ГЛАВА 14

— Советую вам попробовать устрицы, Василиса, — сказал Грабовский. — Здесь они просто божественны.

— Не сомневаюсь, — хмыкнула я. — Как и трюфеля, закуска из авокадо, да?

— Уже бывали здесь прежде?

— Не кажется ли вам, что блюда для нашего ужина несколько любопытной направленности? — склонила голову набок я. — Вы имеете какие-то особые планы на вечер или же просто любите природные афродизиаки?

— Вы меня раскусили, Прекрасная, — улыбнулся мужчина. — Я говорил, что покорен вами и собираюсь продолжить наше общение, но не сказал, что стану соблазнять вас всеми возможными мне способами.

— А вы станете?

— Не смогу устоять от такого соблазна, — гипнотизируя меня своим темным взглядом, пообещал он.

Я даже и не знала, что ответить на такое заявление, но внимание этого мужчины начинало мне нравиться. Не то чтобы я нацелилась на продолжение или готова была его позволить, но на фоне происходящей со мной катавасии вечер с Грабовским показался глотком свежего воздуха.

— И о чем же еще вы умолчали?

— Я предпочитаю действовать, а не болтать о собственных намерениях, — выдал Грабовский. — Закажите себе то, что придется по вкусу, если не нравится мой выбор. В следующий раз я попробую учесть ваши предпочтения, с которыми, к сожалению, еще не знаком.

Стоило мужчине только руку поднять, как официант подошел к нашему столику с готовностью обслужить по высшему разряду.

— Я всегда была безразлична к морским гадам, — улыбнулась я, когда сделала заказ. — Прошу простить, что не разделила ваших предпочтений.

— Вы согласились скрасить мой вечер, тем самым наполнив его смыслом, — заметил Евгений. — И я прежде всего хочу, чтобы вам все понравилось. Тогда у меня будет шанс на повторение нашего свидания.

— Так все же это свидание? — нотки кокетства, которые появились в моем голосе, вызвали во мне удивление, хорошо, что виду не подала.

— Свидание, — подтвердил Грабовский. — А если у вас остались сомнения на этот счет, то это доказывает лишь то, что кавалер из меня никудышный. Еще вина?

— Пока достаточно. — Я накрыла ладонью бокал. И пусть напиток был изумителен на вкус, но я предпочитала сохранять трезвую голову. Особенно в обществе малознакомого мужчины.

Случай с так называемым другом детства моего мужа позволил мне сделать правильные выводы. Повторений не хотелось.

— Как скажете, — не стал настаивать Евгений.

— Может быть, обсудим детали нашего будущего сотрудничества? Чтобы я могла четче понимать, состоится оно или нет.

Мужчина поморщился.

— Не находите, что кощунственно портить такой прекрасный вечер разговорами о работе?

— Но…

— Для этого у нас еще обязательно будет время, — успокоил меня Евгений. — Мы все обсудим, придем к компромиссу и оголим все подводные камни. Я даже буду настаивать, чтобы перед подписанием соглашения вы проконсультировались с толковым юристом.

— Заманчиво.

— А пока же давайте отложим работу на потом. Ее и так слишком много в моей жизни.

— О чем же вы тогда хотите поговорить? — даже немного растерялась я.

— О вас, Прекрасная, — уверенно заявил Грабовский. — А еще выпить на брудершафт и наконец перейти на «ты».

— Можем обойтись без старой традиции и просто откинуть условности.

— Я люблю традиции, — сказал он, потянувшись ко мне бокалом.

Мы переплели руки, выпили и…

— Поцелуй упустим, — накрыла его рот ладонью я.

Грабовский успел дотронуться губами до кончиков моих пальцев, отчего меня словно током прошило от макушки и до пяточек.

— На этот раз, — добавил он.

Я лишь покачала головой на такую самоуверенность и… отпустила себя.

Еда оказалась изумительной, компания приятной, а музыка ласкающей слух.

