Глава 25

– Вы притворяетесь его двоюродным братом, Сераф? – обвинительно бросила я, когда мы вышли из ресторана после того, как я подобрала упавший пиджак Джареда.

Я не хотела звучать укоризненно, но чувствовала себя преданной. Хотя это было нечестно с моей стороны. Ашер пытался предупредить меня, пусть и немногословно, что стоит держаться подальше от Джареда.

Ашер скользнул по мне взглядом, его глаза были невероятно яркими, несмотря на темноту улицы Левер.

– Я хорошо его знаю.

– Но почему двоюродный брат?

Как только крылья заполнялись до конца, за ложь переставали снимать перья. Но лгать все же плохо. Особенно когда вы на вершине иерархии и должны подавать пример.

Ашер глубоко вздохнул.

– Я прошу прощения, Лей, но ты и сама знакома с политикой небожителей. Нам нельзя обсуждать грешников с неоперенными.

Я прикусила губу и кивнула, крепче сжимая пиджак Джареда.

– У меня неприятности? Вы поэтому пришли сегодня вечером?

– Ишимы сказали мне, что будут собирать души в Париже, извлеченные из-за человека по имени Тристан.

Я осмотрела темную улицу в поисках ишима или малахима, но не увидела других ангелов. И ни одного человека, если уж на то пошло.

– Я предположил, что Джаред тоже будет здесь, – продолжил Ашер, – и поскольку ты взялась за него, я ожидал встретить здесь и тебя.

– Это не ответ на мой вопрос, Сераф… – я снова внимательно посмотрела на него. – У меня неприятности?

Ашер провел широкой ладонью по своим золотистым локонам до плеч.

– Да.

У меня пересохло во рту.

– Насколько серьезные?

– Мы не должны оказывать влияние на неоперенных, но, Лей, – он остановился, и мое сердце подскочило к горлу, – ты должна отказаться от него.

– Зачем?

– Не спрашивай то, на что я не могу ответить.

– Пожалуйста.

Ашер внимательно изучал разрисованную граффити витрину кальянной, где волнистые стеклянные трубки были покрыты таким толстым слоем пыли, что невозможно было угадать их цвет.

– Ты хочешь вознестись?

– Конечно.

Он снова перевел взгляд на меня.

– Тогда откажись.

– Сераф…

– Прошу тебя, Лей, больше никаких вопросов. Этот разговор, несомненно, уже доставит мне неприятности, – Ашер оглядел небо, как будто над нами парили ангелы.

Я молча пыталась собрать все частички нашего разговора, чтобы догадаться, почему я должна отказаться от Джареда.

– Я не могу умереть, – напомнила я ему.

– Можешь, если не завершишь свои крылья вовремя, – тихо ответил он.

– Но у меня еще есть четырнадцать месяцев.

Его кадык дернулся, что заставило меня понять, как это прозвучало – как будто я больше не стремилась вознестись в ближайшее время.

– Возможно, но эта миссия уже стоила тебе перьев.

Стыд заставил меня поджать крылья. Я не думала, что отсутствующие три пера так заметны, но он был архангелом… всевидящим.

– Я верну их. Джаред готов…

– Не вернешь, если не выберешь другого греш-ника!

Во мне проснулся инстинкт защитника, что не было в новинку. Я всегда защищала своих грешников.

Я прижала пиджак Джареда к своему напрягшемуся животу.

– Он ни в кого не выстрелил сегодня вечером. Он даже никого не ударил. И он защитил меня. Конечно, это уменьшит его счет грехов.

– Его рейтинг не может измениться.

– Но он есть в системе.

– А не должен быть, – выпалил Ашер быстро и тихо, взгляд скользнул по небу и снова по улице.

Если не считать редких автомобилей, с грохотом проезжавших мимо нас, мы были одни.

– Я не понимаю, Сераф. Неужели некоторые преступления настолько непростительны?

Что такого мог совершить Джаред Адлер, что заслуживало постоянной оценки в сто баллов? Я воскресила в голове все свои многолетние небесные уроки, понимая, что ответ на этот вопрос находится вне досягаемости.

А потом осознание выбило из меня дыхание и остановило сердце.

– Он убил ангела, – выдохнула я.

