Глава 4. Хозяева для реактивного таксосокровища

Таксокатализатор в действии оказался весьма активен и неутомим. Ириске раньше не доводилось попадать в такие приятные компании. Играть с другими собаками можно было только на прогулках, но не было любящих хозяев, которые давали бы ей возможность поиграть. Домработница гулять с собакой не любила, других собак боялась, а опасаясь за сохранность хозяйского имущества, которым являлась такса, обходила парки и скверы как можно дальше, волоча псинку по улицам и малолюдным дворикам. Так что прелесть возни, беготни, прыжков и полётов Ириска открыла для себя только сейчас. – Шшшшшуууххух! – говорил диван, когда на него прилетала Ириска. – Дзззень! – соглашались с ним чашки в буфете. – Блямсссс! – звякала кастрюля на плите. Ну, уж в этом-то Ириска не виновата! Это Бэк не рассчитал и врезался в духовку. – Как ты-то в это вляпался?– насмешливо фыркал Урс, сочувствуя виноватому Бэку. – Да как-то она так заразительно несётся… Вроде и не собирался, а уже смотришь – тоже бежишь за ней. – За ней всё бежит. Всё, что не закреплено, – вздохнула Айка и тревожно оглянулась на детскую. Как-то ей живенько представилось, что её Стёпа учится ходить, вокруг носится эта колбаса на коротких лапках, а уже за ней, словно подхваченное вихрем, летит всё-всё, что есть в доме! – Надо её устать!– решила она.– Ну, чтобы она устала. Они с Урсом сидели в детской и тихо переговаривались. – Может, если её очень-очень хорошо выгулять, она успокоится?– наивно понадеялся Урс. – Надо пробовать! Я слышала, как Алёна говорит, что Стёпа ходить будет учиться. Нет, ещё не сейчас, но уже в этом году. Я даже подумать не могу о том, что будет, если он пойдёт, а она побежит… Урс покосился на Айку и подумал, что, кроме Стёпы, дома вполне может учиться ходить ещё кто-нибудь… Он пока не знает, когда. Может, и не скоро, но ему очень хотелось бы, чтобы эти кто-то были! Ему представился его щенок. Толстенький, пушистый. Смешно переваливающийся на ещё разъезжающихся на полу лапах. И вот этот щенок идёт себе, идёт, и вдруг из-за поворота вылетает, размахивая ушами, эта самая колбаса на коротеньких лапках, а за ней летят всякие вещи, все, которые могут сняться с места иииии… – Ты чего?– Айка изумлённо смотрела на Урса, у которого вся шерсть встала дыбом, глаза засверкали, а общий вид получился настолько диким, что Тень, заглянувшая в комнату, быстренько умчалась прятаться. Чисто на всякий случай! Урс смутился, встряхнулся, заюлил: – Да я это… Ну, представил, как она тут носится. Неее, ты права-права. Её надо угулять! Для усиления группировки угулятелей Ириски был привлечён Бэк. План разработали на обоях, завистливо поглядывая на рулончик знаменитой бумаги, от которого отгрызть кусок не получилось. Наверное, именно из-за отсутствия правильной основы, план и потерпел сокрушительное поражение! – Из чего их делают-то? А?!– пытался отдышаться Бэк, который первый носился с Ириской.– Я устал, а она хоть бы притормозила! Так это ещё хорошо, что она у нас одна… А если бы их тут было много? – здоровенный ротвейлер представил себе несущуюся толпу такс и от ужаса нервно зевнул. – Жууууть. Фу-фу, не думать, не думать об этом! А то ещё приснится! Айке и Урсу повезло не больше. Нет, любой из них легко обгонял смешную коротколапку. Только им надо было не обогнать, а утомить! И вот с этим-то и вышла полная засада. – Даже жалко, что больше бегать не будем!