Глава 38

Я прошла за Мюриэль через двойные двери напротив спальни Джареда. Когда женщина включила свет, я поняла, почему она называла спальни апартаментами. Мы находились в длинном коридоре, который украшали угольные рисунки, изображающие женщин с кубическими лицами и асимметричной грудью на разных стадиях обнажения. Когда я прочитала подпись на краю толстого пергамента, то поняла, что смотрю на безумно дорогие произведения искусства. Мюриэль прошла мимо них, как будто они слились воедино с панелями из вишневого дерева. Вероятно, после стольких лет картины больше не впечатляли ее. В конце коридора женщина открыла одну из двух дверей.

– В этой комнате вырос Джаред.

Я ожидала увидеть спальню маленького мальчика, оформленную в палитре голубых и белых оттенков, с корабликами в бутылках, бумажными самолетиками и корзинами с игрушками. Единственное, что я угадала, – это синий цвет, но он был далек от оттенка полуденного неба, который я представляла. Это был цвет того самого момента между сумерками и кромешной темнотой, когда синий почти что перешел в черный.

Я осмотрела кровать королевских размеров, втиснутую в темную деревянную нишу со встроенными полками, что не очень подходило для ребенка.

– Вы обновили интерьер?

Мюриэль оглядела комнату, словно желая убедиться, что все по-прежнему на своих местах.

– Нет.

Я выглянула в окно, выходившее на высокую серую стену, покрытую коркой голубиного помета и выхлопных газов. Вид разительно отличался от роскошного внутреннего двора с каменным фонтаном и спутанным плющом.

Мюриэль включила свет в смежной ванной комнате, выложенной белой и серой каменной плиткой. Отполированные серебряные светильники отражали мое бледное лицо, измученные зеленые глаза и растрепанные медные локоны. Пока я приглаживала волосы, Мюриэль открыла шкафчик под раковиной и достала стопку сложенных полотенец, которые она положила на край ванны на ножках.

– Почему бы тебе не принять горячую ванну? Я принесу твою сумку.

– Я могу сама за ней сходить, Мюриэль.

– Чепуха. Жди здесь, – женщина похлопала меня по крепко переплетенным рукам.

Она боялась, что я могу сбежать, если спущусь вниз? Эта мысль действительно приходила мне в голову.

Перед уходом Мюриэль открыла кран в ванной, и шум воды развеял тишину.

– Тебе нужна одежда?

– На самом деле я кое-какую взяла с собой, – я покраснела, когда поняла, как это прозвучало. Когда она выгнула бровь, я добавила: – Я сделала кое-что, что разозлило мою семью. Поэтому я не была уверена, что смогу вернуться домой.

Мюриэль нахмурилась.

– Никакие ошибки не способны оттолкнуть близких людей.

Я пожала плечами, и это движение заставило все мои маленькие раны снова заныть. Боль от одного потерянного пера исчезала относительно быстро, однако боль от потери нескольких десятков оставалась.

– Возможно, я драматизирую. Быть может, они бы не оставили меня на пороге.

– Что ж, наши двери всегда открыты для тебя, ma chérie.

Незаслуженная доброта в сочетании с паром, поднимающимся от ванны, внезапно сделали воздух слишком густым, чтобы его можно было вдохнуть.

– Вы даже не знаете меня, Мюриэль. Может быть, я ужасный человек.

В уголках ее темно-синих глаз появились морщинки, как и в уголках рта.

– Ты заставляешь моего мальчика смеяться. Я уже много лет не слышала его смех. Даже будь ты ужасна – а это не так, – я бы оставила тебя здесь, просто чтобы снова услышать этот звук, – женщина сжала мое плечо, проходя мимо. – Я скоро вернусь.

Я так и не сдвинулась с места, пока она не вернулась. Круглое зеркало над раковиной запотело и размыло мое отражение, и я стала похожа больше на призрака, чем на ангела. Это казалось уместным, учитывая, насколько неангельски я себя чувствовала.