Но как? Только ангельский огонь мог убить нас после появления костей крыльев. А до этого нам не разрешалось выходить из гильдий. Если только небесный ребенок не сбежал в мир людей. Я не могла поверить, что Джаред способен убить ребенка, пока не вспомнила, что он заработал свой рейтинг в восемь лет. Несчастный случай?

– Это был не несчастный случай, – мягко сказал Ашер.

Я и не поняла, что сказала это вслух.

– Так он действительно убил ангела?

Ашер снова стал молчаливым и совсем не помогал.

– Как это вообще возможно, Сераф? – прошептала я, мой голос был таким же серым, как покрывающая кальяны пыль. – Мы бессмертны.

– Не все.

В смысле не все? Я чуть не задохнулась при следующем вдохе.

– Он убил нефилима?

То, что кровь на его руках была не детской, не должно было ослабить мой ужас, но все же это произошло. Нефилимы были паршивыми овцами ангельской расы – смертными, бескрылыми, бездушными.

Если у них заканчивалось время на сбор перьев, то их жалели. Однако же тех, кто добровольно лишался своих крыльев, считали варварами похуже Троек.

Ашер не подтвердил и не опроверг мои подозрения, но я поняла, что правильно собрала кусочки пазла, которые он мне дал.

– Ему было восемь. Дети совершают ошибки.

– Уже поздно, Лей. Позволь мне перенести тебя домой.

Я только однажды пролетала над миром людей, когда заблудилась в отдаленной части Квинса. Я позвонила Еве, которая передала сообщение Офану Грир. Не было ничего необычного в том, что неоперенный мог потеряться, но это было унизительно. Я выплакала так много слез, что город расплылся передо мной, превратившись в месиво из свинцового бетона и буйных огней.

Ашер распушил крылья, их размах и красота заставили меня потерять дар речи. Но потом я осознала, что он сделал это для того, чтобы избавиться от моих надоедливых вопросов.

Я попятилась, пиджак Джареда хоть чуть-чуть согревал мои окоченевшие руки.

– Тебе нечего бояться. Я не уроню тебя.

– Я не боюсь упасть, Сераф.

– Тогда почему ты отходишь?

Запах пиджака перекрыл аромат специй и ветра, исходящий от кожи Ашера.

– Он был ребенком, – повторила я. – Его душа не должна быть обречена на исчезновение.

Ашер сощурился.

– Он был ребенком, который осознавал, что делал. А теперь, пожалуйста…

– Откуда он мог знать? Люди не видят, кто мы на самом деле.

Ашер так плотно сжал губы, что они перестали быть пухлыми. Он выглядел сурово. И это напомнило мне, что я нахожусь в присутствии одного из Семерых и, вероятно, веду себя неподобающим образом. Но ни одно перо не оторвалось от моих крыльев.

Внезапно в памяти всплыло прозвище Джареда, и мои глаза широко распахнулись.

– Он знает о нас!

Губы Ашера сжались еще сильнее.

Люди не могли нас видеть, это подвластно только ангелам.

– Он нефилим, – пробормотала я. – Вот почему он может видеть нас!

Как в замедленной съемке, я вспомнила, как в своей спальне он следил взглядом за потерянным мной пером. И у Лейлы… Его внимание привлекли мои крылья, а не всхлипы Саши.

– Я никогда этого не говорил, – прорычал Ашер, взмахивая крыльями и взмывая в беззвездное небо. Оставляя меня одну на тротуаре без телефона, без денег, только с одним лишь мужским пиджаком и ногами, способными донести меня до дома.

Он ушел, потому что потерял терпение или потому что боялся раскрыть секреты?

Ошеломленная и сбитая с толку, я ждала, что Ашер пожалеет меня и вернется. Однако тот так и не появился. Я пустилась в путь, пытаясь вспомнить, как мы добрались до улицы Левер.

Джаред предупредил меня, что эта часть Парижа пользуется дурной славой. Поэтому я была особенно осторожна и переходила улицу, когда прохожие обращались ко мне слишком шумно или непристойно. После шестого вульгарного оклика я надела пиджак Джареда. И тут мне пришло в голову проверить его карманы. Телефона там не оказалось, но зато нашлась пачка наличных. Очень толстая пачка. Я подумала, что все видят, как она выпирает из кармана, в который я тут же засунула ее назад.