Вечер действительно удался на славу, я позволила себя расслабиться. Впервые за довольно длительное время.

Никогда не думала, что мне может быть настолько легко в компании другого мужчины. Все годы брака мой мир вращался вокруг Дубравина. Да, я работала, занималась собой, общалась с множеством людей, но все равно была зациклена лишь на муже, а сейчас…

Сейчас мне оказалось довольно комфортно ужинать с Грабовским, вести непринужденную беседу, смеяться и… чувствовать себя желанной. Как бы банально ни прозвучало, скажи я это вслух, но поведение Евгения по отношению ко мне поднимало самооценку.

И если из-за предательства мужа я всерьез усомнилась в собственной привлекательности, то Грабовский успешно доказывал мне обратное.

— Потанцуем? — предложил Евгений.

— С удовольствием, — согласилась я, принимая его руку.

Стоило нам выйти в центр зала, как музыканты заиграли танго.

Грабовский так умело вел меня под эти страстные ритмы, что я не смогла сдержать удивления.

— Увлекаешься бальными танцами?

— Занимался когда-то в детстве, потом бросил: не мое. Душа не требует, но тело помнит, — ответил он.

— У тебя хорошо получается, — признала очевидное я.

— С тобой мне точно не сравниться, Прекрасная.

Каждое его движение было выверенным, отточенным, сильным. Если я жила в танце как рыба в воде, отдаваясь музыке, то Грабовский больше напоминал течение, которое выбирало, куда плыть рыбке. У нас получился отличный тандем.

А самое главное, с меня мигом слетела вся накопившаяся усталость, сердце запело и душа встрепенулась, когда попала в родную ей стихию.

Мы еще несколько раз танцевали, разговаривали, наслаждались едой, музыкой и обществом друг друга. А потом к полуночи Грабовский отвез меня домой, почти как Золушку. Только вместо туфельки на прощание я оставила ему согласие на повторное свидание с открытой датой.

Поднимаясь в лифте, я даже не сосредоточилась на том, что улыбаюсь собственному отражению. Но стоило выйти на нужном этаже, как моя улыбка тут же увяла, а настроение стало стремительно портиться.

Возле моих дверей стоял Дубравин.

Я даже поначалу не поверила собственным глазам, настолько сюрреалистична была картина, что открылась передо мной.

Пока еще мой муж держал в руках роскошный букет пионовидных тюльпанов — где он только их нашел перед зимой — и выжидающе смотрел на меня. Розы Грабовского тут же стали весить тонну, оттягивать руки и всячески мне мешать, словно были сделаны из кислоты.

Я завела букет за спину, Дубравин проследил за моими руками взглядом, но продолжал молчать.

Напряжение между нами можно было резать ножом. И в подъезде резко тесно стало.

Я не успела придумать, что сказать мужу, как меня накрыло сладко-горькими воспоминаниями. Катализатором послужили тюльпаны.

Когда-то именно с таким нежным букетом Дубравин встречал меня после очередного концерта. Эти цветы меня покорили, как и их даритель. У нас быстро все закрутилось, я даже и очнуться не успела, как оказалась счастливо окольцована.

Счастливо ли?

Теперь уже я не могла ответить на этот вопрос.

— Нагулялась? — спросил Кеша, одним словом развеяв флер прошлого.

И только глухой не смог бы расслышать претензию, которая уже прозвучала в этом простом, казалось бы, вопросе.

— А что? — тут же вскинула подбородок я.

— Я уже думал, ночевать ты не появишься.

— Тебя не должно это беспокоить, — поджала губы я. — С недавних пор я могу ночевать там, где хочу, уже взрослая женщина.

— С каких таких пор? — мгновенно набычился Дубравин.

— Правда не понимаешь?

— Просветишь? — прищурился он.

— Твоя измена дала мне карт-бланш на ответные действия, — смело заявила я.

— Вася, — скривился мужчина, будто бы от зубной боли. — Ты опять?

— Проза жизни, Дубравин, — пожала я плечами. — Не нравится — не слушай. Но раз заварил эту кашу, то кушай — не обляпайся.

