Глава 17

Как выяснилось, начет леса Ниш немного ошибся: на самом деле он не был полностью таким, как печально известный Харон. Хотя похожие участки, где не имелось ни единого лучика света, присутствовали тут в немалом количестве. Как островки. Как некие зловещие оазисы, которые разбавляли самый обычный лес и были понатыканы среди него неизвестным садовником. Сперва — редкими одиночными точками, потом — точками побольше, а затем, когда в воздухе появилась знакомая влажная духота, и плотно стоящими группами.

Мы шли, как по шахматной доске: тут светлое пятно, там — темное. Здесь можно спокойно пройти, не опасаясь, что тебе на голову свалится какая-нибудь прыткая Тварь, а здесь уже надо пригибаться и внимательно следить за деревьями. Присматриваться, принюхиваться, постоянно ждать подвоха… это как игра. Как какая-то странная лотерея: пронесет — не пронесет? Успеем пройти мимо или нас все-таки решат остановить?

Разумеется, пока была возможность, мы огибали темные участки настолько далеко, как только позволяло время. Пока их не стало слишком много, у нас еще был шанс не слишком переживать за свои спины. Конечно, до тех пор, пока не наступит вечер. Но тут уж ничего не попишешь — влезать в каждую такую яму, подвергая себя ненужному риску, просто некогда. Да и незачем. Нашей целью было найти Прорыв и швырнуть в него знаменитую Драмтову «гранату», а насчет обратного пути… как бы цинично это ни звучало, но обратный путь изначально было понятно, что осилят не все. Если вообще хоть кто-то выживет. Поэтому мы не распыляли внимание на дремлющих в своих логовах Тварей, а бежали вперед, как гончие псы, ведомые лишь одной целью — найти. И пройти как можно дальше, как можно глубже, как можно быстрее. Только так у нас появлялся хоть какой-то шанс на успех.

Шли плотной группой, порядок в которой определился уже давно: вперед выбились оборотни и двое Теней, за которыми следовали Хасы; внутри кольца из людей Родана двигался наш единственный и поэтому поистине бесценный маг. За ним — эрхас Дагон со своими парнями. Потом я — как проводник, который мог указывать направление издалека и которого следовало тоже беречь. Лин, тащащий на себе тяжелую поклажу. Рейзеры, страхующие нас по флангам. Наконец, оставшиеся двое Теней, которые играли роль замыкающих. Итого, двадцать один человек и один Старший демон, чьи широкие возможности следовало приберечь на самый крайний случай.

Часа полтора вокруг нас было относительно спокойно. Мы без особых проблем вошли в лес, сориентировались относительно способа передвижения. Уловили некую систему в очередности расположения «светлых» и «темных» пятен и безоговорочно приняли решение Дагона о том, чтобы их аккуратно огибать.

Направление движения задавали оборотни с их чуткими носами. Корректировала его я — когда в том возникала необходимость. Меня иногда поправлял Лин, который тоже не сидел без дела. А остальные лишь следили за тем, чтобы этому никто не мешал.

Идти приходилось все еще под уклон, потому что лес взбирался из самой низины и прорастал отлоги Серых гор чуть ли не до самых верхушек. Причем, судя по всему, некоторое время назад это был самый обычный лес безо всяких намеков на «черноту». И был он таковым довольно долго, не смотря даже на близость Расщелины с Печатью с одной стороны и Степи с другой. Просто лес — спокойный, свободный и сонный. А потом где-то внутри произошел Прорыв. Что-то случилось такое, что в один прекрасный день в его недрах разошлась земля, открывая свободный проход Тварям. Оттуда немедленно полезла всякая дрянь, после чего лес не только лишился прежнего спокойствия, из него не только исчезли обычные звери, но он еще и меняться начал не в лучшую сторону. Точно так же, как изменился после постановки Печатей Харон. Причем, если считать, что с момента Прорыва прошло относительно немного времени, то получалось, что лес изменился слишком уж быстро. Прямо-таки ненормально. И эта «чернота» расползалась по нему от эпицентра с ужасающей скоростью, корежа стволы деревьев, заставляя листву становиться тяжелее, вынуждая ее смыкаться заострившимися краями и прятать древесные корни в густой тени.