На остановке я села в такси.

– Куда направляетесь, мадемуазель? – спросил мужчина.

Я засомневалась. Но в конце концов произнесла:

– Площадь Вогезов.

Нужно вернуть пиджак его владельцу. К тому же я хотела получить ответы. И раз Ашер не мог дать их мне, я собиралась искать ответы у первопричины.

Первопричины, убившей существо с ангельской кровью.

Мой разум вел войну сам с собой, пока такси мчалось по улицам города. Джаред опасен, но я бессмертна, так что мне нельзя причинить реальный вред. Кроме того, у него было множество возможностей причинить мне боль. Конечно, он обожал ставить меня в неловкое положение, но сегодня он был почти… милым.

Кроме комментария о чревоугодии.

Такси резко остановилось на красный свет. Когда я посмотрела на посетителей в ресторане, захватившем часть тротуара, в моей голове возникла мысль. Однажды я помогла девочке-подростку справиться с неконтролируемым поглощением килограммов еды, которые она сметала за несколько минут. Могло ли одно из перьев, которые я потеряла в доме Джареда, содержать воспоминание об этой девушке с разрушительным пристрастием?

Если Джареду удалось увидеть воспоминания, находящиеся в стержнях перьев, значит, в нем была ангельская кровь. Но у ангелов не было рейтинга грехов. Даже у нефилимов.

Особенно у нефилимов, поскольку у них не было душ. И все же Джаред оказался в системе, значит, душа у него была.

Я зарычала от разочарования, пазл не сходился.

Таксист взглянул в зеркало заднего вида.

– Все в порядке, мадемуазель?

Нет. Все совсем не в порядке. Как раз наоборот – все неправильно. Чтобы не лгать, я ответила:

– Долгая ночь.

К счастью, он не стал уточнять.

– Вас высадить у конкретного здания?

Когда в поле зрения появился ухоженный, тонущий в зелени сквер длиной в квартал, я сказала:

– Около аркады, пожалуйста.

Таксист затормозил на углу улицы Джареда. На счетчике высветилось восемнадцать евро. Запахнув пиджак, я вытащила пачку наличных и поискала в ней двадцатку, но самая маленькая купюра оказалась желтой с двумя нулями.

Когда я передала ее, мужчина покачал головой.

– У меня нет сдачи с двухсот.

– Но у меня нет купюры меньше.

– Я принимаю кредитки.

– Простите, но у меня ее нет.

Было неправильно раздавать не свои деньги, но и не заплатить я не могла.

– Пожалуйста, просто возьмите. И сделайте что-нибудь хорошее на сдачу.

Я собиралась рассказать офанимам, в какую затруднительную ситуацию попала. Буду надеяться, что они поймут и дадут часть моего пособия заранее, чтобы я могла вернуть деньги Джареду.

Мужчина с подозрением посмотрел на желтую купюру. Он так и не взял деньги, так что я положила их на подлокотник и выскользнула из машины. И еле перебирая ногами в туфлях на шпильках, я поплелась под аркадой к малиновым дверям.

Я вытерла мокрые ладони о платье, затем нажала на звонок и стала ждать. Я не была уверена, что меня впустят, но раздался знакомый щелчок. Я пересекла мощеный двор, не сводя глаз с огоньков, запутавшихся в плюще и белых цветах.

Низкий скрип оповестил, что здоровенный телохранитель Джареда Амир открыл дверь, через которую меня провели в первую ночь здесь.

– Джаред дома, Амир?

– Только что прибыл.

Амир не стал меня обыскивать, просто проводил через тихую столовую с украшенным херувимами потолком. Казалось, дом Джареда насмехается надо мной фонтаном и фреской.

У него была связь с нашим миром, но какая именно?

У подножия лестницы Амир сказал:

– Я буду ждать в вестибюле. Спускайтесь, когда будете готовы уйти.

Я кивнула и начала подниматься по лестнице. Перед моим внутренним взором проносились события сегодняшнего вечера. Что меня ждет наверху? Правда? Еще больше загадок? Когда я добралась до лестничной площадки, я сняла пиджак Джареда и повесила на согнутый локоть. Мне казалось неправильным надевать на себя что-то, что мне не принадлежало.

Собрав волю в кулак, я выдохнула и снова вдохнула. А затем постучала.