– жизнерадостно протявкала Ириска, возвращаясь домой. – Ну ничего! Я с Тенечкой в прятки поиграю, а с кошками в догонялки и за хвостик цапалки, а потом к Касе пойду и там поиграю, а потом вернусь домой и с вами, да? Она не видела, с каким ужасом переглядываются за её спиной крупные собаки. – Нам конец! Она не устаёт!– простонал Бэк, сидя в тёмной гостиной и наблюдая за полётом мячика, который бросал Лёха, и левитацией Ириски, мельтешащей в коридоре – она в прыжке ловила игрушку и радостно возвращаясь к источнику радости и развлечений. – Она что, на ушах летит, что ли? Или хвостом вращается?– заинтересовалась Тень, которая устала ужасно, легла пластом на коврике и напоминала тень от морской звезды с хвостиком-сабелькой. – Нет, она на таксодвигателе!– вздохнула Айка, которая, пока жила на стоянке машин, про всякие двигатели наслушалась достаточно.– Видимо, он не устаёт, какой-то самозаводящийся… Рыжик, который сам бегать любил, а когда бегали по нему, очень не любил, залез повыше на спинку дивана и вздыхал. С одной стороны, ему Ириску было очень жалко, а с другой… Она уже раз восемь только за сегодня промчалась по котику и справа налево, и слева направо, и по направлению от головы к хвосту, и наоборот. Даже наискосок, и то его потоптала! – Она всё бегаит и бегаит… А мы гиде будим жить? Она даже на стень бегаит! – Ну, это ты преувеличил, – фыркнул Урс. – Нее, вона следы! – Рыжик мотнул головой на явственные отпечатки лап над диваном. – Она бегала по цветую, а потом шнырь сюда и шуууух по стене! – Рыжик перевернулся на спину и взмахнул всеми лапами, чтобы показать шныри и шухи, но не удержался на диванной спинке и съехал на сидение. – Н-даааа, это она так и на шкафы полезет!– простонал Бэк. –Уже пробовала!– свесилась со шкафа Мышка.– Она бежала за Алей, потом прыгнула на диван, потом на спинку дивана, потом на подоконник, а потом попыталась запрыгнуть на шкаф, и ей почти удалось. Немного не хватило, и она брякнулась в дерево. Мышка обиженно сверкнула глазами. Ей категорически было запрещено подходить к огромному горшку с лимоном, а эта колбаса с короткими лапами там топчется почём зря! –Она его вообще-то выкопать хотела!– подала голос обычно тихая Аля.– То есть не дерево, а нору. Но я сказала, что Алёна расстроится, и она не стала копать сильно. – А как стала?– удивился Урс. –Ну, пока я говорила, она немного того… ввинтилась. Вон, земля у стены накидана. Урс подошёл к горшку, сунул туда нос и чихнул.– Хорошо хоть корни не задела! Алёна это дерево любит, хотя как по мне, так берёза приятнее! Топот очередной охоты за мячиком заставил заговорщиков нервно переглянуться. –У меня Максим ушёл в нору и сказал, что не выйдет! Он её боится!– сообщила Мышка.– И не выходит, только чавкает там на нервной почве. – Даа, это уже никуда не годится. Если он постоянно жрёт, Алёна будет у него постоянно убирать! Хомяка надо выключить. Ой, Мышь, не ярись, я не это имел в виду, – заторопился Урс. – В смысле, переключить на что-то хорошее. Бумажки ему принеси. Помнишь, он обожает бумажки. –Ааа, из людского туалета? Да, это можно, – обрадовалась Мышка. – Главное, чтобы Ириска не увидела! Пойду ночью!