Эпилог

Спустя 7 лет.

Однажды летним теплым вечером возвращались мы с Ладой из лесу. За травами ходили, да далеко в чащу забрались — вот и подзадержались. Шли, беседовали. Ладушка все о прошлом, о жизни нашей с отцом расспрашивала, о том, как я в поход на вятичей с дружиной нашей ходила. Я и рассказывала неторопливо, как сражаться пришлось с мечом в руках, плечом к плечу с мужчинами, сколько раненных вылечила, скольких к жизни вернула! Не сосчитать того!

Шли, поспешали. Скоро отец со службы вернется, а нас нет — волноваться станет. Да и матушка с бабушкой старенькой с мальчишкой нашим с трудом справляются — Тихомир наш, хоть и тихим, мирным именем назван, на самом-то деле непоседа и бедокур!

В овражек спустились — трава по пояс, трудно идти-то! Глядь, впереди, за стеной деревьев — огни зажглись. В лесу сумерки раньше ложаться — огоньки далеко видать!

— Матушка, что это?

— Не знаю, доченька!

— А давай посмотрим!

Тихонечко, за деревьями прячась, стали подходить к огням этим. И вот перед нами — полянка. На полянке — избушка! А возле избушки — женщина в черном платье на костре обед готовит.

Тихо мы в кустах сидели, да только вдруг выпрямилась она и в нашу сторону посмотрела:

— Выходи, раз пришла!

Узнала я голос ее. Хоть и много времени прошло, но в памяти он навсегда остался. Вышла на полянку, Лада следом. Встала перед Мирой. Не такая она, как в последний раз, когда мы виделись — но узнать, приглядевшись, можно. Хоть и хорошего она мне не сделала ничего, а, как раз наоборот, все равно, по обычаю, поклонилась ей.

— Как живешь, Мира?

— Живу-поживаю… добра-наживаю… а добро мое, как и твое — вон в чем!

И на крылечко избушки своей показывает. А на крылечке том мальчонка стоит в рубашенке коротенькой. Увидел чужих и к Мире в ноги кинулся:

— Маменька, кто это?

Улыбнулась я.

— Права ты, Мира, лучшего добра и не надобно!

- Подобрала я его, сиротой остался. Да вот и живет со мной уж третий год.

Недолго поговорили мы. Распрощались. Мы с Ладушкой домой пошли. Думалось мне по пути, что Бог всегда каждому по заслугам дает. Видно, и Мира заслужила чем-то счастье свое…

Конец