Глава 28

— И чем мне это грозит? — спросила я без прежней уверенности в голосе. Признаться, у меня волоски встали дыбом на шее. Неведомый враг показался мне настолько огромным, а я — настолько маленькой, что открыть дверь все же не рискнула.

— Никто не знает, — ответила Росинда. Ее пухлые губки дрожали, словно она вот-вот расплачется. — Не ходи туда, Лера, не надо узнавать.

— Ладно, — выдохнула я, не чувствуя никакой бравады для великих свершений.

Вернулась к кровати, села на краешек.

— Давайте спать? — предложила Динейрра и откинула покрывало.

— Все… вчетвером? — я с сомнением окинула не слишком широкую кровать.

— Тормир, если тебе некомфортно, поспит на диване, — сухо отозвалась девушка, сверкнув черными глазами, словно мой вопрос оскорбил ее до глубины души.

— Мне бы в ванную, — примирительно сказала я, подозревая, что если рявкну, мы все разругаемся, а я устала и у меня ужасно болит все тело.

— Тормир тебе покажет, — отозвалась Динейрра и быстро-быстро стала показывать брату какие-то знаки.

Меня озноб пробил от мысли, что какой-то парень из недоброжелательной семейки останется со мной в ванной наедине. Наверняка я надумаю, но пока эти фейри не вызывали во мне доверия, кроме Росинды. Но она ребенок и что сделает против брата с сестрой?

— Да я сама разберусь, — заметила я и, как могла, поплелась к противоположной стене, прислушиваясь, а не идет ли за мной кто-то.

Лишь когда замок ванной щелкнул, я едва заметно выдохнула. Даже промелькнула мысль спать прямо здесь.

Нет, так не пойдет.

Вой был жуткий и до сих пор звенел в ушах, но оставаться здесь, сжимаясь от странного предчувствия…

Я же гостья Неблагого Двора. Разве его не должны уважать и бояться?

Что же делать…

Ванна наполнилась уже до краев, а я так и сидела рядом, водя пальцами по воде. Никак не могла решиться.

Поток мыслей прервал стук Росинды.

— Лера, ты жива? — испуганно спросила она.

— Конечно!

— Ладно. Мы тебя ждем. — И шепотом: — Динейрра уже злится.

Легче мне не стало.

А потом я прикинула. Если я здесь, как и везде, ощущаю странную пульсацию сердец, могу даже видеть, то смогу обойти всех подозрительных личностей.

Только вой… А что вой? Ну повыл кто-то, нельзя, что ли? Не всем дан музыкальный слух. И про замок ребята могли соврать. Почему я вообще должна кому-то верить?

С этими мыслями я все же быстро помылась и облачилась в старую одежду.

Теперь стоит выйти, столкнуться с ними и покинуть комнату с лампой или фонариком.

Чтобы что?..

Вариантов не было. Или найти Кая, или, на крайний и очень сомнительный случай, Ноэля.

Что я буду делать? Что угодно, лишь бы не оставаться с этой семейкой наедине.

Вылезла из ванной, ожидаемо наткнулась на раздраженную Динейрру, волосы которой расчесывала Росинда. Тормир лежал на диване, глядя в потолок.

— Ну, спокойной ночи, — громко произнесла я, направляясь к двери.

— Ты куда? — не поняла Росинда, замерев с расческой в руках.

— У меня дело к Каю есть, — ляпнула первое, что пришло в голову.

— Ты что, не слышала, что мы тебе говорила? — рассвирепела Динейрра, вскакивая со стула. Расческа запуталась в ее черных густых волосах, похожих на водопад тьмы.

— Услышала, приняла к сведению, но дело уж больно неотложное, — отмахнулась я и, пока меня никто не остановил, распахнула дверь.

Чтоб не пугать бедных ребят, закрыла ее побыстрее, и только потом поняла, что оказалась в непроглядной тьме и без фонаря. По ночам в Неблагом Дворе никто не подсвечивал коридоры!

Выдохнула и закрыла глаза.

Возвращаться уже поздно.

Вой снова пронзил до глубины души. Глухой стук пульсировал повсюду.

Я постаралась от него абстрагироваться так же, как приходилось абстрагироваться от храпа отчима. Представить, что вокруг тишина…

Внутренне подозревала, что в любой момент меня может кто-то схватить, съесть или сделать что-то более жуткое. Что именно, фантазии уже не хватало. Я с трудом отогнала эти мысли, иначе сердце дрожало и стучало громче всех.

Как Ноэль сделал, что меня накрыл мир теней? Разозлил?

Ладно. Меня ужасно злит, что мне чертовски страшно!

Я едва это не выкрикнула и с силой зажмурила глаза.

Распахнула и едва не упала.

Замок стал… светлым! Огромное сердце пульсировало везде, прогоняя серость. И теперь он казался мне не страшным… а ужасно одиноким. Его свет не видел никто, кроме меня.

Невольно ласково провела рукой по стене. Сердце замка на секунду сбилось с ритма. Он завыл, но теперь я слышала в нем отчаяние. Ему очень хотелось общаться.

— Веди к Каю, — прошептала я.

Глупо ожидала, что передо мной выкатится подобие красной ковровой дорожки, но ничего не изменилось. Замок меня не понял или просто не захотел помогать. Или проигнорировал.

Поэтому мне ничего не оставалось, как отобрать огромный меч из рук декоративных доспехов, чтобы использовать его вместо трости. К счастью, нашлись рядом и ножны, иначе не хотелось бы царапать чужой пол.

Ох, я только не рассчитала, что меч окажется ужасно тяжелым, и передвигаться с ним едва ли не тяжелее, чем без него. С другой стороны, с оружием я выглядела весомее, поэтому потащилась в сторону.

Логично предположить, что спальня Кая находилась недалеко. Жаль, что он не оставил мне инструкций к поиску.

Из-за жадно бьющегося сердца замка я никак не могла определить ритм других, он просто тонул в этом стуке.

— Слушай, если ты не хочешь, что меня убили, давай помогай, — возмутилась я. Со стороны могло показаться, что я схожу с ума.

Наконец замок проникся и словно задержал дыхание. Его ритм стал спокойнее, и я различила чужие комки сердец где-то вдалеке. Сделала шаг вперед и уткнулась в невидимую стену.

Ладно. Хоть и больно.

Сделала шаг в бок.

И снова врезалась.

Развернулась. Опасливо шагнула. Чисто.

Теперь с каждым шагом приходилось с трудом поднимать меч, чтобы проверить путь, и только тогда двигаться дальше. В какой-то момент руки загудели, и я просто интуитивно прислушивалась к замку. Если я делала шаг навстречу стене, его стук затихал.

Периодически я слышала чужие сердце, и тогда замок буквально толкал меня в сторону, отодвигал стиной прямо в спину. Первый раз показалось, что меня расплющит о другую стену, но замок оказался дружелюбнее и умнее.

Наконец стены окружили меня с трех сторон, приведя к неприметной двери, одной из множества.

И за ней не стучало ничье сердце.