– спланировала Мышь Положительно, с прибытием в теремок Ириски все планы старожилов проваливались с треском! Услышав соблазнительный шорох из туалета, Ириска прокралась туда, обнаружила там Мышку, снявшую рулон бумаги с держателя и волочащую его Максу. С восторженным писком Ириска схватилась за конец бумажного рулончика и помчалась вперёд, навстречу приключениям! Мышь только зубами клацнула, ощутив, что добыча вырывается от неё и укатывается за таксой. – Всё! Сейчас поймаю и укушу! – решила она, включившись в погоню. Ириска, полная счастья от того, что игра продолжается и к ней присоединилась Мышь, бегала по квартире, старательно обматывая все попадающиеся на пути предметы новой чудесной игрушкой. – И ни фига ж себе, какая фантасмагория! – ошалело озирался Лёха, вышедший по известной надобности к нужному помещению. – Обалдеть! Неее, какие там панды с бамбуком! От этой собаки даже черепахи рок-н-ролл танцевать будут! На шум выглянула Матильда, поправила очки. Сняла очки, старательно их протёрла, заново пристроила на нос, осмотрела поле битвы за душевное здоровье хомяка Макса, ставшее местом безвременной кончины сорока восьми метров туалетной бумаги, и изрекла: – Ну, и чью рыжую морду мы будем искать? – Бааа! – Лёха старательно зажимал себе рот, пытаясь не расхохотаться в голос и не разбудить всех. – Гляяянь! Из-под столика у дивана раздался тихий шорох, и к Матильде выполз холмик туалетной бумаги. Холмик передвигался медленно и обречённо, странно вибрируя по дороге. – Боиссся? Прально боисся! – констатировал заспанный Рыжик. – Трясёсся? Трусись? – Агааааа… – проскулила Ириска, вдруг сообразившая, что до её игры это место выглядело как-то иначе. Она как-то проделала это у старых хозяев и её побили туфлей. – Я забыыыыллааааа, что так нееельзяяяя. – Да я ж тебя умоляю! Чего ты так трусишься? – Матильда и без перевода Рыжика всё поняла, раскопала из-под обрывков бумаги колотящееся мелкой дрожью существо, мигом ставшее самым несчастным в мире, и прижала Ириску к себе. – Да! Непедагогично! – фыркнула она в сторону Лёхи. – И что? – И то, что я тебя люблю! – рассмеялся он сдавленным шёпотом. – Ладно, погладь эту чучундру, а я пока соберу бумагу. Надо же, сколько, оказывается, её в рулончике-то! Кто бы знал, что это можно в такой потрох растерзать! – Эх ты, чучундра Ириска! – Матильда успокаивала таксу. – Да, по-хорошему, поругать тебя надо, а то и наказать, бумагу-то я у тебя уже отнимала! Но рука-то не поднимется! А кто я такая, чтобы издеваться над собственными конечностями и нервными окончаниями? Утром приунывшие собаки, хмуро переглядываясь, наблюдали, как Ириска носится за радостным Добби. – Она реально не устаёт! И чего нам делать? – вздыхал Бэк. – Она же кого угодно загонит на ёлку! – Почему на ёлку? – удивился Урс. – Потому, что она туда не полезет – пузу колко, а тому, кто от неё спасается, уже всё равно! – грамотно аргументировал Бэк. – Ну, видишь… Добби нравится. И Мэгги с радостью играет, – вильнула хвостом Айка. – Сумасшедшие исключения! – фыркнул Бэк. – Да уж… И куда нам её девать? – вздохнул Урс. – Куда девать… Куда нам от неё бежать? – понурился Бэк. Нравилось не только Добби и Мэгги, но ещё и Лёхе. Он с восторгом рассказывал о новой собаке другу и соседу Андрею: – Да ты приходи, сам увидишь. – Мама запрещает к вам часто ходить, – смутился Андрей. – Говорит, что надо совесть иметь и не надоедать. У вас же грудной ребёнок. Её, когда я маленький был, по ходу, преследовала вся родня и знакомые, поэтому она старается сдерживаться: и сама к вам не ходит, и мне не даёт. Лёха призадумался, а вернувшись из школы, отправился к Матильде. Изложил ей слова друга и уточнил: – Ба, а я его приглашал, и он приходил… Нельзя, да? – Лёшенька, мы же Алёне можем совсем не мешать. Ты приводи Андрея сюда, только и всего! – А тебе я не мешаю? – смутился Лёха. – Разве что глупыми вопросами. Вот как последний! – рассмеялась