33. Роман. И ты тоже?
Роман с тихой злобой со своего места наблюдал как Барканов разговаривает с Ксенией. Вроде, и причин особых нет, а внутри всё кипит и клокочет.
Вот о чём они так мило беседуют, что обоих придушить хочется? Виктор наклоняется вперёд, трогает её руку, улыбается. Ксения внимательно слушает, отвечает. Лица не видно, но она расслаблена, понятно, что ей с ним комфортно. Куча общих тем. Конечно, он ведь врач. Да ещё однокурсник. Есть что обсудить со старым другом.
Ага, конечно. Этот душка как с Лилькой развелся, пустился во все тяжкие. Баб меняет, как дышит. И на Ксюшу облизывается, будто кот на сметану… И делает это демонстративно, чтобы Роман видел. Смотреть противно. Так бы и врезал по этой ухмыляющейся физиономии…
Ладонь свою поверх её положил. Скотина похотливая. И на него, Романа, взгляды бросает ехидные. Испытывает, сканирует, читает реакцию. Экспериментатор хренов. И нашептывает ей, наверное, какая неисправимая сволочь этот Роман Литвин и прочие гадости…
А самое страшное, что до недавнего времени всё это было правдой. Репутацию Казановы, которой ты так гордился, никуда не денешь. Только работает она сейчас против. Да и Барканов насквозь тебя видит, потому, что сам такой же. Стал. В том числе и по твоей вине… Неприятно…
Ну что, Ромочка, вот и догнала тебя подпорченная карма… Когда уже не ждал. Схватила за шкирку, прижала к стенке. Не получилось всю жизнь беззаботно развлекаться и менять женщин, как перчатки. Всё-таки пришла она, настигла… Сокрушительная, как взрывная волна. Чистая и искренняя. Негасимая и сумасшедшая. Сладкая и болезненная. Умом понимаешь что за чувство, только слово это произнести смелости не хватает… Даже наедине с собой. А вместе с ней появилась бешеная ревность. Просто разрывающая на части. Никто не смеет так смотреть на эту женщину, трогать, говорить что-то на ухо… Чертов Барканов…
Ксения встала с места и протянула Виктору руку. Прощаются. Он приобнимает её и невесомо прикасается губами к щеке. Животное. Пошел провожать до машины.
А как же он, Роман? Она, что, даже не обернётся? Не глянет? До такой степени разочарована признанием о Лиле? Обещала позвонить, как будет готова…
Беги за ней, идиот. Выплёскивай всё, что на душе… Убеждай, признавайся… Расскажи про разговор с Тихоновым, наконец. И про то, что любишь… Не слушай её, будь твёрже. Не дай закрыть себе рот и перевести разговор на другую тему, как было уже несколько раз. Не будь трусом.
Роман бросил на столик несколько купюр и заспешил к выходу.
— Куда так торопишься, Литвин? — раздался откуда-то сбоку голос Барканова, — Она уже уехала.
Роман обернулся и встретился с голубым взглядом исподлобья. Виктор оценивающе осматривал его с ног до головы, как будто что- то прикидывал.
— Даже не думай, что сможешь использовать её как месть мне, Барканов, — ощетинился Роман, — Я запрещаю тебе к ней приближаться.
— Пффффф. Не смеши меня. Да и кто ты такой, чтобы мне что-то запрещать? Никто. Первый встречный. На сколько хватит твоего запала, Рома? На месяц? Потом сам остынешь, найдешь другой объект обожания. Мне даже делать ничего не придется. Просто немного подождать и хорошенько утешить.
— Да пошёл ты… Не лезь не в своё дело. И, даже не надейся, месяц уже почти прошёл…
— Да ты что? — картинно изумился Виктор, — Поздравляю. Идёшь на рекорд.
— Чья бы корова мычала… В общем, я тебя предупредил.
— Твои влажные хотелки, Литвин, меня не интересуют. Теперь я её научный руководитель. Так что видеться мы будем очень часто, нравится тебе это или нет. Смирись. А лучше, отчаливай уже. Оставь её в покое.
— А вот хрен тебе. Откуда такая прыть, Витя? — Роман, задыхаясь от ярости, схватил Барканова за рубашку на груди, — Мне решил за Лилю отомстить по полной? Или Тихоновские деньги отрабатываешь? На какой сумме сторговались старые друзья? Сто? Двести? Мне он полляма предлагал…
— Стоп, — опешил Барканов, — Откуда ты знаешь? И тебе тоже?
Роман медленно отпустил тонкую ткань: — Значит, и тебе… Вот, скотина… И, судя по реакции…
— Да, я его послал. Дичь какая-то. Не думал, что Лёха на такое способен. И ведь хватило совести предложить… Знает ведь, что отношусь к Ксении, как к сестре. Наверное, она права, власть портит людей. Ну а ты-то почему не повёлся?
Литвин раздражённо пожал плечами: — Были причины. С тобой делиться не собираюсь.
— Эти причины очевидны и нарисованы у тебя на роже, — усмехнулся Виктор, — Попал ты, Литвин. Кто бы мог подумать… Не представляешь, с каким удовольствием я сегодня наблюдал, как тебя колбасило.
— Так и знал, что специально провоцируешь.
— Обидишь её — яйца оторву, — предупредил Виктор.
— Не переживай, за неё я сам любому оторву.
— Надо же, какой крутой! Тогда начни с Тихонова.
— Уже начал. Не один ты такой умный. Тем более, там реально есть за что…
— А Ксения-то знает, что её благоверный задумал?
— Нет. Я не сказал. Сразу у нас отношения были не в той стадии. Она могла неправильно понять, а потом — момента удобного не было.
— Я тоже не стал. А надо бы.
— Обязательно расскажу. В ближайшее время. Пусть только сегодняшнюю информацию переварит.
— Да не переживай так. Все будет хорошо. Она же адекватная. Просто дай немного времени. И береги её, Рома. Такие женщины — редкость. Не прохлопай по глупости, — Барканов подал раскрытую ладонь на прощание.
Литвин пожал протянутую руку:
— Не дождёшься. Мой девиз теперь — долго и счастливо.