ГЛАВА 5

Дубравин

Пробить адрес, где находилась жена, не составило ему большого труда.

Там за ниточки дернул, здесь приплатил и к утру, благодаря Стасу, Дубравин уже маячил возле подъезда институтской подруги Васи. О существовании которой раньше вообще не догадывался.

Этот факт Иннокентия неожиданно смутил, как и собственная реакция на возможные тайны супруги.

По-хорошему, с его-то скелетами в семейном шкафу, Дубравин должен был помалкивать, но все, что касалось Васи, не вписывалось в рамки привычного поведения мужчины. Его сжирала неадекватная ревность… А ведь супруга даже повода особо не давала, впрочем сейчас Кеше он и не был нужен. Сам справился, бессонная ночь и темные мысли поспособствовали соответствующему настроению.

Вот и пришлось копать под новые контакты жены, для собственного же спокойствия.

Маргарита оказалась довольно-таки интересной штучкой, вдовой Александра Каминских — известного в узких кругах бизнесмена. Он сколотил состояние за границей и заимел славу справедливого и честного деловода. В прошлый визит на родину Иннокентий присутствовал на встрече, где одним из приглашенных был этот Каминских.

Дядя Лев хотел предложить Александру влиться в его дело, но бизнесмен похоронил подругу и укатил обратно в Америку. Где и женился на Селезневой — дочери покойной любимой женщины.

«Странное предпочтение», — думал тогда Кеша. Впрочем, это его никаким образом не касалось.

Про Каминских ему рассказал дядя, вот в памяти и всплыло, когда просматривал информацию о Маргарите. Должен же он был узнать, с кем проводит время его жена.

Узнал, но не успокоился.

К десяти часам мужчина почти протоптал дорожку в асфальте возле подъезда, успел наорать на помощника, секретаря, дядю, Стаса и еще кучу людей, которые очень не вовремя добивались его внимания по телефону.

Дубравин катастрофически опаздывал по делам, но вместо того, чтобы отправляться и решать важные вопросы, поджидал жену.

Еще и нервничал, как школьник.

Он даже специально проникновенную речь заготовил. Обычно этим заморачивался его помощник Никита, но такое дело Дубравин не доверил бы никому.

Иннокентий гипнотизировал экран телефона на открытой странице с контактом жены и все не решался ей позвонить. Вчера разговор у них как-то совсем не заладился, лучше было объясниться лично.

Впрочем, зная взрывной характер Васи, последнее не гарантировало Дубравину быстрого разрешения ситуации в его пользу. Но он не привык сдаваться и прекрасно знал, на какие кнопки жать, чтобы его цветочек стал посговорчивее.

— Иннокентий Петрович, — в который раз выбил его из собственных мыслей Артур — надежный безопасник. — Куда Вячеслава везти? Вы так и не дали распоряжений на его счет.

Лапин был его человеком, водителем и телохранителем, которого он приставил к жене. Чего Иннокентий не ожидал, так что он вдруг станет подчиняться не ему, а Васе. Вместо того чтобы оповестить Дубравина о безумной выходке жены, Лапин отключил телефон и позволил Васе выставить супруга идиотом.

Сначала Дубравин хотел поговорить с ним лично, но сейчас понял, что даже заморачиваться не станет: были дела и поважнее.

— Пусть передадут, что он уволен, — сказал мужчина. — С волчьим билетом. Я позабочусь, чтобы в этом городе все вакансии для Лапина были закрыты. Разве что грузчиком может попробовать устроиться.

— Как скажете, — кивнул Артур. Ни одна мышца не дрогнула в его лице. — У Славы жена недавно родила второго…

— Значит, будет знать, что нарушение приказов работодателя приводит к закономерным последствиям, — поджал губы Дубравин, возвращаясь глазами к подъездной двери.

Он несколько раз порывался вперед, реагируя на сигнал домофона. Но натыкался на незнакомых жильцов, и, когда уже потерял всяческое терпение, стал закипать, супруга все же вышла на улицу.

— Ну наконец-то! Василиса, — выдохнул мужчина.