— Кажется, ты и сама не слишком-то верностью заморачивалась, — процедил Кеша.

Его слова ударили наотмашь, у меня даже голова дернулась, словно от пощечины, а на глаза набежали обидные слезы. Только вот я стиснула зубы и не поддалась на эту провокацию.

«Дубравин не станет свидетелем моей слабости», — твердо решила я.

— Моя измена только в твоей голове, впрочем, пожалуй, я уже готова воплотить эту фантазию в реальность — хотя бы ради того, чтобы понимать, в чем меня обвиняют, — на одном дыхании выпалила я. — А вот твоя, Дубравин, задокументирована, так что твои попытки обелиться выглядят еще паршивее, чем признай ты правду.

— В каком смысле? — даже растерялся мужчина.

— У меня есть видео, где ты доказываешь, что супружеская верность всего-то пустой звук, — сказала я и тут же прикусила язык.

В попытке уязвить Дубравина я напрочь забыла все просьбы Фридмана…

— Какое видео? — подался вперед Кеша. — Я хочу его увидеть.

— Увидишь, — пообещала я. — В свое время.

— Только не говори, что ты собираешься использовать его в суде? — не поверил Дубравин. — А может, даже сольешь в прессу?

— Посмотрим, — ушла от прямого ответа я.

— Неужели ты опустишься до такой грязи, Вася? — Мужчина выглядел искренне ошарашенным. А еще мне жутко не понравилось разочарование в его глазах.

— Я буду действовать ровно так, как ты меня вынудишь, Дубравин. Вторую щеку подставлять не собираюсь, теперь только око за око.

Кеша разжал руки, букет рассыпался у моих ног. Первым желанием у меня было броситься спасать эту живую прелесть, но потом…

Мой муж — разрушитель. Что ему тюльпаны, если и меня с легкостью сломал? Даже не заметил…

Поэтому я переступила через них так же просто, как он через меня.

— Наш развод — дело почти решенное. Ты сам стал инициатором, забыл? И как он будет проходить, тоже от тебя зависит, Дубравин, не забывай. Я отвечу взаимностью, если ты еще не понял.

— А ты и обрадовалась, да? — хмыкнул Кеша, проигнорировав мое предупреждение. — Уже празднуешь свободу?

«Да мне эта свобода поперек горла! — хотелось крикнуть мне. — Забери ее, только верни все обратно. Я даже согласна на иллюзию счастья…»

Но язык одеревенел, а гордость так затянула удила, что мне дышалось с трудом.

— Что ты здесь забыл? Мало нервы мне потрепал, еще захотелось? — отчего-то охрипла я. — Отойди, мне надо дверь открыть.

Я потеснила мужчину плечом, он неожиданно легко поддался, уступив мне дорогу. Руки у меня тряслись, поэтому никак не получалось попасть в замочную скважину.

— Жену, — просто ответил Дубравин, выбив из меня весь воздух.

— Почти бывшую, — поправила я, а сердце зашлось диким надрывным ритмом.

От близости Кеши у меня кружилась голова и ноги тряслись. Даже затылком я ощущала взгляд мужчины, он пробирал меня до мозга костей, пробуждал нелепые желания, которые нужно было забыть. Я должна была держаться на расстоянии, слишком больно оказалось даже просто стоять рядом, но вместо этого мне хотелось закрыть глаза и податься назад, чтобы опереться на Дубравина.

Он стоял за моей спиной и словно бы ожидал момента моей слабости. Чтобы… Чтобы что?

— Еще настоящую, — заметил Кеша и вдруг взял мою ладонь в свою, отчего я дернулась, и твердо направил ключ в замочную скважину.

Свободной рукой Дубравин отвел мои волосы и поцеловал в шею. Меня словно током прошило.

Через мгновение я влетела внутрь квартиры в поисках спасения, хотя уже знала, что от этого мужчины мне не будет спокойствия нигде: ни на этом свете, ни на том.