Я не знаю, за какое время сумел измениться лес в Долине. Но мне казалось, должны были пройти годы, десятилетия, чтобы разница стала такой очевидной. А тут — месяцы. Всего-то. Что, откровенно говоря, сильно настораживало, потому что если считать, что это действительно — прямое влияние Прорыва, то тогда получалось, что еще через пару неделек этот процесс переползет через старые Горы и перейдет на Равнину. На МОЮ Равнину. И начнет распространяться по ней, как самый настоящий пожар. А следом за этим, изменившимся лесом, пойдут и Твари. И тогда… нет. Не хочу об этом даже думать. И не хочу гадать, как тяжко мне придется, если я сейчас упущу эту раковую опухоль. Если уж я сейчас каждую ночь просыпаюсь в холодном поту и с дикой головой болью от мелькающих перед глазами картинок; если уже сейчас после пробуждения я еще несколько минут вижу бесконечную череду оскаленных рож, которым, кажется, не будет ни конца, ни края; если уж мне и так едва удается заставить себя об этом забыть, то когда Равнина падет, я, наверное, вовсе сойду с ума. От боли, от страха, от непрекращающихся кошмаров, от которых не будет спасения ни днем, ни ночью. А еще — от ощущения того, что меня медленно и неуклонно раздирают по кускам во время этой бесконечной агонии, с садистским удовольствием режут на лоскутки, мучают, калечат. И что это именно я корчусь от того, что кто-то раз за разом вонзает в мое тело острые, кривые, отравленные смертельным ядом когти.

До вечера, надо сказать, мы успели преодолеть немалое расстояние: километров шесть, думаю, точно отмахали. Окончательно спустились с гор. Беспрепятственно добрались до тех мест, где «светлого» леса практически не осталось. Наткнулись на широкую полосу Хароноподобных джунглей. И вот тогда ненадолго остановились.

— Здесь обойти не получится, — спустя пару минут внимательного изучения препятствия сообщил командиру Ас. И оборотни, замершие перед опасным местом двумя серыми статуями, согласно зарычали.

Эрхас Дагон мельком окинул тянущийся в обе стороны мрачный подлесок, покосился на начавшее темнеть небо и сухо кивнул.

— Значит, идем вперед. До тех пор, пока будет возможность.

Мы молча повиновались. Хотя Ниш позволил себе неодобрительный взгляд, а я подумала, что вот именно сейчас командиру стоило бы поберечь силы. Хотя, возможно, он надеялся, что идти осталось недолго. Или были еще какие-то соображения, которые нам просто не удосужились озвучить. Однако, как бы там ни было, вмешиваться мне еще рано — до темноты часа три осталось, а без нее мои сомнения не имеют особого смысла. Потому что Лин не полетит над Хароном при свете дня. И нам с ним никто не отдаст драгоценную «гранату» без веских аргументов.

Я пока таких аргументов еще не придумала. Хотя голову над этим ломала уже третий день. И все никак не находила убедительных доводов, чтобы, не открывая правды, заставить мага доверить мне исход нашей общей миссии.

То, что «гранату» бросать мне, стало ясно с самого начала: ни один расчудесный отряд, будь он трижды Фантомами, не сумеет подобраться к Прорыву незамеченным. Скорее всего, за каждый метр у этой проклятой дыры придется остервенело драться. Точно так же, как за Печати. А помня о том, сколько всякой гадости их охраняло… нет. Я не настолько самоуверенная, чтобы считать, что хоть кто-то из нас после такого уцелеет. Поэтому мы с Тенями изначально решили, что ломать эту штуку мы будем с воздуха. Вопрос только: чем?