— Что ты здесь делаешь? — неподдельно изумилась она и тут же выпустила иголки: — Выследил, значит?

Дубравин не мог насмотреться на любимую женщину. И неожиданно все мысли вылетели из его головы. На какую заготовленную речь можно было надеяться?

Мужчина двинулся к Васе, его тянуло к ней, словно магнитом. А супруга вдруг возьми да скривись, словно не его, законного мужа, встретила, а вонючего бомжа из ближайшего подвала. Такая реакция Кешу уязвила, хотя он никому и не признался бы, насколько сильно.

— А ты думала, я без внимания оставлю тот факт, что моя жена не ночевала дома? — совершенно не то, что хотел, выдал он. А ведь собирался же найти ласковый и нежный подход, но Вася, как всегда, одним движением пальчика уничтожала его планы, сеяла хаос в его продуманный порядок.

Мужчина встал вплотную, потянулся к жене и мысленно осадил себя за грубый тон. Нужно было помириться, найти к колючке подход. Он же знал, какой она бывает необыкновенной, когда опускает защитное стекло…

— Людей по себе не судят, Дубравин, — усмехнулась Вася, ловко уходя от его хватки. — Хотя наличие у супруга любовницы автоматически развязывает и мне руки. Захочу — могу тоже разнообразить личную жизнь неразборчивыми связями.

Она еще и договорить не успела, как у Кеши зазвенело в ушах да в глазах потемнело от ярости. Хотя какой потемнело? Скорее, красная пелена мир застлала…

— Не смей! — крикнул он и тут же поджал губы да заозирался по сторонам. — Не смей даже думать о таком, поняла?

Его голос вдруг стал походить на змеиное шипение, а в голову ударил жар. Даже грудь сперло и дышалось с трудом.

Мысленно перед глазами уже замелькали картинки Васи в чужих руках, и Дубравин сам не понял, как вскипел. Как из его ушей еще пар не повалил, даже удивительно…

«Нужно успокоиться, — все еще барахтался внутри мужчины здравый смысл. — Криком и угрозами дело не решить».

Он шумно выдохнул, чтобы избавиться от напряжения. И даже досчитал до десяти, но что-то действовало слабо.

Вася стала его триггером. Особенно такая Вася. Когда в ее глазах читался вызов, сладкие губы были упрямо поджаты, вся фигура выражала напряжение, а руки сжимались в кулачки.

Как же Дубравину хотелось схватить строптивицу в охапку, запихнуть в машину и увезти на необитаемый остров! Их особняк тоже сошел бы на первое время, а потом в частный самолет и скорее туда, где тепло, солнце, пляж, океан… Забыть обо всех и обо всем, остаться наедине, вернуть то, с чем Дубравин не собирался расставаться, считая своим по праву.

Он и сейчас, уже по дороге домой, стал бы доказывать супруге, что никаких любовниц и в помине нет, ведь Вася из его головы даже на перекур не выходила. Хоть Иннокентий и не испытывал пагубной зависимости к табаку.

Только вот никаких гарантий, что какой-то папарацци или доморощенный блогер не засел на дереве, не закопался в песочницу по макушку, лишь бы подловить его на грязной сенсации, не было. Телохранители проверили двор, но оцепить территорию не имели никакого права. Да и оснований, если быть совсем честным, на это тоже.

Это лишь Дубравин готов был в любой момент взорваться из-за вдруг взбунтовавшейся супруги. Остальные-то могли жить спокойно, как объекты вне его интереса.

Скандал во время предвыборной кампании — реальная возможность проиграть и упустить цель, к которой мужчина шел долгие годы. Не то чтобы Кеша страдал честолюбием, скорее отдавал долг погибшим родителям, они с детства прочили ему политическую карьеру. В память о них, да с поддержкой дяди, Дубравин восходил на свой личный Олимп.

Мысль о пронырливых журналистах чудом сдержала Дубравина от того, чтобы сразу не начать воплощать желаемое в реальность.

— А то что? — с вызовом выпятила подбородок Вася, совершенно не облегчая его борьбу за самоконтроль.

— Дома поговорим, — процедил сквозь зубы Дубравин. — Вечером. Здесь люди кругом.

