Глава 29. Самый важный хранитель

Урс лениво наблюдал за перемещениями Мышки. Она была уверена, что очень незаметно крадётся к яблоне около забора, чтобы с неё перелезть на дерево, растущее на улице, и смыться на прогулку. – До чего же упрямая!– с некоторым даже восхищением вздохнул Урс. – И не только она… – Бэк смотрел на Степашку, который упорно вставал на ноги, радовался этому, а потом плюхался на четвереньки.– И чего он мается? На четырёх лапах и удобнее, и надёжнее. – Человек потому как!– содержательно объяснил Урс.– Положено ему. Он вздохнул. Аечка вообще перестала смотреть в его сторону, как только Степашка начал пытаться ходить. Нет, он понимал, что это для неё важнее, но так тосковал, что даже старался лишний раз на псицуне смотреть. – Пойду загоню Мышку, – вздохнул Бэк, покосившись на друга.– А то уже почти до яблони доползла. Алёна страховала Степашку в его наиболее рискованных попытках. – Аечка, может, ты к Урсу пойдёшь? Стёпке сейчас ничего не угрожает. – Да как же я пойду, если он так старается! Надо же поддержать. Нет, я вижу, что ты ловишь, но он же должен знать, что я рядом!– Ая кивнула на малыша, упорно встающего на ноги. Говорила-то она по-собачьи, но Алёна её отлично поняла. – Он сейчас только начинает ходить. Потом будет учиться бегать, потом падать отовсюду. Это же мальчик! Мы не сможем его уберечь от любого падения. Это ему тоже нужно – уметь падать, – Алёна насмотрелась на мальчиков, которые до одиннадцатого класса оберегаемы настолько, что даже не представляют себе, как им куда-то двигаться самим без направляющих рук мам, бабушек и пап. Почему-то дедушки реже всего участвовали в «вождении деточек». Айка серьёзно обдумывала сказанное Алёной. Резон был. Только очень трудно было заставить себя отойти подальше. – Мяун говорит, что это называется занянькивание! – очень серьёзно добавила Алёна, авторитет Мяуна был непререкаем, и Айка решилась. Встала и отошла чуть подальше. Потом ещё подальше, а потом незаметно для себя оказалась около Урса. Пристально смотреть не перестала, конечно, но Урсу стало значительно легче жить. Матильда довольно кивнула. Она наблюдала за этой картиной из окна и рассуждения Алёны очень поддерживала. – Умница Алёна. Мальчишек нельзя давить круглосуточной опекой – это плохо заканчивается. Так, мы всё подготовили? – Да, к крещению всё готово. Только не знаю, куда Лёха опять девался? Лёха уже успел пожалеть о решении стать крёстным. Оказывается, надо учить три молитвы и со священником разговаривать. Нет, выучить-то он выучил, ничего там страшного не было, а вот беседа со священником пугала до дрожи. Как выяснилось, тоже очень напрасно. Батюшка оказался нестрашным, с чувством юмора отнёсся ко взъерошенному и сердитому поначалу подростку, благо, свои сыновья имелись, и через полчаса Лёха болтал с ним совершенно свободно, будто со старым знакомым. – Понимаешь, это ведь не просто участие в традиционном обряде. Это очень серьёзная штука! Крёстный – это на всю жизнь, и отказаться от крестника потом уже нельзя. Ты берёшь на себя ответственность за этого человека. Так что, если не уверен, лучше не стоит, – говорил священник. Лёха и собрался было отказаться, зачем это ему, проблемы только? А потом вдруг вспомнил, что Матильда и Павел, и Алёна с бабушкой тоже могли так же подумать. Нафиг он сам им сдался? Но они-то не так не подумали. Да и потом, не хочет он быть в стороне от семьи. Да, вот такая у него семья, и он с ними! – Я того… Я понимаю. – И всё равно хочешь? Сам, а не потому, что тебя попросили и неловко отказаться? – улыбнулся священник. – Мальчишки – штука сложная. – Я в курсе! – рассмеялся Лёха. – Сам такой. Наверное, поэтому и надо! Я-то все эти фокусы знаю, так что прослежу, чтобы Стёпка потом наших не сильно доставал и не фордыбачил. Наши… их… Их нельзя обижать! Он незаметно для себя стал выяснять то, что ему было интересно самому, а потом вдруг припомнил об одном странном событии и спросил: – А вот почему у вас бабки, ой, то есть старушки, ой, ну… женщины пожилые крестятся на какую-то стенку полуразваленную. Там, около леса? – он махнул рукой, показывая направление. Он видел это несколько раз, только не решился подойти к пожилым женщинам и спросить. Как-то неловко было… – Это потому, что там тоже был храм. Деревня была большая, вот и построили когда-то две церкви. Одна – наша, сохранилась. Да, сделали складом, но не разрушили. А вторая – около леса, ту развалили. Правда, она построена была крепко, одну стену так полностью и не смогли разбить. Кто из прихожан