Сейчас ответ у меня был — вон, впереди топал, красуясь тугой русой косой и заманчиво поблескивая своим синим балахоном. Но как его уломать? Как заставить отдать свое сокровище, если он ни на миг с ним не расстается? Как объяснить или, может, чем соблазнить, чтобы он согласился променять свое изобретение на не менее важную выгоду? Подойти и сказать, что соглашаюсь учить его Эйнараэ? Черт. Можно, но вряд ли он сейчас поймет. А если еще и потребовать за эту плату в виде его загадочной «гранаты», то он, может, еще и упрется. Откуда я знаю? Может, детище его любимое? Может, пуще сына родного ее обожает? Хоть и заинтересован он во мне, хоть и на многое готов ради моих знаний, но… черт возьми! Если я сейчас ошибусь с выводами, «гранату» потом придется выдирать с мясом! По башке лупить любознательного мага. Звезд с неба обещать, надеясь, что мои тайны его заинтересуют. А это — время. Это — ненужные конфликты. Это, наконец, самая настоящая свара, которая нам совсем ни к чему в таком неуютном месте, как новоявленный Харон.

В итоге я так и не пришла ни к какому определенному выводу. Но для себя определила, что если уж совсем прижмет, то плевать — тюкну его по темечку, цапну сумку и, пока маг не опомнился, со всех ног помчусь к Прорыву. В конце концов, победителей не судят. А нам только и нужно, что найти точное место. Сверху же я не смогла? А пока Прорыв не отыщется со стопроцентной гарантией, Тени меня никуда не отпустят. Даже с Лином. Точнее, меня еще в лагере поставили перед данным фактом, вынудив пообещать беречься, и я лишь по этой причине согласилась, что поход в чужой компании через горы нам все-таки необходим.

Не все же молодой Иште делать самой?

Когда оборотни остановились во второй раз, я забеспокоилась: поднятая на загривках шерсть, молчаливые оскалы и опущенные хвосты, как правило, означали, что где-то поблизости притаилась Тварь. Если бы она собиралась напасть, они бы уже мчались навстречу, громким рыком предупреждая остальных и не намереваясь спускать нежити эту наглость. Однако сейчас хварды просто стояли, тревожно шевеля ноздрями. Причем, стояли спиной друг к другу, смотря в прямо противоположные стороны, из чего можно было сделать вывод, что либо Тварей две, либо же парни просто не уверены, с какой именно стороны ждать нападения.

Идущие первыми Бер и Гор тут же застыли, как вкопанные: чутью оборотней мы доверяли полностью. Они первыми ощущали неладное и работали лучше всяких ищеек. Даже Ас не успевал иногда понять, в чем дело, а эта лохматая парочка уже была готова рвать нежить на части. И, как правило, ожесточенно рвала, невзирая на раны, пока не подбегали остальные и не заканчивали дело одним быстрым ударом.

Сейчас же отряд мгновенно ощетинился, умело заняв круговую оборону. Мага немедленно затолкали в самый центр. Самый крупный из нас — Лин — был аккуратно окружен и оттеснен поближе к магу. Меня, не сговариваясь, впихнули туда же. Дагон, напротив, выступил вперед. Хасы, дружно вскинувшись, закрыли мастера Драмта своими телами, не пытаясь лезть поперек рейзеров. А Фантомы, напротив, уверенно заняли передовую линию обороны, потому что в отношении нежити имели самый богатый и разнообразный опыт.

Подозрительное место, которое так не понравилось оборотням, практически ничем не отличалось от тех, которые располагались несколькими метрами справа или слева. Десяток старых деревьев, тянущихся кронами далеко ввысь. Мшистые толстые стволы, расположенные в хаотичном порядке. Старая листва под ногами. Комья отвоевывающего себе пространство зеленого мха посреди жухлой, как будто прошлогодней травы. Густой полумрак. Неестественная тишина вокруг. И натянутые до предела нервы, готовые вот-вот порваться от напряжения.