— Да? А меня это не смущает, Кеша, — едко улыбнулась его жена. — Мне стесняться нечего. Я чиста перед совестью и людьми, как слеза младенца. Пока что.

— Я, наверное, пойду, если тебе не нужна помощь, — сказала брюнетка, которая стояла поблизости них.

Дубравин только сейчас ее заметил, словно вдруг стал страдать туннельным синдромом. Впрочем, неудивительно. Он весь так сосредоточился на Васе, что и пролетающий метеорит мог бы пропустить…

— Стоять, — скомандовала супруга. — Нужна. Очень даже. Это Дубравин уберется с моей дороги и даст спокойно дышать. У него дел по горло, он всегда спешит. Ты и сейчас опаздываешь, правда, дорогой?

Яд, который сочился из ее голоса, можно было черпать ведрами.

— Василиса, — нахмурился он, переставая узнавать собственную жену. — Не устраивай сцен.

Дубравин никуда не собирался. Ему, конечно, очень нужно было, но семейные проблемы не давали сосредоточиться ни на чем другом. Он бы и рад все прояснить сейчас, ответить на претензии супруги, которых явно накопилось немало, но наедине. А Вася, по всему, оказалась не готова.

— Отчего же нет? — прищурилась она. — Я очень люблю сцену и, как ты помнишь, крайне органично смотрюсь в любом образе. Правда, амплуа рогатой дурочки никогда раньше не примеряла, но ты решил разнообразить мою жизнь, правда? Спасибо, милый. Я всегда знала, что ты у меня заботливый, но чтобы до такой степени… Ой, простите, уже не только у меня.

Кеша заскрежетал зубами, ярясь из-за собственной беспомощности сейчас. Вася не могла выбрать лучшее место для их разборок. Прекрасно ведь знала, что на публике он не сможет ее успокоить привычным способом, перенаправив ее злость в страсть.

— Садись в машину, — приказал Дубравин.

Еще и дверцу для нее приоткрыл. Беспрекословного подчинения от жены он не ожидал, невозможен покладистый характер у фурии с мужским именем, но к такому откровенному протесту тоже оказался не готов.

Вася просто его проигнорировала.

— Ты знаешь, а я лучше на такси проедусь, — фыркнула она. — Поближе к обожаемому тобой народу, ага?

Супруга схватила подругу за руку и потащила ту к машине, что уже подъехала за ними.

— Василиса! — кинулся Дубравин следом.

— Не рычи, Кеша, иначе твой идеальнейший имидж пострадает, — нанесла очередную словесную пощечину его жена. — Это же единственное, чем ты дорожишь, правда?

И дверцу перед его носом захлопнула. Таксист ударил по газам, машина рванула с места, обдав Дубравина облачком удушливого выхлопа.

— Ошибаешься, — потер двумя пальцами переносицу мужчина.

Только вот Вася его уже не услышала.

— Иннокентий Петрович, — подскочил Артур.

— Все в порядке, — выставил ладонь мужчина, откровенно солгав.

Он был очень далек от порядка. И ведь планировал, готовился, просчитывал примирение с женой наперед, но все пошло наперекосяк!

И Васю не убедил в своей невиновности. И, похоже, только туже затянул петлю на шее.

«Откуда все же у нее такая уверенность насчет любовницы? — задавался вопросом он. — И что она знает про его ошибку с Загорской?»

То, что Вася оказалась вчера у гостиницы как раз в тот момент, когда Инга воспылала к нему чувствами… представлялось сюрреалистично. Но на случайность все равно не списывалось, как бы Дубравину ни хотелось обратного.

Он собирался выяснить, в чем именно его обвиняют, чтобы выбрать наиболее выгодную стратегию защиты и не ляпнуть лишнего.

Но разговора сейчас все равно не сложилось бы. Поэтому пришлось отпустить супругу с подругой, отступить.

Дубравину и самому остыть не мешало, а то только еще больше дров наломает.

— Да! — рявкнул мужчина, отвечая на телефонный звонок, что никак не прекращался.