Сама виновата.

Он проник внутрь меня, как медленный яд, а я и рада была отравиться…

— Ты совсем очумел, Дубравин?! — взвизгнула я, теряя контроль над ситуацией. — Я тебя не приглашала. Пошел вон!

Конечно же, муж не послушался, еще и дверь на замок за собой закрыл, а потом повернулся ко мне.

— Хватит бегать. Нам нужно серьезно поговорить. — Его решительный, спокойный тон не дал мне обмануться, я чувствовала: Кеша так же близко подошел к грани, как и я.

А что скрывалось за той гранью, мне даже страшно было предположить.

Я клацнула ночником, но проблеск света не добавил мне сил.

— Уходи. Время разговоров прошло, я больше не хочу никаких разбирательств, — даже для меня уверенности в моем голосе совсем не слышалось.

Я всегда была слишком слаба и открыта именно для этого мужчины. И после его предательства, разбившего мне сердце, он все еще имел надо мной влияние.

— Ошибаешься, Вася, — упрямо мотнул головой Дубравин. — У нас много тем для разговора.

— Все они исчерпали себя. — Я боялась.

Боялась того, что услышу, если задам откровенные вопросы. Боялась разбирательств. Боялась той любви, что пылала во мне ярким пламенем и могла сжечь дотла.

— Пусть так, но поговорить нам все равно придется, — стоял на своем мужчина.

— В нашу последнюю встречу ты был иного мнения. — Перед глазами у меня до сих пор проносились кадры из гостиницы. — Что изменилось?

— Решил, что кто-то из нас должен быть взрослым.

Это был диалог слепого с глухим. Болезненный, тупиковый, продлевающий агонию.

— Не стоит жертв. Просто оставь меня в покое, — попросила я.

Но где там? Дубравин не собирался прислушиваться.

Он наступал, а я пятилась до тех пор, пока не стукнулась спиной об стену. Пути к бегству были перекрыты.

— И сначала я хочу знать: где ты была?

— Дубравин, ты правда ждешь от меня отчета? — нервно хохотнула я. — После всего, что случилось?

Он встал вплотную, я даже дыхание затаила. Слишком пьянила близость этого мужчины. В нашей истории все было слишком.

Если злость, то до красных мушек перед глазами. Если страсть, то без тормозов. И любовь… на разрыв аорты.

Я не сомневалась, и расставание нас не пожалеет, хоть бы что-то осталось после…

— Где ты была? — едва ли не по слогам повторил муж.

— В ресторане.

Дубравин чертыхнулся.

— С кем?

— Не твое дело, — продолжала держать оборону я.

— Ошибаешься, — выдохнул едва ли не в мои губы Кеша. — Мое.

— С каких это пор? — Меня сотрясала дрожь, и появилась она совершенно не от страха или злости.

А Дубравин словно бы специально прижимался теснее, он всегда умел тонко меня чувствовать.

— С тех самых, как впервые увидел тебя на сцене, — процедил все еще мой муж. — Так с кем ты была, Вася?

В его глазах горел дьявольский огонь, но и он не остановил меня от добровольного падения в эту бездну.

— С поклонником, — призналась я, отчего-то даже предвкушая реакцию мужчины.

Мне всегда нравилось его провоцировать, только раньше наши игры были безопаснее, а сейчас это больше походило на танцы по стеклу.

— Тем белобрысым типом из отеля?

Наши носы почти соприкасались. Кеша удерживал меня взглядом — злым, отчаянным, полным дикого коктейля чувств, что эхом отдавались во мне.

— Нет.

— Быстро же ты по рукам пошла, Вася…

Дубравин и рта закрыть не успел, как я влепила ему звонкую пощечину.

— Пошел вон! — толкнула его в грудь.

Легче, правда, было сдвинуть бетонную плиту, чем этого гада. Голова мужчины дернулась, на щеке стал проступать красный след от удара. Дубравин сжал зубы, отчего его губы побелели и превратились в одну узкую линию. В уголке рта проступила кровь…

Видимо, я поцарапала мужчину кольцом.