В томительном молчании прошла минута.

Вторая.

Третья.

Улучив момент и поняв, что сиюминутно нас трогать никто не собирается, я осторожно подняла руку и, вытащив из-за пазухи свой рейзерский перстень, выставила его вперед. Последние дни я его не носила — слишком часто он подавал сигналы опасности. А когда пришел Ур, вообще спрятала подальше, чтобы не спугнуть Тварей раньше времени. Но сейчас мы не могли распознать неведомой опасности. На нас не нападали, ни откуда не доносился топот чужих ног, громкие вопли, громогласное рычание. Однако что-то встревожило Мейра. Что-то заставило Лока пятиться и инстинктивно прикрывать побратиму спину. Хварды не трусы, отнюдь. Чаще всего их надо за уши оттаскивать от показавшейся на глаза нежити. А тут им не по себе. Тут у них хвосты непривычно подрагивают. Уши прижаты к голове, в глазах — самая настоящая растерянность. А еще у всех у нас вдруг появилось странное чувство, что мы чего-то опасно не замечаем.

Едва оказавшись на пальце поверх перчатки, чуткий «змей» мгновенно сверкнул глазами и выпустил из себя целый сноп алых лучей, от которых непривычные к такому зрелищу люди едва не дернулись в стороны.

Дагон негромко шикнул, осторожно покосился на выстреливший из-за его плеча «лазер», но потом нашел источник и успокоено отвернулся. Тогда как остальные буквально впились в лучи глазами и принялись, как заведенные, рыскать следом за ними по ближайшим кустам.

Я озадаченно нахмурилась: странно. На этот раз лучи никак не могли сфокусироваться ни на чем конкретном. Они то скрещивались на одном древесном стволе, то начинали неуверенно перебегать ко второму. Затем — к третьему. Причем, каждый раз ненадолго задерживались, нерешительно подрагивая и как бы рассыпаясь веером, а потом будто соскальзывали прочь, не сумев точно указать на причину. Мне потребовалось совсем немного времени, чтобы уловить самые сомнительные участки и вспомнить, что же за Тварь такая способна на столь грандиозный обман. После чего в груди как-то неприятно похолодело. Я сделала знак Лину, чтобы не вздумал шевелиться. А потом наклонилась к уху мастера Драмта и неслышно шепнула:

— Скажите, господин маг: вы умеет снимать полог невидимости?

Тот вздрогнул от неожиданности и покосился на меня дикими глазами.

— Да.

— Тогда делайте. Только тихо. И очень быстро. Хорошо?

— Где? — только и спросил он, понимая, что мы вляпались в серьезную нприятность.

— Шагов на десять по всему периметру. Справитесь?

Маг поджал губы, но потом все-таки кивнул.

— Ас, Гор, Бер… назад на два шага, — так же тихо велела я в оглушительной тишине. — Прямо перед вами — буква «В». Уровень — охренеть какой высокий. Остальные стоят и не двигаются, если хотят жить. Господин Дагон, вы слышали?

Эрхас мрачно на меня покосился, однако тоже кивнул.

— Спасибо. Мастер Драмт, давайте.

Маг, прикусив губу, что-то тихо (даже я не разобрала, что именно) шепнул себе под нос и сделал нарочито небрежный, какой-то слегка театральный пасс правой ладонью, как если бы очерчивал ей в воздухе идеально ровный круг. Спрашивать, зачем ему нужны такие нелепые эффекты, если в магии в конечном итоге играло значение только нужное слово и ментальный посыл, было некогда. Поэтому я отложила неуместные расспросы на потом. И, затаив дыхание, принялась следить за тем, как от длинных, изящных, не слишком привычных к оружию пальцев мастера начало разливаться слабое голубоватое сияние, постепенно распространяющее кругами по всей округе. Но недалеко. Шагов, этак, на десять, как я и просила. Потому что больший радиус был ни к чему: достаточно уже того, что сразу в двух местах перед нашими глазами пространство, едва его коснулся голубоватый свет, как-то странно поплыло, задрожало. Сделалось похожим на надутый через соломинку мыльный пузырь, по поверхности которого пошли забавные радужные волны. А потом внутри пузыря проступила до боли знакомая картина — вывернутая наружу пасть, усеянная острыми треугольными зубами.