— Чувствую, ты в настроении, — хмыкнул Стас. — И даже спрашивать не буду, что случилось. Все потом, Кеша. Сейчас я добавлю тебе головняк. Хочешь?

— Изнываю просто, — буркнул Дубравин. У него опять стало ломить в висках. — Выкладывай, что случилось?

— Финны отказались от сделки.

— Что значит отказались? — не понял Иннокентий. — Все же было согласовано! Сегодня только нужные документы подписать осталось.

— На меня-то глотку не рви, — фыркнул Богомолов. — Им оказалось важно, чтобы ты лично присутствовал на подписании.

— Без меня в ручках чернила закончились?

Помощник предупреждал его о встрече, но Дубравин верил, что сможет усидеть на двух стульях. И с женой помирится, и к подписанию договора с иностранцами успеет. В итоге получилось как с той бабкой в сказке про золотую рыбку…

— Твое отсутствие они восприняли как оскорбление, — не среагировал на его сарказм Стас. — Возможно, еще получится все исправить, только заниматься этим придется тебе, а не через посредников.

Дубравин выругался. Все было очень не вовремя.

И проблемы с Васей, и финны эти…

— Я знаю, что у тебя много и других дел, но здесь прокатит лишь твоя личная заинтересованность. И, Кеша…

— Что еще?

— Рейтинг на две позиции упал. Многие успели посмотреть видео с твоей женой в главной роли, а спецы Агапова запустили в работу троллей и распространили по сети треш, что, мол, из-за таких, как Вася, и погибают дети на дорогах.

— Вообще-то это она едва жизни не лишилась! — сжал кулаки Дубравин.

— Конкуренты не дремлют, Кеша, — вздохнул Стас. — Пока ты где-то шатаешься…

— Я решаю свои личные проблемы. Имею я на это право?

— Нет, — припечатал его друг. — Если хочешь прийти победителем в этой гонке, то никаких личных проблем до результатов голосования. У тебя вообще должна быть безупречная жизнь, избиратели не любят пятна на солнце.

Дубравин швырнул букет и опять позволил себе не сдерживаться в выражениях.

— Потом пар выпустишь, — хмыкнул Богомолов, который стал свидетелем его излияний. — Что хоть случилось?

Кеша сел в машину и скомандовал ехать в офис.

— Вася не ночевала дома.

— Вот это новость, — присвистнул друг. — Заработалась?

— Хоть бы. Она обвиняет меня в измене.

— Интересно, — протянул Богомолов. — Инга?

Они столько лет дружили, почти что выросли вместе, что Стас научился понимать его с полуслова.

— Клянется, что ни при чем.

— И ты ей веришь?

— Нет, — поджал губы Дубравин. — Но доказать пока ничего не могу. Вася вменяет мне любовницу.

— Один раз не считается, Кеша. Жене этого говорить не стоит, не поймет. Ревнующей женщине, возомнившей себя преданной, вообще сложно что-либо доказать. Пусть успокоится немного, потом поймет, что такого мужа, как ты, ей терять невыгодно. Никуда она не денется, Дубравин.

— Вася со мной не из-за денег или положения, — скрипнул зубами он.

— Конечно-конечно, — тут же согласился Богомолов. — Только ты забываешь, что человек всегда выбирает то местечко, где ему теплее и сытнее. Это инстинкт выживания, он в нас заложен с рождения.

— Стас, прекращай. — У Дубравина совершенно не было желания слушать весь этот бред. У него и без лишних вливаний в уши все внутри подгорало.

— Про Матвея она уже знает?

Кеша зажмурился.

— Нет.

— Это хорошо. Значит, у нее на тебя ничего нет, а бабьи сомнения и ревность легко можно задавить на корню. К тому же твоя Василиса всегда казалась мне здравомыслящей женщиной, — ответил Богомолов. — Тебе нужно сейчас задуматься о другом: если такие выверты всплыли, то конкуренты вышли на другой уровень игры.

— Думаешь, грязное белье станут выворачивать?

— Будь оно у тебя, и давно полоскали бы в прессе. Но мы тебя, Кеша, отмыли до блеска. Ты чище, чем слеза младенца, — сказал Стас. — И все же стоит поостеречься сейчас. Будь начеку.