постарше, те помнят сами, а скорее всего, им родители рассказывали, – объяснил батюшка. – Так церковь-то разрушена, что на это место креститься? – Говорят, что, когда храм построили и его освящают, ему даётся ангел, да, так же, как и человеку при крещении. И этот ангел с горящей свечой в руках стоит над местом, где был алтарь, вечно, пока существует земля. – И даже если храм разрушат? – тихо спросил Лёха. – Да, даже если разрушат. Наверное, люди знают об этом, вот и показывают ангелу, что помнят о храме и его служении. Лёха после того разговора уже несколько раз подъезжал к тем развалинам, густо поросшим кустами и деревьями, задумчиво смотрел на них. Одно дело – в церкви, под крышей… как-то так и не задумывался он о том, что у ангелов такая трудная служба, а тут, около этой стены, которая была всего-то чуть выше его роста, ярко представлялось, как стоит один-одинёшенек Ангел-хранитель разрушенного храма. А потом он зазвал туда на прогулку Урса и изумился. Пёс не пошёл близко к стене, зато поднял голову и явно смотрел вверх. – Ты его что, видишь? – почему-то шёпотом спросил Лёха. Пёс покосился на него и вздохнул. – Вижу, конечно. Это вы редко-редко можете их видеть, а нам-то проще, – ответил он по-собачьи, но, кажется, мальчишка понял, уселся рядом и задумчиво посмотрел вверх. – Странно как. Мы живем, живём, а так мало видим. Собаки иной раз видят больше. Что с нами не так? – Всё так. Так, как положено, раз ты про это задумался, – мог бы сказать Урс, но вместо этого просто уложил голову Лёхе на плечо – утешил. День крещения выдался солнечный, радостный, яркий. Июль полил дорогу ласковым грибным дождиком, прибил пыль, встряхнул над озером яркую радугу. Светлана и Лёха, как крёстные, стояли около купели, Стёпка, как и полагается, басовито запротестовал против незапланированного купания, да ещё в незнакомом месте, но так как характер он имел покладистый, то решил не скандалить. Чего, в самом-то деле, вопить просто так? В окна старого маленького храма вливался солнечный свет, только почему-то не так, как в обычные дома – нет, он был похож на светлый осязаемый плотный поток, который, кажется, можно было рукой потрогать. Худощавый невысокий батюшка одобрительно улыбался серьёзному Стёпке, Алёна волновалась у входа с пелёнкой. Всё шло замечательно! Домой проезжали мимо той самой стены, и Лёха, внезапно обернувшись, увидел кое-что неожиданное – чубушник, затянувший развалины старого храма, почему-то выпустил вверх длинную-предлинную безлистную ветку, и на самой её вершине расцвела пышная удлинённая кисть цветов. – Словно огонёк у свечи, – пришло в голову Лёхе. А потом, когда они доехали до дома, он увидел, что и Урс, и Аечка, выбежавшие их встречать, явно смотрят не на самого Стёпку, а на что-то за ним. – Ну да, видимо, они его видят, – кивнула Лёхе Матильда. – Теперь-то он рядом со Стёпкой. Да, поздравляю тебя! – Спасибо! – солидно кивнул Лёха и покосился на необычно безмятежную Светлану. – Кстати, она тебе теперь кума, – рассмеялась Матильда. – Тоже родня, как ни крути! Урс привычно устроился на крыльце и тут же подскочил на лапы, уловив шаги Аечки. –Нас отпустили побегать, – Айка довольно виляла хвостом. –А Стёпа?– Урс кивнул головой на дом. –Можно уже не так пристально следить. У него есть самый главный хранитель, – Айка радостно вздохнула.– Побежали? *** Тамара Ивановна долго раздумывала над одной идеей. Потом советовалась с мужем и наконец-то решилась. Результатом этого стал звонок Матильде Романовне. – А можно вас в гости пригласить? Мне очень хочется вам всем кое-что показать! Пожалуйста, приходите и собак берите, они у вас замечательно воспитанные! Коллектив собрался в гости оперативно и дружно. – Блииин! Ничего себе, кроль! – ахнул Лёха, увидев громадную зверюгу. – Да, это Флорик, он ласковый и славный. А вот… Посмотрите, – Тамара указала на вольер за роскошными кустами сирени. – Ваш старый знакомец – Виль. – Вы ему компанию взяли? – обрадовалась Матильда Романовна. – Да, и он сам её выбрал. Мы ездили в енотовый приют все вместе – мы с мужем и Виль. Она молоденькая совсем, пока очень скромная, но Виль прямо расцвёл. Они друг другом занимаются – делят еду, ругаются, мирятся, шёрстку приводят в порядок, прячут лакомства, находят лакомства, воруют друг у друга. Стирают что-то постоянно. Я вот им придумала стационарное озерко из корыта. Очень удобно. Приварили кран, спустить-налить воду можно, – Тамара кивнула на корытце, которое одним концом выступало из-под нижних прутьев клетки. – Вообще, спасибо вам