Выверна.

Огромная.

Или, прямо сказать, громаднейшая. Потому что ее защитный «пузырь» нижним краем почти касался земли, а верхним подпирал последние ветки высокого, вернее, даже очень высокого дерева.

Как уж эта гигантская Тварь не переломила его своим весом, я до сих пор не могу понять. Пускай у нее маленькое и корявое тело, но пасть-то страшенная. В такую я, как в пасти мегалодона, помещусь в стоячем виде, даже не пригибая головы. Да и зубки у нее соответствующие. Что же касается диаметра глотки, то не зря ближайшие рейзеры против воли попытались отшатнуться — когда на тебя смотрит почти трехметровая пасть, это, надо сказать, впечатляющее зрелище. Неудивительно, что даже Ниш не сдержал судорожного вздоха — гигантские выверны в Хароне не водились. Только большие и простые. А эта была. Ждала в своем обычном нечеловеческом терпении. Ждала, наверное, уже давно, искусно прикрывшись маскировкой невидимости. Причем, когда следом за ней почти перед самым носом Гора прямо из воздуха проступила вторая такая же чудовищная пасть, у эрхаса Дагона странно дрогнуло лицо. А когда я, приложив палец к губам, знаком посоветовала ему обернуться, он вовсе посерел и как-то разом осунулся.

Трое…

На этой невзрачной полянке гигантских Тварей на самом деле было трое. И они сторожили ее сразу с трех сторон, надеясь, что неосторожная добыча, не заметив подвоха, хотя бы одной лапой да влетит в разинутую пасть. Если бы оборотни не ощутили непонятной тревоги, вероятно, так бы и случилось. Однако они — умнички — вовремя спохватились и вовремя застыли двумя серыми изваяниями, позволив нам правильно остановиться и неуверенно оглядеть стены этой изощренной ловушки.

Ас, не производя ни крупицы лишнего шума, очень медленно сделал шаг назад, оставив между собой и выверной небольшое расстояние. Почти одновременно с ним шагнули Бер и Гор, которые тоже оказались к Тварям неоправданно близко. Я знаю, каково это — внезапно обнаружить на расстоянии вытянутой руки вот такую жуткую штуку. В первый раз, когда увидела, сама едва не завизжала. Хорошо, горло перехватило. А братья у меня просто стальные. Даже не дернулись. Не задохнулись, не дрогнули испуганно. Лишь тактически верно отступили и теперь хладнокровно размышляли над тем, как бы половчее подобраться.

«Ну что, морозить будем?» — поразительно спокойно осведомился Лин, когда первое волнение в отряде улеглось.

Я задумалась.

«Надо бы. Вопрос только: с какой начать?»

«Думаешь, они переплетены, как те мелкие в Хароне?»

«Естественно, иначе не сидели бы так плотно».

«А если ударить одновременно по всем?»

«Мысль. Только со щупальцами беда».

Лин шумно выдохнул, едва не напугав этим неожиданным звуком напарника Родана.

«Всех сразу я не успею, — наконец, признался он. — Они магии почти не поддаются, так что силы на каждую уйдет раза в три больше. А если хотя бы одна всполошится, тут будет беда».

«Фарш из нас будет», — согласилась я, напряженно размышляя. После чего снова тронула мага за плечо и очень тихо спросила:

— Вы владеете Школой Льда, мастер?

— Да, — чуть вздрогнув, ответил маг. — Но не очень хорошо. Моя стихия — огонь.

— Не пойдет: огонь на них не действует. Надо заморозить.