Матильда. Правда, сама сходила и уточнила у невестки, а не будет ли она против того, что Матильда воспользуется гостиной, пригласив в гости старого знакомого. – Матильда Романовна, вы чего? Что же вы такое спрашиваете? Единственно, я, наверное, схожу погуляю со Стёпкой, чтобы он концерт в это время не устроил, – забеспокоилась Алёна, а узнав о том, что Ульяна не пускает к ним Андрея, боясь побеспокоить Степашку, и вовсе расстроилась. – Да они же очень спокойно себя ведут! Чем они мешают? Неужели я выгляжу как эта… яжемать? И потом, Стёпка уже не такой и крошечный. Ему, наоборот, людей видеть надо! Короче, Лёхе я скажу, чтобы дурью не маялся. Если уж Стёпу Ириска никак не смущает, то и Лёше с Андрюшкой надо будет на люстре висеть и вопить как парочка Тарзанов, чтобы ребёнка чем-то удивить! В результате этого разговора события начали развиваться неожиданно. – Блин, какая классная собака! – восхищался Андрей, валяясь на ковре в гостиной. На его голове расположилась явно улыбающаяся морда Ириски, а собачьи длинные уши красиво обрамляли Андрюхину физиономию. – Да вы прямо одной масти! – хохотал Лёха. – Действительно! Цвет в цвет! – удивилась Матильда, а заметив, как умильно Ириска льнёт к Андрею, призадумалась. – Хе… А что, если… Зазвать в гости Ульяну оказалось очень просто. – Милая, ну что же вы так нас позабыли? – Матильда могла и белого медведя в парную заманить, что там приятная и милая соседка, плёвое дело. – Да я тут подумала, что ж я как Буба, лезу к вам и лезу… – смутилась Ульяна. – А у вас маленький. – Про Бубу я даже слышать не хочу! И не думайте себя с той особой сравнивать! А про ребёнка… у нас маленький, но не хрустальный, а нормальный, общительный и весёлый человек! Алёна так и вовсе расстраивается, заходите скорее! Я теперь понимаю, почему Андрея пришлось чуть не силой затягивать. – А где он? У Лёши? – Нет, Алёна пригласила их в гостиную, они там с новой собакой общаются. Да вы сами посмотрите. Ульяна про таксу была наслышана от мужа. И мало того, что наслышана, так ещё и поражена совершенно восторженно-мальчишеским выражением лица своего супруга, когда он про Ириску рассказывал. И с Мэгги она ладит, и весёлая, и шебутная, и ласковая… – Прямо как у меня в детстве! У меня была такса! Я же тебе рассказывал, да? – Сергей, как всем известный Чебурашка, осуществлял заходы издалека… – И хозяев ей ищут… Представляешь, такую-то собаку чуть не усыпили! Вот уроды её бывшие! И тут Ульяна, которая все эти хитрости, шитые белыми нитками, расшифровала сразу, первый раз увидела предмет восторгов мужа. Смешная и умильная мордаха сливалась цветом с волосами её рыжего Андрюшки, и так они друг на друга влюблённо смотрели… – И Мэгги она нравится… И Сергею, и Андрюше! И мне, если честно! Правда, вроде, очень шилопопая, ну и что? Правильная такса такая и должна быть! Ульяна принимала решения быстро. – Матильда Романовна, мне муж говорил, что вы Ириске ищете новых хозяев? Матильда только кивнула. Такой скорости таксопоражения даже она не ожидала. – А можно её нам? – Ульяне так вдруг самой захотелось, чтобы эта смешнючая выразительная и скоростная таксогенераторная собака жила у них! – А вот пойдём к Алёне и уточним! – Матильда ловко перенаправила гостью к невестке и подмигнула явно чрезвычайно довольному Урсу. – Знай наших! А то… куда девать, куда бежать… Вот и сыскались хозяева для реактивного таксосокровища. Марина Сергеевна насмешливо поглядывала на спящих животных. – Ты ж смотри, как Ириска их убе́гала! Все отдыхают.