* * *

Я отмокала в ванне, пока мои мышцы не расслабились, кожа не сморщилась, а вода не стала прохладной. Затем я медленно вытерлась полотенцем, выжимая пенистую воду с кончиков волос.

Я как раз надевала свежее нижнее белье и футболку большого размера с логотипом «Орлов», которую один из моих грешников подарил мне много лет назад, когда раздался стук.

У меня поджался живот.

– Войдите.

В дверном проеме появился Джаред. Я потянула край своей футболки вниз. Бо́льшая часть моих ног была выставлена напоказ. Что, если вид моих мягких бедер заставит его галантно ретироваться в свою спальню?

Я поискала на его лице отвращение, но обнаружила в основном усталость. Он засунул руки в карманы брюк и прислонился к дверной раме. Сначала осмотрел меня, а затем свою спальню, как будто не посещал ее годами.

Он снял пиджак и закатал рукава рубашки, демонстрируя жилистые, загорелые предплечья, покрытые, как и его грудь, темными волосами. Раньше я не была уверена, что меня привлекают волосатые мужчины. Но, видимо, мне это все же нравилось, потому что его мужественный вид напрягал различные мышцы в моем теле.

– Увидела что-то привлекательное?

Я сглотнула, затем скрестила руки на груди, пытаясь успокоить сердцебиение, пока оно не заставило дрожать все мое тело.

– Я помню, как ты задавал мне подобный вопрос, когда мы встретились.

Уголок рта Джареда приподнялся, когда он оттолкнулся от рамы, ногой захлопнул дверь и неторопливо направился ко мне.

– А я помню, что ты так и не ответила.

Я не сдвинулась с места, когда мужчина подошел ко мне. Без каблуков моя макушка едва доставала до его подбородка.

Джаред посмотрел на меня сверху вниз.

– Ты боялась, что признание непреодолимой похоти будет стоить тебе перышка?

– Непреодолимая похоть… – я закатила глаза. – Признаюсь, я была заинтригована.

– Ха, заинтригована? – улыбаясь, он вытащил одну руку из кармана.

Моя кровь пела от предвкушения того, что он вот-вот прикоснется ко мне. Но он этого не сделал. Джаред потер щетину, и от этого звука у меня по коже побежали мурашки.

– Ну, я был заинтригован тобой с того момента, когда увидел, как ты цепляешься за руку Тристана в своей крошечной маске.

Мое сердце затрепетало от его близости.

– Единственное, что тебя тогда заинтриговало, – это способ уничтожить меня.

Мужчина перестал потирать челюсть.

– Я хотел уничтожить твое платье. И руку Тристана, – подумав, добавил он.

Его рука, наконец, преодолела расстояние между нами и обхватила мой затылок. Я думала, он собирается поцеловать меня, но он просто смотрел на меня, и его темные глаза будто бы потемнели еще сильнее.

– Прошу прошения за то, что Тристан сказал там, внизу.

– Все в порядке, – ответила я, вцепившись в его рубашку, чтобы не упасть. Хотя я не сомневалась, что Джаред может удержать меня лучше. – Ты назвал меня сталкером, помнишь?

Он прижался своим лбом к моему.

– Я так счастлив, что ты преследовала меня, Перышко.

– Ты не выглядел счастливым.

– Проявление эмоций дает людям рычаги давления на тебя.

– Тебя научил этому дядя?

Джаред кивнул.

– Хотела бы я, чтобы меня тоже кто-нибудь научил этому.

Обеспокоенность на его лице заставила меня подумать, что я сказала что-то не то.

– Мир был невероятно серым местом, пока ты, наполненная светом и красками, не ворвалась в мои двери.

– Хах, красками? Ты говоришь о моих волосах? Я всегда ненавидела то, насколько они яркие, – печально добавила я.

– Я бы сказал, что твои волосы – самая сексуальная часть тебя, но я был бы несправедлив к остальным частям твоего сногсшибательного тела.

Жар от моих щек достиг места между бедрами.

– Никто никогда не называл меня сексуальной.