— Что?!

— Заморозить, — терпеливо повторила я, дыша ему в ухо. — Иначе их не достать. Хотя бы одну сможете остановить?

Мастер Драмт неуверенно дернул плечом.

— Наверное… да, смогу. Но это истощит больше половины моего резерва.

— Ваш резерв нам нужен лишь до наступления ночи. Так что возьмете на себя левую. Фантомы берут правую. Дагон… Даго-о-н… эй, эрхас! Да нагнитесь же, блин! — я негодующе посмотрела на удивленно повернувшего голову командира. — Что вы, в первый раз, что ли? Выверны никуда отсюда не убегут! И не нападут, пока мы на щупальце не наступим! Идите сюда! Да скорее же!

Эрхас, поколебавшись, сделал осторожный шаг назад.

— Ваши люди сумеют справиться с отростками, если мы их вдруг потревожим? — требовательно уставилась я. — Только с ними. Никуда больше лезть не надо. Сможете?

— Мы не новички, Фантом, — хмуро отозвался Дагон.

— Я знаю. Но с такими Тварями вы вряд ли встречались. Даже Ниш, вон, в ступоре. А мы их уже били. Так что, будете слушать или нет?

Он неохотно кивнул.

— Говори.

— Левую Тварь берет на себя Драмт — он ее морозит, рейзеры рубят и тут же отпрыгивают назад. Ниш, ты слышишь?

— Слышу, не глухой, — тут же дернул ухом эрдал.

— Второй занимаются Фантомы. Ас, Гор — она ваша. Ван, Бер — вы на подстраховке.

— Поняли, — дружно кивнули, не оборачиваясь, Тени.

— Лок, Мейр, вы никуда не ввязываетесь: ваши шкуры мне пока слишком дороги, — прошептала я вопросительно посмотревшим оборотням. — Ваша задача — следить за тем, чтобы никакая другая нежить сюда не пожаловала. Теперь Хасы… Родан, от вас требуется уберечь единственного в отряде мага. Любой ценой. Никаких сцен, никаких геройств и никаких подвигов, но от него зависит слишком многое. Мастер, вы устоите после своей атаки на ногах?

Маг странно покосился.

— Должен. Но какое-то время буду небоеспособен.

— Это как раз понятно, — отмахнулась я. — От вас требуется лишь заморозить вот эту зверюшку на достаточно долгое время, чтобы рейзеры успели подскочить и перерубить ей шею. Она весьма крепкая, если кто не знает, так что поддастся лишь чистому адарону. Но после заморозки станет довольно хрупкой, так что у Ниша проблем возникнуть не должно. Дальше: во вторую Тварь сперва Лин аккуратно отходит и кидает палку, остальное доделывают Фантомы. Тактика испытанная, многократно проверенная. Вопросы есть?

Вот теперь на меня странно взглянули все.

— Ты забыл про третью Тварь, — у Дагона подозрительно сузились глаза.

Я хмыкнула.

— Нет. Не забыл. Третья — моя. Я обещал кое-кому ее зубов приволочь, так что даже не заглядывайтесь. А то знаю я вас: только дай волю, как тут же кто-то примажется. Поэтому фигу. К третьей никто не суется. Она моя. Ясно?

— Зубы? — вопросительно приподнял бровь Ниш.

— Точно. Дарн за каждый по золотому дает. Лару, естественно.

Ниш только фыркнул.

— Куда тебе еще? У тебя и так денег столько, что Фаэс, погрязнув в долгах, скоро передаст свою казну в твое личное пользование.

— А я жадный, — доверительно сообщила я, плотоядно покосившись на безмятежно дремлющую Тварь. — И у меня большие планы на новый вид стали, которую скует Горлопан, когда получит это сокровище.

— Ну-ну… я гляжу, такие развлечения тебе не в новинку? — с сомнением переглянулись Хасы. — Небось, каждую ночь так отдыхал в Хароне?