большое. Я-то Виля воспринимала как проклятие, да и он меня, видимо, так же. А теперь всё стало значительно спокойнее и лучше. – Я очень рада! – Матильда и правда была довольна. – А как там партнёр вашего супруга поживает? – Гоша? Замечательно! Просто замечательно! Очень осторожно уточнил у меня, можно ли подарить Мише письменный прибор из малахита, – рассмеялась Тамара. – Я разрешила. – А кивсяки? – Весь офис не нарадуется! Гошенька теперь к ним подходит так опасливо. Постучит по стенке, они выберутся, он им трухи древесной подсыплет… подумает, свалит подальше. Верочка, секретарь, утверждает, что каждый раз ждёт, когда же он скажет «цып-цып-цып». Про капибару и минипига больше не заикается. Правда, мы с Вилечкой его снова навестили. Так сказать, в виде превентивного удара. – Виль снова его бумажник в унитазе топил? – cветским тоном поинтересовалась Марина Сергеевна. – Неее, так жаль, но не успел! Вообще, забавно вышло. Приехали мы. Нам все так обрадовались, так возликовали. А Гоша нас как увидал, как подпрыгнет! Схватил гаджеты свои, ежедневник, бумажник и в сейф спрятал. И запер! А Вилечка, зайчик мой умненький, сразу лапами к ключикам и потянулся. Они же звенят. Еноту интересно сразу стало! – А Гоша? – Матильда Романовна с одобрением покосилась на Виля. – Ах, так уж странно себя повёл, так странно! – рассмеялась Тамара. – Выхватил ключики, заметался, сунул в ящик стола и его задвинул. И что этот ящик еноту? Ну, право же, смешно сказать! Виль его открыл раньше, чем Гоша про это подумать успел. Тогда Гошенька ключики схватил, трогательно встал на цыпочки и уложил всю связку на шкаф для бумаг. Довольный такой… Наивный… Глаза поднял, а на него со шкафа уже Вилечка смотрит и лапы жадненько так к связке протягивает. Ну, тут уж Гоша не выдержал! Подпрыгнул, цапнул связку со шкафа, аж енота удивил, и кинулся в приёмную к Вере, вручил ей ключи и говорит, что, мол, иди на обед! Это в десять-то часов утра! – Надеюсь, Верочка не оплошала? – Неее, она умница. Ключи приняла и прямо улетела из офиса. Так что у Гоши теперь алгоритм спасательных действий отработан. Правда, он ещё не видел Евочку, – Тамара кивнула на второго енота. – А мне, знаете, так понравилось Гошу пугать, что прямо жду не дождусь, когда осенью с дачи обратно в город переедем! Тогда-то можно будет к мужу гораздо чаще наведываться! Благо ему самому наши визиты очень нравятся! Урс, пока люди разговаривали, подошёл к вольеру. – Ну, и как тебе теперь? По воле не скучаешь?– любознательно уточнил Урс. Виль хмыкнул.– Я тут посмотрел, как Ева жила… Нет уж. Спасибочки! Приличным енотам лучше живётся у моей Тамары. Правда, я енот добрый. Разрешил ей Еву взять! Пусть и она в нормальном доме поживёт!– он важно покосился на свою миниатюрную и пока ещё худенькую подружку.– Об одном жалею – что я тому паразиту с когтями на лбу не успел накостылять! – Так это легко устроить! Кешу можно прямо сюда позвать, и ты выполнишь свою мечту!– хмыкнул Урс.– Кеша – он козёл очень даже лёгкий на подъём. И в гости ходить любит. Вместе с когтями на голове. – Зачем же… Это… такие хлопоты. И Тамаре нашей неприятно будет, и Ева испугается!– заторопился Виль.– И вообще, иди уже. Стирать мешаешь! Что за звери, право слово. Ходят тут, лапами пылят, приличных енотов отвлекают! Урс только фыркнул насмешливо, а уходя, обернулся. Ева перебирала шёрстку на спине Виля, а тот блаженствовал. – Полоскучих инотов теперя цельных два? – Рыжика в гости не взяли, и он приставал с вопросами к псам. – Инот Виль и инотиха Вилька? – Нет, её Евой зовут!– вздыхал Бэк. – Инотиха Ева… – Рыжик покатал имя на языке. – Чего токмо не придумают! Ой, а у нас Стёпа идёть! – Чего ты фантазируешь?– Бэк устал от разговоров, ему хотелось улечься в тенёчке и подремать, а тут Рыжик постоянно что-то болтает. – Ничиииго я не фун… не фантазифирую! Стёпа идёт! Вон жеж! – Рыжик махнул лапой, и Бэк, обернувшись, замер. Стёпка, сосредоточенно наморщив лоб, шёл к Алёне, протянувшей к нему руки. Айка держалась чуть в стороне, чтобы не мешать своему человеку делать первые шаги. На крыльце обнялись Марина Сергеевна и Матильда, к забору подползала хитрая Мышка, Тенька кралась за ней, Лёха, злорадно ухмыляясь, готовился Мышь перехватить, а белоснежная Аля наблюдала за всем происходящим с перил крыльца. – Вооооть. Усе-усе при деле! – объявил Рыжик. – Пирям как положииино! То есть покладено! Урс, а Урс, я пирявельно сказал? У нас же висё хорошо?! – У нас всё отлично! – счастливо вздохнул пёс из породы хранителей. Конец шестой книги.