Глава 18 · Тревожность

Рейхард

Тревожность — это то, с чем мы рождаемся или то, что приходит к нам с жизненным опытом? Что появляется первым, предчувствие беды или разумное осознание ее вероятности?

Ставлю точку и откладываю лист в сторону. Сегодня состояние тревожности находится не только рядом со мной, в моих трудах, но и внутри меня.

Какое-то странное чувство, будто должно произойти что-то нехорошее, сидит внутри. Оно подобно ненасытному червю изъедает мой организм, заставляет его отвечать чувством необъяснимого страха.

Откидываюсь на спинку кресла и закрываю глаза. Пытаюсь анализировать свои чувства, свое состояние. Ведь это может сыграть огромную роль в будущих выводах. Особенно если получится подкрепить мои мысли поведением пациентов.

Итак, я дома. Дом — это моя зона комфорта, моя крепость, в которой я всегда могу скрыться от любых невзгод. Так что же тогда способно меня здесь потревожить?

Разумного объяснения нет. Это точно не что-то материальное и оно точно не находится рядом со мной. Значит, что-то извне посеяло во мне зерно сомнений и страхов.

Сегодня днем я был только в пансионе. Общался исключительно с персоналом и с фрау Граумер. Может быть дело в ней?

У девушки получилось вызвать во мне очень сильные эмоции, сильное желание. Можно даже сказать влечение.

Не знаю, делала ли она это осознанно… или ее манит ко мне. Не знаю, что это, просто интерес к моему телу или психическая потребность в близости с тем, кто доминирует.

Это следует изучить прежде, чем делать какие-то выводы.

Поднимаюсь с кресла и прохожу на кухню. Тревожность не покидает меня. Она по-прежнему сидит в груди плотным комом, сводит внутренности. Значит ее причина по-прежнему остается мне неизвестной.

Наливая чашку травяного чая и делаю глоток. Уже прохладный, но все такой же тонизирующий, он приятно стекает по гортани и оседает в животе.

Подхожу к окну. Зачем? Что я хочу там увидеть? Не знаю, просто мне кажется, будто это хорошая идея.

— А это что еще такое? — замираю, отодвинув штору.

На улице везде дома как раз в этот момент останавливается полицейская машина. Совпадение или предчувствие?

Из машины выходят два офицера. Они мне не знакомы. Я никогда прежде не видел из здесь. Значит не жильцы этого дома.

Наблюдаю, как офицеры осматриваются по сторонам и направляются прямиком в мой подъезд. Но к кому они могли приехать? К пожилой фрау, живущей в квартире напротив? К молодой семье, живущей этажом ниже?

Гадать бессмысленно. Ни один из жителей не кажется мне подозрительным и достойным внимания полиции.

А что, если они приехали ко мне?

На мгновение сердце замирает. Тревожность волной страха разливается по всему организму. Но затем она снова возвращается до прежних размеров.

Нет, ко мне незачем приезжать офицерам. Я не делал ничего плохого, и никто из моих пациентов не проходит по каким-либо делам.

Может быть, офицеры просто ошиблись адресом?

Да, пожалуй, это самое разумное объяснение всему. Наверняка кто-то позвонил в участок и сообщил о происшествии, намеренно или случайно перепутав адреса. Возможно, преступление произошло в доме через дорогу. А может быть, и вовсе не было никакого преступления.

Такой вывод кажется мне самым логичным.

Вот только почему же тогда чувство тревоги никуда не уходит? Почему оно по-прежнему сидит внутри и не дает мне покоя?

Еще раз проверяю, не вышли ли офицеры, но никого не нахожу. Они вошли в подъезд и по-прежнему находятся в нем.

Неужели это действительно не ошибка?

— Так, Рейхард, успокойся! — обращаюсь сам к себе, при этом замечая, что голос мой в точности такой, каким я общаюсь со своими пациентами. — Ты не делал ничего плохого. И ты не можешь интересовать полицию.

Закрываю глаза, делаю глубокий вдох, а затем медленно выдыхаю. Кажется, тревога начинает меня отпускать.

Возвращаюсь к своему столу и опускаюсь в кресло. Беру в руки работу последних дней и перечитываю ее. Пытаюсь настроиться на рабочий лад.

Но чем больше я вникаю в тему тревожности, тем сильнее разгорается тревога внутри меня. Словно все дело в тексте. Словно это мои мысли провоцируют во мне ее появление.

Неужели это я сам себя настраиваю?

Рассматриваю пришедшую мысль со всех сторон. Она кажется мне вполне логичной. Ведь наши мысли всегда находят выход в нашем самочувствии. Выходит, что и тревогу внутри себя можно породить, просто подумав о ней.

Кладу бумаги обратно на стол и беру в руки перо. Вывод, который мне удалось сделать, кажется мне достойным для предания гласности. И его непременно нужно записать.

Макаю перо в чернила, заношу над листом… и вздрагиваю от стука в дверь.

Капля чернил падает на бумагу, оставляя на ней жирную кляксу. Сердце замирает, и все внутри холодеет от ужаса.

Поднимаюсь с кресла и на ватных ногах иду к двери. Не знаю почему, но я боюсь незваных гостей. Боюсь их, хотя уверен, что меня совершенно не в чем обвинять.

— Господин Гринг, проследуйте за мной, — раздается, стоит мне открыть дверь. — И я не советую вам сопротивляться!