— Нет, что вы. Всего-то разок в полдюжины дней. Не чаще.

— Значит, ты хочешь, чтобы мы занимались только щупальцами? — с нескрываемым подозрением уточнил Дагон.

Я кивнула.

— Да. Вас шестеро. Как раз по трое на каждую Тварь. С последней не связывайтесь: она слишком велика для вас. Да и не должна рыпаться — я об этом позабочусь. Ну что, господа, работаем? На счет «три» и — начинаем?

Воины переглянулись, подумали, коротко уточнили детали и без лишних слов отошли на свои места.

Сработали, как договаривались: на счет «три». Считал Ас, как самый умный. Остальные Тени привычно ждали, успев приспособиться к моей манере начинать рейд, а остальные, если и удивились, то виду не подали. Да и какая разница, каким будет сигнал?

Я осторожно проскользнула за спину Лина и, сдвинув подальше ножны, внимательно глянула на «свою» Тварь. Большая, сволочь. Даже больше, чем те две. Наверняка, «мамка». Ну, самая старая и опытная. Потому-то я ее никому и не отдам: ее шейка вполне может даже адарону не поддасться. А рисковать тут нельзя — третьего мага у нас нет. Лин, если что, поможет ребятам побыстрее управиться. А мне хватит своего личного и очень тайного оружия, которое я никому не желаю показывать. Моего Эриола. Моего безотказного кинжала-меча, для которого, наконец, нашлась достойная работа.

Он справится. Я точно знаю, что справится — все мое существо стремится использовать именно Эриол. Переданные знания эаров шепчут на ухо, что ничем иным эту заразу не возьмешь, так что он справится. В нем — вся сила древнего Эйирэ. В нем — кровь наследника Эа. И в нем теперь — и моя кровь тоже. Вместе с силой четырех Знаков. Так что у Твари просто нет шансов: если не эар, то я ее прикончу. Если не Эйирэ, то Знаки ее добьют.

Я шумно втянула ноздрями воздух, пристально изучая розово-красную глотку, а потом услышала тихий счет и на слове «три» быстрее молнии метнулась вперед.

Когда выверн собирается в одном месте несколько штук, это, как правило, означает, что они не только родственницы, но еще и сильно зацеплены друг на друга. Щупальцами ли, магией ли своей странной, или чем-то еще. Так что в тот момент, когда жертва касается хотя бы одного из многочисленных, спрятанных под землей, среди кустов и на деревьях щупалец, просыпаются от спячки и мгновенно накидываются на беднягу сразу все. По принципу — кому повезет. Добычей никогда не делятся: среди Тварей это не принято. Поэтому, как только одна из выверн выхватывала себе добычу, всякая борьба прекращалась, и остальные тут же снова впадали в неглубокий сон, экономя силы до следующей трапезы. Иногда они соизволяли ползать или медленно и лениво перебираться с дерево на дерево в поисках удобного места для засады, но это, как правило, случалось лишь тогда, когда их становилось возле «мамки» слишком много и еды на всех уже не хватало.

Здесь выверн было всего три. Но больших, очень больших. Ни одной мелкой в округе, хотя обычно они, если уж заседали всем семейством, то встречались разных размеров и разной степени зрелости. А тут — только трое. Что значит, мелочь или вся расползлась по соседним кустам или, что более вероятно, была уничтожена. Причем, не кем иным, как своими более старшими и голодными соседками. Потому что среди нежити только выверны были склонны к каннибализму. Вероятно, по причине собственной лени и способности расти на протяжении всей своей немаленькой жизни, от крохотных зубастиков до таких же, как здесь, разжиревших, вечно жрущих громадин.