– Только потому, что они воспитаны лучше меня, – Джаред потянул меня за волосы, запрокидывая мою голову. Приятная боль разлилась по телу. – И просто чтобы прояснить, с этого момента только я могу называть тебя так.

Его жар, низкий голос, прикосновения могли заставить мое сердце выпрыгнуть прямо через приоткрытые губы. Я облизнула их, и его глаза вспыхнули.

– Ты тлеешь, Перышко.

– Кажется, рядом с тобой это не редкость, – я снова облизнула губы. – Собираешься просто смотреть на меня или что-то с этим делать?

Губы Джареда изогнулись в улыбке, такой довольной, что это сильно потрепало мне нервы.

– Чего бы хотела от меня, Перышко?

– Для начала ты мог бы поцеловать меня, – предложила я на грани слышимости.

Его темные глаза впитывали светящееся недоразумение, в которое я превратилась.

– Где?

Я резко втянула воздух.

Джаред прижался губами к моей ключице.

– Здесь? – хрипло прошептал он, и я вздрогнула. – Или… – Он потянул воротник футболки и припал к моему плечу. – Здесь? Или… – он проследил языком путь от изгиба моей шеи до мочки уха и втянул ее в рот.

Я начала беспокоиться за сохранность своих ребер. Джаред отстранился, чтобы проверить последствия своих поцелуев.

– Где угодно, Джаред. Только… не останавливайся, – взмолилась я.

– Будь осторожнее со своими желаниями, Перышко. Я чрезвычайно творческий человек, – Джаред отпустил мои волосы, и его пальцы прошлись по моим покрытым мурашками рукам.

Не то чтобы я сейчас ясно мыслила, но какое, черт возьми, отношение творчество имело к… ох!

Джаред опустился на колени, его ладони скользили вниз по моим ногам. Его руки обвились вокруг моих икр, он поочередно поцеловал внутреннюю часть моих коленей. Я чуть не подавилась вздохом. Или это был стон? Следующий поцелуй пришелся чуть ниже подола моей футболки.

Я попыталась схватиться за него и сжала в руках волосы.

– Подожди! Стой… – удары моего сердца отдавали металлом. – Я… – если бы Джаред продолжил, мои крылья превратились бы в дым.

Офан Грир учила нас, что неприлично иметь отношения романтического характера вне брака. Однако предыдущий оргазм ничего мне не стоил. Было ли это связано с тем, что Джаред не совсем человек? Или же потому, что крылья не считались половыми органами?

Джаред поднялся и взял мое лицо в руки.

– Прости.

Безумный смешок вырвался из меня и заставил его нахмуриться. Я собралась. Мне не хотелось, чтобы он подумал, будто я смеюсь над его извинениями.

– Ох, Джаред. Пожалуйста, не извиняйся.

Он нахмурился.

– Я просто боюсь, что ишимы решат кремировать то, что осталось от моих крыльев, – я пожала плечами, и моя спина снова заныла. Вцепившись в кромку своей футболки, я объяснила: – Всю жизнь мне говорили, что внебрачный секс – это плотский грех, который отправит меня прямиком в Абаддон.

Брови Джареда сошлись на переносице, но хотя бы его ноздри перестали раздуваться в муках.

– Значит, без завершенных крыльев тебя могли бы забрать в Абаддон, но в Элизиум нет?

Логическая ошибка, которую он заметил, поразила меня.

– Ты прав… в этом мало смысла. Почему я не подумала спросить это у Офана Грир?

– Ты не потеряла ни единого пера за то, что я сделал с тобой раньше.

– Я знаю.

– Ты не задумывалась, что ваши правила могут быть просто способом держать вас в узде?

– До встречи с тобой нет.

Его пальцы обжигали мои щеки.

– Я не хочу торопить тебя с чем-то, к чему ты не готова, Перышко. Особенно если удовольствие причиняет тебе боль. Но я также не хочу, чтобы ты отталкивала меня, потому что боишься ангелов. Ведь если это так…

– Ты заставишь меня лгать, пока у меня больше не останется перьев? – я сказала это в шутку, но шуткой это являлось только наполовину.

