнце, ткань осветлялась еще больше, становясь голубой.

— И ты хочешь поступать? — отец улыбался, шел медленно, опираясь на руку дочери.

— Очень, — честно отозвалась девушка, чувствуя себя сейчас воздушной и солнечной. Будто не шла она по дорожкам сада, а парила над деревьями в облаках. — Я очень благодарна вам за тех учителей, что вы сюда пригласили…

Милред запнулась, не зная, как донести свою мысль правильно.

Ей очень нравился этот дом. Нравилось вот так гулять с отцом по саду, говорить о всяких мелочах и глупостях. Девушка обожала тетушку Зорку, которую не захотела отпускать после своего взросления. Долго уговаривала отца, и тот дал разрешение нянюшке остаться.

Но близость Лолы ван Темпф ее страшила.

Нет, мачеха больше не позволяла себе грубостей. Но временами такими взглядами награждала грязное дитя, что той хотелось провалиться сквозь землю.

— Я понимаю, Мили, — отец рассеял все ее сомнения одним предложением и остановился. Дочь сделала еще один шаг, прежде чем замереть. — И я не против того, чтобы ты отправилась обучаться в одну из академий. Осталось только выбрать, в какую именно ты бы хотела поступить. Столичная тут поблизости. Ты сможешь на выходных возвращаться домой.

Лорд ван Темпф прищурился и поймал взгляд единственного ребенка, а потом качнул головой, будто прочитав ее мысли:

— Нет, ты хочешь именно уехать. Я прав?

— Отец! — Милред схватила его руку и сжала в своих ладонях. — Я вас люблю всем сердцем. Буду ужасно скучать, но…

— Тогда, может быть, академия Грискор? — предложил лорд ван Темпф. Тепло из его взгляда никуда не исчезло. Папа на нее не обиделся за такое решение. — Что скажешь?

Милред затихла, вспоминая все, что читала о ней.

Да, неблизко. Но и не так далеко, как третье учебное заведение. Там меньше шансов встретить всех тех, кого Милред видела за свою жизнь в столице.

— Хорошо, я бы хотела там учиться, — кивнула девушка. А потом наклонилась и поцеловала руку отца. — Спасибо вам.

— Мили, — укорил ее папа. — Незачем так делать, мы ровня.

Она виновато улыбнулась. Но именно этот жест у девушки ассоциировался с благодарностью и преданностью. И ей очень хотелось показать эти чувства родному отцу.

— Нужно возвращаться, — с сожалением произнес лорд ван Темпф, бросая взгляд на темные стены.

Там его ждали дела, заботы и жена, которая уже многие годы не могла понести ребенка. И оттого терпела грязное дитя.

— Спасибо вам еще раз, отец!

Милред была рада, что он понял ее. И принял этот выбор.

Так будет лучше всем. И ей, и ему, и Лоле ван Темпф.

Мужчина погладил дочь по щеке, а потом предложил локоть и повел в дом.

И так легко ей было в тот день. Так хорошо. 

Это чувство надолго запомнилось девушке. 

***

И только сегодня она вновь ощутила его.

Чувство, когда все внутренние демоны отступают. А на смену им приходит безграничное счастье. И нет никаких мыслей о том, что будет завтра.

Завтра будет завтра. И до него еще надо дожить.

Милред легла в кровать, несмотря на то, что ночь уже закончилась. Повернулась лицом к стене и запустила руку под подушку.

Ее пальцы коснулись шероховатого тканевого бока. Бока маленькой детской игрушки. Много раз зашитой и залатанной. 

Милред сжала в руке синего пегаса и уснула с улыбкой на губах.