Дубравин всегда был начеку, привык к сильным позициям и выигрышам, так что непростительно расслабился. Вот это и решило сейчас вылезти ему боком…

* * *

— Ненавижу его, ненавижу, — как мантру твердила я себе, пока ехала на такси домой. Нужно было собрать документы, вещи и деньги на первое время.

Обворовывать Дубравина я не собиралась, но и уходить с голой задницей тоже. Все же я не била баклуши рядом с ним эти почти семь лет. Имею право на свой кусочек пирога? Да и компенсацию за моральный ущерб никто не отменял.

Кеша даже не потрудился, чтобы оправдаться в моих глазах и опротестовать уличения его в супружеской неверности.

«Дорогая, ты все не так поняла», — не прозвучало.

Конечно, и видео от доброжелателя я ему не показала, решила придержать у себя, пока не выясню все. Если уж отправлять мужа в нокаут, то качественно, надолго и за все сразу.

А для этого мне не хватало подготовки. К тому же стоило и о разводе задуматься. Просто так Дубравин меня явно не отпустит, шумиху поднять тоже не даст, а терпеть обиду и делать вид, что все в порядке, я точно не смогу.

Меня бы устроило, чтобы Кеша валялся в ногах, целовал дорожку, по которой я прошла, и вымаливал прощение. Это потешило бы мое самолюбие, но боль не загасило бы. Да и не такого Дубравина я полюбила, нечего и стараться лепить из него кого-то другого.

Кеша привык носить все в себе, переваривать случившееся и скрывать собственные эмоции. Он был похож на вулкан, когда прорывало который, всем становилось мало места.

Правда, я никогда не боялась попасть под раздачу, чувствуя себя рядом с мужем в полной безопасности. Вот и сегодня могла дергать тигра за усы с уверенностью, что Кеша не нанесет ответный удар.

Впрочем, с меня и наличия любовницы хватило. Больше Дубравину бить не надо было, в груди и так зияла огромная дыра размером с половину земного шара.

Я даже рукой прикоснулась к центру груди, чтобы убедиться: мои впечатления подводят и на самом деле физически ничего не изменилось.

— Что вы там бормочете, дамочка? — подмигнул мне таксист через зеркало заднего вида.

Марго мы давно высадили и теперь ехали по моему маршруту. Подруга отправилась по делам, я ей выплакалась в плечо, но целый день ныть и отнимать чужое время тоже не собиралась. Нужно было собирать себя по частям и двигаться дальше.

«В каком направлении? — все крутилось у меня в голове. — Потом решим. Главное — идти».

— Далеко еще до места, говорю?

— Скоро приедем, не волнуйтесь.

— Обещали домчать с ветерком, а волочитесь как черепаха. В этом все мужчины, — картинно вздохнула я. — У вас всегда слова с действиями расходятся, стоило бы уже привыкнуть.

— Феминистка? — скривился таксист.

— Реалистка, — хмыкнула я.

— Один черт, — сказал он. — Не знаешь ты хорошего мужика, вот и бесишься.

— И нюх как у собаки, и глаз как у орла, — вспомнила детскую песенку я. — Это вы в яблочко попали, уважаемый. А теперь не отвлекайтесь от дороги, иначе мы можем не доехать до пункта назначения. Мне ведь еще хорошего мужика предстоит узнать, не лишайте меня этой возможности и себя заработка.

— Стерва, — выплюнул мужчина, пытаясь замаскировать оскорбление за кашлем.

Цепляться я к нему не стала, и так ситуация в семье все силы из меня выпивала, чтобы еще тратить их на случайного хама. Да и «стерва» в моем случае воспринималось скорее комплиментом, чем шпилькой.

Когда приехали, я молча рассчиталась с водителем и ушла, оставив его самостоятельно разбираться с собственной желчью.

— Да, Стас. — Звонок Богомолова застал меня на пороге дома.

— У меня есть новости по твоему делу, Васенька, — сказал мужчина, заставив мое сердце биться с утроенной силой.

— Ты узнал, кто шлет мне сообщения?