Взгляд Джареда стал острее.

– Что случится, если ты действительно потеряешь все свои перья? Исчезнут ли твои крылья?

Давление его ладоней и пристальный взгляд внезапно стали невыносимыми. Поэтому я высвободила свое лицо из его хватки, сделала шаг назад и уставилась на серый ковер под нашими ногами. Я была готова отказаться от своих крыльев, чтобы спасти душу Джареда. А затем я искалечила их, чтобы ночью меня не забрали с Земли. Поэтому моя реакция на его вопрос была нелепой.

– Мне не следовало этого говорить, – Джаред опустился на край кровати, пружины матраса застонали под его весом. – Я просто ненавижу вашу систему и хотел бы… хотел бы защитить тебя от нее. От них.

Но он не мог защитить меня. Если бы он встал между ними и мной, то пострадал бы… возможно, непоправимо.

– Я не должна быть здесь, Джаред, – сказала я, глядя на его темные волосы, торчащие в разные стороны. – Мне не следовало оставаться.

Он вскинул голову так быстро, что хрустнула шея.

– Я не хочу, чтобы они причинили тебе боль, Джаред.

От удивления он закинул голову еще сильнее.

– Мне? – Голос Джареда звучал почти безумно. Когда он разразился смехом, я поняла, что он не воспринял мое беспокойство всерьез.

– Я не пыталась быть остроумной, – сказала я разочарованно.

Его глаза все еще смеялись, но он собрался, а затем за руку подтащил меня к себе. У меня появилось два варианта: неуклюже упасть рядом с ним или ему на колени. Упасть рядом было более безопасным вариантом. Но я лишилась безопасности в тот самый день, когда прижала ладонь к стеклянному экрану голоранкера и мое имя появилось над трехмерным изображением Джареда Адлера.

Он обхватил меня за талию, чтобы удержать на месте, а затем самым серьезным тоном, который я когда-либо от него слышала, сказал:

– Единственный способ, которым они могли бы причинить мне боль, – это забрать тебя.

Я провела пальцем по его брови, думая о давнем разговоре с Евой. Я спросила подругу, верит ли она в родство душ. Она не спросила, откуда у меня взялась эта глупая идея – я была уверена, что она предположит, будто я прочитала это в одной из моих человеческих книг, – вместо этого она ответила «Да».

Я была так поражена, что таращилась на нее целых две минуты.

«На самом деле ужасно, что такое происходит. Это означает, что малахимы проделали некачественную работу по стиранию воспоминаний душ и предоставлению им чистого листа, необходимого для начала новой жизни. Обычно эти души – те, кто помнит, – тратят так много времени на охоту за душами из прошлых жизней, что почти не развиваются как личности. Они просто растрачивают свое время на Земле».

После этих слов я была немного разочарована в ней, но по совершенно другой причине.

«Может быть, тебе не стоит быть малахимом, Лей».

«Ч-что?» – я заикнулась.

«Ты настолько любишь любовь, что иногда я думаю, возможно, это не самое лучшее призвание для тебя».

Тогда я ощетинилась.

«Только то, что я романтик, не означает, что я бы пренебрегала своими небесными обязанностями».

Ева подошла, села на мою кровать и положила руку мне на плечо.

«Лей, я сказала это не для того, чтобы расстроить тебя. Я просто не хочу, чтобы тебя отправили работать офанимом, потому что ты не решилась вычистить души их предыдущих жизней».

– О чем задумалась? – спросил Джаред, вырывая меня из воспоминаний.

– О давнем разговоре с подругой.

– Уверена, что он был с подругой? Ты выглядишь так, будто хочешь кого-нибудь ударить.

Наблюдение Джареда заставило меня задуматься. Кажется, отправка меня в Париж была не первым неприятным поступком Евы по отношению ко мне. В течение многих лет она заставляла меня сомневаться в себе. Почему я так стремилась не замечать, что она вовсе не была мне подругой?