— Уходи. Я не хочу тебя видеть.

В глазах мужа блеснула такая ярость, что мне страх как захотелось слиться со стенкой.

— Только после того, как возьму свое, — заявил Дубравин и обрушился на меня диким поцелуем.

Он не ласкал, а жалил губами.

Кеша наказывал, утверждал свое право, открыто демонстрировал собственнические замашки и едва ли не рычал, как дикое животное. И это неожиданно отдавалось во мне острым удовольствием. Вместо возмущения или сопротивления я лишь захлебывалась в эмоциях, которые умело пробуждал во мне муж.

Наш поцелуй был противостоянием, страстным поединком с привкусом крови, гонкой без тормозов.

Я не уступала Кеше ни в чем. Смело встретила его натиск, кусала и зацеловывала в ответ. Волна удовольствия захлестнула меня с головой и отняла способность думать. Весь мир отошел на второй план, словно растворился, перестал существовать. Здесь и сейчас были только двое: мужчина и женщина, отчаявшиеся искатели наслаждения.

Послышался треск ткани, я даже толком и не сообразила, что произошло, как почувствовала контакт кожи с кожей.

— Кеша, — всхлипнула я.

У меня голова шла кругом от такого напора Дубравина. Обычно деликатный и нежный, он словно с цепи сорвался.

— Молчи, — процедил муж. — Я уже не смогу остановиться.

И пусть прозвучало угрожающе, но я не испугалась, ведь не собиралась тормозить, не достигнув вершины.

— Не останавливайся, — выдохнула я признанием, сильнее прижимаясь к мужчине.

Дубравин знал мое тело даже лучше меня, он играл на нем, находя чувствительные точки, как талантливый музыкант на фортепиано. Я давно выучила, что нравится моему мужу, и бесстыже этим пользовалась.

Только в этот раз все между нами искрило иначе. Ярче, мощнее, ослепительнее. Словно впервые.

Стоит ли говорить, что до кровати мы так и не добрались?

Все случилось в коридоре.

Истосковавшиеся друг по другу, мы наслаждались моментом, точно в последний раз. Страсть как-то незаметно перетекла в нежность и шла рука об руку с любовью.

Дубравин был то резким и напористым, то упоительно трепетным, вознося меня над миром. Муж будто бы и сам не знал, на чем именно стоит остановиться.

Я же отпустила себя, ощутив ту свободу, которую может подарить близость с по-настоящему особенным для тебя человеком.

— Моя Вася…

Эта ночь была настоящим откровением.

Случись за окном апокалипсис, мы бы его не заметили, настолько были поглощены нашей любовью.

В квартире, казалось, не осталось места, которое не пострадало бы от урагана нежданной страсти. Пожалуй, только кровати повезло. Она приняла нас, изнеможенных и довольных, в свои объятья ближе к утру.

Дубравин подгреб меня под себя, словно подушку, обнял по рукам и ногам и засопел в ухо. Даже появись у меня желание высвободиться, не получилось бы.

Только вот такого желания не было, как и сна.

— Ты спать здесь собираешься, что ли?! — шепотом возмутилась я.

За окном занимался рассвет.

— Не лишним было бы и поспать, — лениво отозвался муж.

Мне захотелось его стукнуть, но сил на это не осталось, поэтому я ограничилась фырканьем.

Мысли, которые пропали во время нашего безумства, сейчас вернулись и начали массовую атаку на меня. Я нахмурилась, совершенно дезориентированная произошедшим.

С одной стороны, отрицать то, что и сама этого хотела, было глупо, а с другой…

— Вась? — вскоре послышалось от Дубравина. — Не спишь же?

— Эм?

— Возвращайся домой, ладно? — сказал Кеша.

— С чего бы? — показательно недовольно отозвалась я, хотя внутри все затрепетало.

— Я готов простить тебе измену. Начнем все сначала?