Услышав сигнал, я тут же позабыла про все остальное: выверна была не той Тварью, при общении с которой можно позволить себе отвлечься. Да и времени у нас немного. В идеале хотелось бы забить всех трех одновременно. Но если за Теней я не беспокоилась, то рейзеры могли слегка запоздать. И в этом случае им могла понадобиться помощь. Да и маг у нас, хоть и могучий, но непроверенный. В отличие от Дея, уже наловчившегося дозировать силу, он не мог точно знать, сколько надо вложить в заклинание усилия, чтобы и успеха добиться, и не всполошить всю округу своими магическими экспериментами. Надеюсь, у него хватит опыта ничего не испортить. Иначе было бы грустно думать, что Его Величество ошибся в своем решении.

Уже наметив цель, я ногой подцепила с земли короткую палку и зашвырнула в зияющую впереди пасть. Выверна послушно дрогнула, с глухим стуком сомкнула челюсти и на краткий миг обнажила свою тонкую, уязвимую и очень хорошо укрытую шею.

А я уже была внизу. Я уже держала наготове торжествующе светящийся Эриол. Я уже выпрямлялась и выпрыгивала из низкого сета, одновременно совершая короткую, но очень емкую дугу.

Шея Твари, с легкостью поддавшись магии эаров, тихо хрустнула, и голова выверны мертвым грузом свалилась мне под ноги. Я тут же подпрыгнула, избегая конвульсивно дергающихся челюстей, ухватилась за первую попавшуюся ветку. Стремительно подтянулась, втаскивая себя на то место, где только что торчала широкая пасть. А потом уже без опаски срубила вонзившиеся глубоко в ствол в когти и с удовлетворением увидела, как едва вздувшиеся и прорвавшие кору щупальца, каждое из которых было раза в три потолще моего бедра, слепо разрубили воздух перед деревом и почти сразу обмякли. Слабые, обессилевшие и совсем уже неопасные.

Убрав Эриол, я тут же повернулась к парням.

Ну что? Кажется, управились?

Да. Тени, как всегда, на высоте — Ас с Лином давно привыкли к изобретенной мной схеме охоты. Поэтому, как только я кинула свою ветку, шейри метко плюнул во вторую выверну заранее подобранную шишку. В итоге — точно такая же гулко сомкнувшаяся пасть, такая же конвульсивная дрожь по древесному стволу вплоть до самого верха. Однако, поскольку низко расположенных веток на нем не было, как на моем, ребятам пришлось изрядно попотеть, уворачиваясь от бьющихся вокруг мертвой Твари отростков. И обрубая те их них, которые внезапно оказывались слишком близко. Вот тогда и пригодился Дагон со своими бывшими Хасами, вот тогда и нашлась им работка по нутру. Мясники, блин. Располосовали бедную зверушку так, что кровью улились по самые макушки. Звери. На скаронов бы глянули — те как из салона только что вышли: аккуратные, чистые и ценящие свои адароновые доспехи. Любо-дорого посмотреть.

Так. А что там маг?

Молодец, — удовлетворенно кивнула я, наблюдая за эпической битвой с высоты. — Не подвел, проморозил уснувшую Тварь так, что она аж свалилась со своего насеста новогодней игрушкой. И охотно подставила шею острым клинкам рейзеров. Правда, мечи у них похуже наших, так что возиться им пришлось долго. Но, в конце концов, обманчиво тонкая шея начала поддаваться и отчетливо захрустела под обрушившимися на нее ударами.

— Все, — устало выдохнул Ниш, отделив жуткую пасть от остального тела. — Готова.

Я удовлетворенно улыбнулась и помахала ему рукой. После чего спрыгнула на землю, стряхнула со штанов прилипшие листики и пнула свою законную добычу.

— Ничего поохотились, да?

На меня взглянули диковатыми глазами, но промолчали. И лишь спустя пару минут, когда до них дошло, что все три выверны действительно мертвы, а мы даже серьезно раненых никого не получили, эрдал Третьей Крепости со странным выражением отсалютовал мне окровавленным клинком.

— Признаться, я не верил, что все получится, но теперь… браво, Фантом. Кажется, теперь у нас действительно появился шанс вернуться обратно.