– Из-за нее я здесь, – я провела пальцем по строчке на кромке моей футболки. – Она предложила мне выбрать тебя, потому что, должно быть, знала, что твой счет не может измениться и я не смогу заработать перья вовремя для… – я замолчала. Вряд ли разумно напоминать Джареду о моем предыдущем желании выйти замуж за архангела.

– Вовремя для чего? – Когда я не ответила, он сжал мои беспокойные пальцы. – Вовремя для чего, Лей?

– Помнишь пари, о котором я тебе рассказывала? – я уставилась на широкую ладонь Джареда, которая обхватила мою.

– Чтобы выйти за другого мужчину? На которое у тебя было сорок дней? – он издал какой-то звук в глубине своего горла. – Как я мог забыть?

– Тогда я этого не понимала – потому что не думала, что кто-то в системе может быть неисправим, – но подруга послала меня к тебе, чтобы устранить конкурентку, – я взглянула на него сквозь прядь волос, упавшую мне на глаза.

Джаред заправил прядь назад.

– Я никогда не испытывал таких противоречивых эмоций по отношению к человеку – часть меня хочет свернуть ей шею, а другая часть хочет пасть ниц к ее ногам.

Я не могла решить, в ужасе я или тронута его заявлением. И то, и другое. Я чувствовала все и сразу.

– Откуда эта девушка так много знает обо мне?

Я прикусила губу.

– Вероятно, она пыталась перевоспитать тебя.

Джаред несколько раз качнул головой.

– Какого цвета у нее перья?

– Почему ты спрашиваешь?

– Многие ангелы появлялись на моем пороге. Мне легче запомнить цвет их выпущенных наружу крыльев, чем лица или имена.

– Желтые с золотыми кончиками, – ответила я.

Когда уголок его рта приподнялся, я поняла, что он вспомнил Еву.

Хоть я и не была уверена, что хочу получить ответ, мазохист во мне спросил:

– Ты и ее привел в свою спальню и устроил ей стриптиз-шоу?

Меня очень встревожило то, насколько ревниво это прозвучало.

Джаред провел большим пальцем по моему лицу, больше не улыбаясь.

– Ты первая, помимо Мюриэль и Тристана, кто видел мою спальню изнутри.

Уверена, Джаред сказал это, просто чтобы подавить мою ревность. С другой стороны, он мог заниматься сексом не только в своей постели. И почему я думала о том, что Джаред занимается сексом? Ох.

Он убрал свою руку с моей и вместо этого обнял меня за талию и притянул ближе к себе.

– Сказать по правде, я не меньше тебя был шокирован, что впустил тебя внутрь.

– Ты не выглядел удивленным.

– Вероятно, потому что бо́льшая часть моей крови перетекла на юг, выведя из строя мой мозг и мимику, – Джаред пошевелился, и что-то уперлось мне в бедро. Что-то слишком твердое, чтобы быть бумажником, и слишком толстое, чтобы быть мобильным телефоном. – Точно так же, как сейчас. Я настолько возбужден, что боюсь оставить синяк на твоем бедре, – мужчина понизил голос. – Или на моем члене.

Мой разум заволокло дымкой, а пульс разлетелся по всему телу, как угли в костре. Я не двигалась, и он тоже, как будто предоставил мне управлять тем, что мы начали всего несколько часов назад.

Я повернулась к Джареду, прежде чем соскользнуть с его колен и оседлать его.

– Думаю, было бы мудро не обрекать окончательно мою душу на муки этим вечером. Но, возможно, мы могли бы проверить границы?

Моя больная спина, по-видимому, болела недостаточно сильно, чтобы удержать меня от бунта.

Его руки поднялись к моей заднице, но не надавили. Сомневаюсь, что это было от отсутствия желания. Его напряженная поза явно говорила, что он ведет войну с самим собой, чтобы не притянуть меня ближе.

– Чего бы ты хотела, Перышко?

Легче было сказать, чего я не хотела. Я прочитала слишком много любовных романов. Или, возможно, меня просто слишком долго сдерживали.

Я качнула бедрами, и выпуклость в штанах Джареда потерлась о мое нижнее белье.

Ощущение, пронзившее меня насквозь, заставило нас обоих затаить дыхание. Джаред сжал челюсть.

– Одежда остается на нас, – прошептала я ему на ухо, одновременно двигая бедрами.

Он издал неразборчивый звук, наполовину стон, наполовину рык.

На третий толчок он поймал мои губы в ловушку и схлестнулся в схватке с моим языком, делая с моим ртом то, что я не позволила бы ему делать с моим телом. Пока я раскачивалась взад-вперед, его молния начала натирать чувствительную кожу под моим черным кружевным нижним бельем. Одна из его рук перекочевала с моей попы на затылок, в то время как другая притянула меня еще ближе.

Когда жар начал нарастать между моими бедрами, мой позвоночник напрягся, как будто готовясь к тому, что перья посыплются дождем вокруг нас.

Джаред разорвал поцелуй, его дыхание вырывалось горячими, тяжелыми вздохами.

– Твои крылья? Как твои крылья?

В груди защемило от его заботы.

– С ними все в порядке.

Я попыталась прижаться к Джареду, но он удержал меня, его взгляд скользнул по ковру и кровати. Когда он убедился, что ишимы не наказали меня, его хватка ослабла, и я навалилась на него. Он вздрогнул и закрыл глаза, его ресницы затрепетали. Он поцеловал меня в одно веко, потом в другое.

– Черт возьми, Перышко, – его голос звучал сердито, почти яростно, как будто давление молнии причиняло ему боль.

– Хочешь, чтобы я остановилась?

Глаза мужчины распахнулись, и он издал лающий смешок. Что на самом деле не было смехом, учитывая, насколько были напряжены его губы.

– Чего я хочу, так это чтобы ты кончила до того, как я испачкаю свои штаны.

Я покраснела.

– Ох.

Джаред покачал головой, по-видимому, удивленный тем, что девушка, додумавшаяся до петтинга, может покраснеть. Или, может быть, я переносила на него свою неуверенность, и он нисколько не удивился.

Пока наши бедра танцевали, его рот скользнул вниз по моему горлу, покусывая и посасывая каждую часть обнаженной кожи. Пьянящие ощущения кружились глубоко в моем животе. Это напоминало гром в палящие летние ночи или вспышки молнии, угрожающей спалить наш мир дотла.

Бедра задрожали, я закрыла глаза и покачнулась. И сила этого единственного, медленного удара разорвала меня пополам, выбивая имя Джареда из моих легких, размягчая мои кости, опаляя мою плоть. Сдавленное проклятие вырвалось у Джареда и эхом отразилось от стен, которые видели, как он вырос из невинного ребенка в порочного мужчину.

Но кто мог похвастаться невинностью на самом деле? Не Ева, которая всю свою жизнь принижала меня. Не Ашер, который несправедливо оценил грешника. Не Селеста с ее острым язычком и еще более острым умом. Не Тристан, который вырвал ногти у мужчины. И не я.

Больше нет.

Когда влажное тепло Джареда впиталось в кружево моего нижнего белья, наполнив воздух знойным мускусным ароматом, я поняла, что не потеряла ни перышка. Несмотря на все их правила и предписания, удовольствие не считалось грехом для моего вида. Я не могла определиться, чувствовать себя возмущенной из-за того, что меня кормили ложью с ложечки, или благодарной за то, что это все же не порок.

– Теперь ты можешь уничтожить мою душу, – медленно произнес Джаред, лениво поглаживая основание моего позвоночника пальцами.

Я пригладила его растрепанные волосы.

– Твоя душа в порядке, Джаред Адлер, но я не могу сказать то же самое о твоих штанах.

Он откинул голову назад, и темные, сияющие волны его смеха захлестнули мое сердце, разом разбивая его на части и усиливая каждый удар.